Крест и свастика. Нацистская Германия и Православная Церковь (продолжение)

Крест и свастика. Нацистская Германия и Православная Церковь

Глава III.  Религиозное возрождение на оккупированной территории

3.  Создание и деятельность Белорусской Православной Церкви

Возрождением Русской Церкви можно назвать религиозную жизнь в оккупированной Белоруссии. Здесь, как и на северо-за­паде России, уже в конце лета 1941 г. началось быстрое восста­новление закрытых храмов, причем при воссоздании церковной организации решающую роль сыграло духовенство Польской Пра­вославной Церкви, в 1939 г. оказавшееся на советской террито­рии.

Однако, несмотря на то, что Прибалтика и Белоруссия вхо­дили в один рейхскомиссариат «Остланд» и митрополит Сергий (Воскресенский) пытался объединить их церковную жизнь, гер­манские власти жестко пресекли все подобные попытки, настой­чиво проводя политику дробления единой Русской Церкви на национальные. Экзарх западных областей Белоруссии и Украи­ны митрополит Николай (Ярушевич) остался по другую сторону фронта, и Патриарший Местоблюститель назначил в июле 1941 г. экзархом Белоруссии архиепископа Пантелеймона (Рожновско- го). Из-за непризнания автокефалии Польской Православной Церкви владыка Пантелеймон в 1922 г. был отстранен от управ­ления епархией и до 1939 г. содержался в заточении в различных монастырях. Еще патриарх Тихон за верность Московской Пат­риархии возвел его в 1925 г. в сан архиепископа. С 7 октября 1939 по 24 июля 1940 г. архиеп. Пантелеймон по указу Патриар­шего Местоблюстителя Сергия уже временно исполнял обязан­ности экзарха Западной Белоруссии и Украины196.

На территории республики имелся кроме владыки Пантелей­мона еще только один иерарх — также прорусски настроенный епископ Брестский Венедикт (Бобковский). Германское коман­дование обратилось к архиеп. Пантелеймону, поставив при пере­говорах следующие условия: «1) организовать православную Цер­ковь самостоятельно, без всяких сношений с Москвой, или Вар­шавой [митр. Дионисием], или Берлином [митр. Серафимом]. 2) Церковь должна носить название: «Белорусская автокефальная православная национальная церковь». 3) Церковь управляется своими св. канонами, и немецкая власть не вмешивается в ее внут­реннюю жизнь. 4) Проповедь, преподавание Закона Божия, цер­ковное управление должны производиться на белорусском язы­ке. 5) Назначение епископов должно производиться с ведома не­мецкой власти. 6) Должен быть представлен немецкой власти статут «Белорусской Православной автокефальной национальной Церкви». 7) Богослужения должны совершаться на церковно- славянском языке». 13 мая 1942 г. А. Розенберг также писал рей­хскомиссару «Остланда» X. Лозе, что Русская Церковь не долж­на распространять свое влияние на православных белорусов, а ее деятельность — простираться за границу расселения велико­россов197.

Подобные идеи содержатся и во многих других документах Министерства занятых восточных территорий. Так, в докладной записке ведомства Розенберга от начала июня 1942 г. говорится: «Белорусы — самый отсталый беднейший крестьянский народ по эту сторону Урала, который имеет очень слаборазвитое нацио­нальное чувство... Пресса должна поддерживать главную задачу германского управления — отделить белорусов от русского наро­да, влияние которого является господствующим... В Белоруссии Православная Церковь представляет собой традиционную мест­ную Церковь, которая, однако, в целом подвержена русскому вли­янию и в западных областях борется против проводящей польское влияние Римской Церкви»198. А в высказанной в сообщении опе­ративной команды полиции безопасности и СД от 24 июня 1942 г. политической линии РМО для рейхскомиссариатов «Остланд» и «Украина» указывалось: «Для децентрализации великорусского пространства и для воспрепятствования великорусской идее не­обходимо стремиться к усилению национального самосознания белорусского населения»199.

В Западной Белоруссии было значительное число католиков, которых немцы рассматривали как «пятую колонну» поляков и поэтому стремились не допустить католической миссионерской деятельности в восточной части республики, предпочитая поддер­живать православных. Возможности белорусских католиков были ограничены и тем, что Гродненская область отошла к Третьему Рейху, а Пинская и Брестская — к Украине.

В сообщениях СД первых месяцев войны постоянно говори­лось о значительном усилении миссионерской деятельности Ка­толической Церкви, которая также стремилась к колонизации Белоруссии. В подобном сообщении от 28 июля 1941 г. указыва­лось, что с целью противодействия ей абвер предусматривает осу­ществить ряд мероприятий: 1. Предотвращать въезд римско-ка­толического духовенства на белорусскую территорию. 2. Под фик­тивными предлогами отправлять назад уже въехавшее духовенство. 3. Укоренившихся католических священников ограничивать в их деятельности. 4. Уже назначенных или назначаемых на различ­ные должности представителей белорусской эмиграции контро­лировать и проверять относительно связей с Католической Цер­ковью. 5. Ускорять и поддерживать работу Грекоправославной Церкви и при этом использовать прежде всего белорусское духо­венство200.

Особенную тревогу у СД вызывала поддержка местных ка­толиков немецкими военными священниками. В сообщении от 5  августа 1941 г. говорилось, что католическому духовенству ча­сто удавалось активизировать церковную жизнь, используя бо­гослужения в подразделениях вермахта. Например, в Барано­вичах местный священник хвалился устройством совместного с немецким духовенством богослужения для солдат и населе­ния; в Витебске воинская часть подготовила для богослужений католическую церковь, которая была заполнена местными жи­телями, певшими польские церковные гимны. В другой сводке от 12 августа сообщалось, что совместная служба, подобная со­стоявшейся в Барановичах, намечалась в Минске, но со сторо­ны оперативной команды последовал запрет201. А в более по­зднем сообщении от 27 сентября 1941 г. СД даже предлагало полное прекращение деятельности Католической Церкви: «Со­вершенно особую роль играет римско-католическое духовен­ство, которое в этих областях является почти исключительно польским и проявляет чрезвычайно большую активность в на­родно-политических отношениях. Польское духовенство везде выступает как носитель польского шовинизма и скрытно рас­пространяет враждебные немцам настроения... Предлагается недопущение Римско-католической Церкви с указанием, что в генерал-бецирке Белоруссия разрешается только Грекоправос­лавная Церковь»202.

До запрещения Католической Церкви дело, конечно, не дош­ло; более того, несмотря на препятствия, она продолжала вести активную миссионерскую деятельность. Так, в сводке оператив­ной команды от 12 января 1942 г. говорилось, что эту деятельность в Белоруссии официально возглавляет Виленский митрополит Ромуальд Ялбжиковский, который исходит из данного ему Па­пой письменного поручения, переданного через апостольского нунция в Берлине: «Митрополит уже отправил в Белоруссию мно­го польских священников. Некоторые из них пробирались в свои области, переодевшись крестьянами. С другой стороны, бурго­мистр Минска профессор Ивановский и его окружение предло­жили германскому командованию создать автокефальную Бело­русскую Католическую Церковь». Но в СД считали, что это лишь тактический маневр, «так как основание подобной Церкви могло быть проведено только по папскому указу присланной из Вильно миссией», и подчеркивали: «Представители белорусской эмигра­ции в Вильно и Варшаве тесно связаны с Римско-католической Церковью и польской политической деятельностью. Этим объяс­няется открытая враждебность, которую они проявляют к бело­русской православной жизни»203.

В Минске имелся и свой кандидат во епископы для Белорус­сии — католический священник профессор Годлевский, который работал в генерал-комиссариате — в отделе белорусского школьно­го дела. 26 сентября 1942 г. он от имени нескольких эмигрантских организаций обратился к апостольскому нунцию в Берлин с мемо­рандумом, в котором предлагал основать архиепископию в Минске и 2 епископии в Гродно и Могилеве и рукоположить во епископов трех белорусов, но нунций его не поддержал. В письме МИД Партий­ной канцелярии от 7 октября 1942 г. в связи с этим указывалось, что в Риме господствует пропольское течение и планы Католической Церкви фактически идут так далеко, что ее деятельность в России простирается до Владивостока204. В итоге Годлевский епископом так и не стал и позднее был расстрелян гестапо. Препятствовали нацис­ты и деятельности в Белоруссии греко-католиков (униатов), несколь­ко общин которых появилось здесь во время польского владычества.

Еще 17 сентября 1939 г. Львовский митрополит Андрей Шептицкий назначил главой Белорусского греко-католического экзархата свя­щенника Антония Неманцевича. В начале 1942 г. он поселился в Слониме, где в июне был арестован гестапо, отправлен в концлагерь и вскоре умер. После этого Белорусская Грекокатолическая Церковь перестала существовать205.

Нацисты привезли белорусских националистов (частично пра­вославных) из Польши, Чехословакии, Германии, для того чтобы усилить влияние националистических и сепаратистских элемен­тов в Белорусской Церкви. Но националисты не пользовались вли­янием среди местного населения. Они немедленно вступили в борьбу с православной иерархией, упорно сопротивлявшейся всем попыткам оторвать ее от Московской Патриархии. Архиепископ Пантелеймон принял в сентябре 1941 г. поставленные ему усло­вия с оговоркой, по существу, полностью противоречащей им: отделение может состояться только после того, как Белорусская Церковь организуется, созреет для автокефалии и оформит это отделение канонически, т.е. с разрешения Московской Патриар­хии206. В октябре владыка занял восстановленную Минскую епис­копскую кафедру и в ноябре переехал в столицу Белоруссии.

Но еще раньше архиеп. Пантелеймон начал предпринимать усилия по возрождению церковной жизни в восточной части рес­публики. В августе 1941 г. по его благословению архимандрит Серафим (Шахмут) и священник Г. Кударенко выехали из Жиро- виц кого Успенского монастыря в направлении Минска. Выпол­няя поручения по организации приходской жизни, они собирали от верующих прошения на имя архиепископа об открытии церк­вей, совершали богослужения, избирали строительные комитеты для ремонта храмов, проповедовали, крестили, отпевали и т.д. В январе 1942 г. из Минска эти священнослужители с той же мис­сионерской целью отправились дальше в Восточную Белоруссию, вернувшись обратно лишь осенью 1943 г.207 В подобные поездки были отправлены и другие миссионеры. Так, в сообщении поли­ции безопасности и СД от 28 июля отмечалось, что прибывшие в Минск из Волковыска православные священники совершили бо­гослужение в кладбищенской церкви, на котором присутствова­ло 2000 человек, затем было крещено 45 детей208.

В Минске, как и в других местах, в начале оккупации откры­тие церквей происходило стихийно, исключительно по воле ве­рующего народа. Как только Красная Армия и представители со­ветской власти оставляли тот или иной населенный пункт, люди тотчас снимали замки с затворенных церквей, производили убор­ку, вносили иконы и, как могли, молились, часто без священни­ка, ибо их на первых порах просто не было. Немедленно после вступления немцев в Минск 28 июня 1941 г. верующие сорвали замок и вошли в церковь Св. Александра Невского на военном кладбище. 6 июля здесь была отслужена первая литургия. 4 авгус­та начались службы в церкви Св. Марии Магдалины, 17 августа открылся женский Спасо-Преображенский монастырь, вскоре в нем собралось 11 насельниц. За один лишь месяц в Минске было крещено 22 ООО детей, к концу 1943 г. открыты все 7 уцелевших православных храмов и возобновлен Свято-Духов мужской мо­настырь, в котором числилось 3 монаха. Во всей же Минской епар­хии службы начались в 120 церквах, а в д. Ляды был возрожден Свято-Благовещенский мужской монастырь. Оккупационные власти не разрешили открыть существовавшую ранее в Минске духовную семинарию, вместо нее были образованы пастырские курсы, каждые несколько месяцев выпускавшие 20—30 священ­ников, дьяконов и псаломщиков. В первый год не был разрешен даже традиционный крестный ход на Крещение, а в 1944 г. на та­кой крестный ход в Минске собралось 25 000 молящихся209.

Так же бурно шло возрождение церковной жизни и в других белорусских епархиях, в частности в Витебской. Здесь в Велиже, по сообщению СД от 8 октября 1941 г., крестьяне даже раскапы­вали погребенные трупы, чтобы они задним числом были отпеты священниками. Местная зондеркоманда СД запретила последним такого рода действия. В Витебске в Свято-Покровской церкви бо­гослужения возобновились 14 октября 1941 г., а в ноябре в нее из антирелигиозного музея перенесли мощи св. Евфросинии Полоц­кой. В 1942 г. в этом городе также открылись пастырские курсы. 24 октября 1943 г. состоялось торжественное перенесение мощей преподобной к месту постоянного пребывания в возрожденный Спасо-Ефросиниевский женский монастырь Полоцка. В городе уже действовало 4 храма, среди них и древний Софийский собор, но левая половина монастырских зданий с главным храмом ока­залась занята нацистами под концлагерь и огорожена колючей проволокой210.

Еще один женский монастырь был возобновлен 19 августа 1942 г. на юго-востоке Белоруссии — в Чонках, неподалеку от Го­меля. Общее настроение населения передают материалы учета местных жителей, проведенного в начале 1942 г. в г. Борисове. По данным сводки СД от 13 марта 1942 г., из 26 619 человек 19 317 на­звали себя православными, 6255 католиками, 130 евангелистами и лишь 917 (3,5 %) неверующими и представителями других кон­фессий, хотя, как и в случае со смоленской переписью, эти сведе­ния, вероятно, не вполне отражают реальную ситуацию211.

Постепенно возобновлялась и издательская деятельность. К августу 1942 г. Могилевский протоиерей совместно с префекту­рой города издал молитвенник тиражом 5000 экземпляров, кото­рый сразу же разошелся, поэтому готовилось 2-е издание тира­жом 10 000. Очень активное Минское епархиальное управление в это же время предполагало организовать издание церковного жур­нала, правда, неизвестно, смогли он выходить или был запрещен германской администрацией, допускавшей развитие Православ­ной Церкви лишь до определенных пределов. Так, например, в Минске появилась иконописная мастерская, но преподавание Закона Божия было разрешено лишь при церквах. А осенью 1942 г. в ответ на обращение епархиального управления к властям за раз­решением на открытие духовных 6-классных семинарий в Минс­ке и Новогрудке и псаломщицких курсов в Ракове, Вилейке и Молодечно был получен отказ. И это притом, что духовенства в связи с открытием множества храмов не хватало особенно остро. Архиепископ Могилевский Филофей в газетной статье, написан­ной 21 октября 1942 г., сообщал, что в Минск ежедневно прибы­вают из различных мест 2—3 кандидата для возведения в сан свя­щенника, которых рукополагают после короткой подготовки, и таким образом уже появилось 100 новых священников212.

Примечания:

196  Шейкин Г. Полоцкая епархия. Историко-статистическое обозрение. Минск, 1997. С.74.
197. регельсон J]. Трагедия Русской Церкви. 1917—1945. М., 1996. С. 511 — 512; Алексеев В., Ставру Ф. Русская Православная Церковь на оккупированной немцами территории // Русское Возрождение. 1981. № 16. С. 91—92.
198.  IfZ, МА 246. В1. 170, 173.
199.  BA R58/225. В1. 39.
200.  BA, R58/178.B1. 76.
201.  Там же. В1. 165, 267.
202 Там же. R58/217. В1. 419-420.
203.  BA, R58/220. В1. 83-87.
204.  AA, Inland I-D, 4758.
205.  Шкаровский М., Черепенина Н., Шикер А. Римско-Католическая Церковь на Северо-Западе России в 1917—1945 гг. СПб., 1998; Suttner Е. С., a.a.O. S. 42. ВД R58/221. В1. 80.
206.  Алексеев В., Ставру Ф. Указ. соч. С. 93.
207.  Кривонос Ф. Миссионеры военных лет. Год 1944; Белоруссия // Право­славная Русь. 1998. № 8. С. 8—9.
208.  ВД R58/215. В1. 76.
209.  Церкви и приходы Минска. История и современность. Минск, 1996. С. 24— 25, 33, 40, 56; Алексеев В., Ставру Ф. Указ. соч. С. 86—89; BA, R6/179. В1. 94.
210.   Шейкин Г. Указ. соч. С. 75; Горбун С. Указ. соч. С. 45; СР, январь 1944. С. 4; ВД R58/218. В1. 84.
211.  Жизнь Церкви. 1943. Вып. 2. С. 39; BA, R58/221. В1. 81.
212 СР, сентябрь 1942. С. 9; январь 1943, С. 5; Церковная жизнь. 1942. № 8. С.    125: Белорусская газета. Минск, 1942. 25 октября; BA, 62DJ/85.    В1. 44.

Страницы: 1 2 3

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий