Крест и свастика. Нацистская Германия и Православная Церковь (продолжение)

Шкаровский М В

Глава I. Политика Германских ведомств в отношении Русской Православной Церкви перед началом Великой Отечественной войны

2.  Православные общины в Германии и попытки их унификации в 1933—1941 гг.

Крест и свастика. Нацистская Германия и Православная Церковь Первые православные русские приходы появились в Германии в 1710-е гг. К началу Первой мировой войны Русская Церковь об­ладала в этой стране значительной собственностью — около 36 хра­мов, домов и земельных участков. Однако численность православ­ных верующих оставалась небольшой.

Ситуация изменилась после Октябрьской революции 1917 г. и окончания Гражданской войны в России. Пределы страны покинуло около 2 млн представителей белой эмиграции, не смирившихся с победой советской власти. Из них более двухсот тысяч к началу 1920-х гг. поселилось в Герма­нии. Затем, главным образом по экономическим соображениям, большая часть переехала в другие страны. В 1935 г., поданным ге­стапо, русская эмиграция в Третьем рейхе насчитывала около 80 тыс., а по сведениям Министерства церковных дел в 1936 г. — примерно 100 тыс. человек54. Такое количество эмигрантов способ­ствовало значительной активизации церковной жизни. Правда, численность русской православной общины была гораздо меньше. Берлинский епископ Тихон (Лященко) писал в 1933 г. о 23 700 при­хожанах Русской Церкви в Германии. Согласно же данным Стати­стической рейхсслужбы, на 16 июня 1933 г. в стране числилось 13 023 православных, а в 1937 г. — 13 03655. Вероятно, не все эмиг­ранты, в том числе считавшие себя верующими, были зарегистри­рованы в качестве членов приходов.

Эти православные общины не имели единого управления и принадлежали к трем юрисдикциям, к началу 1930-х гг. возник­шим вместо прежде единой Русской Церкви: Московский Пат­риархат, Русская Православная Церковь за рубежом (РПЦЗ) с центром в югославском городе Сремские Карловцы (карловчане) и Временный экзархат Вселенского Патриарха на территории Европы с центром в Париже, который возглавлял митрополит Евлогий (Георгиевский) (евлогиане). Единственная община Мос­ковского Патриархата в Берлине существовала с 1931 г. до смерти ее настоятеля прот. Григория Прозорова в 1942 г., насчи­тывала всего 50 человек и не привлекала особого внимания гер­манских ведомств56.

Постановлением Архиерейского Синода РПЦЗ от 1 июля 1926 г. территория Германии была выделена в самостоятельную епархию, и ее епископом с титулом Берлинского и Германского был назна­чен Тихон (Лященко). К 1935 г. в стране имелось 4 карловацких прихода. Но евлогианских было гораздо больше — 9 приходов, имевших статус «зарегистрированных объединений» со времен Вей­марской республики, и 4 незарегистрированные общины57.

После изменения политического режима и создания нацио- нал-социалистического правительства представители всех трех юрисдикций Русской Церкви пытались прояснять новую ситуа­цию и обратились с письмами к германским властям. Г. Прозо­ров написал 6 сентября 1934 г. рейхсканцлеру, что как еп. Тихон, так и митр. Евлогий пребывают в схизме. Он подчеркнул: «Следу­ет категорически заметить, что единственным законным владель­цем русской церковной собственности являются исключительно высшие русские церковные власти, которые в настоящее время представляют Священный Патриарший Синод, и возглавляющий его митрополит Московский Сергий»58. Никакой реакции на это письмо, как и на послание митр. Евлогия не последовало. Влады­ка обратился 10 мая 1934 г. по поручению собрания представите­лей евлогианских общин к рейхсканцлеру с письмом, в котором просил о доброжелательном отношении к подчиненным ему при­ходам, «которые сочетают чувство сердечной признательности своих членов к их немецким друзьям с глубокой верой в Бога и любовью к Отчизне...»59.

Наибольшую активность проявили еп. Тихон и его «предста­витель по мирским делам» князь Массальский. Уже в 1933 г. они попытались добиться признания нацистским режимом епархии РПЦЗ и получить в свое управление всю русскую церковную соб­ственность в стране. Государственное признание виделось им в форме присвоения карловацкой епархии статуса корпорации пуб­личного права, который в июле 1933 г. был предоставлен Немец­кой Евангелической Церкви и по конкордату с папой — Католи­ческой Церкви. Просьбы об этом, как и призывы принять меры против якобы находящихся под французским и масонским влия­нием евлогиан содержались в письмах, отправленных еп. Тихо­ном и Массальским в июле 1933 — августе 1934 гг. в различные правительственные инстанции. Причем Синод РПЦЗ, как раз в это время рассматривавший вопросы об отзыве епископа из Гер­мании и путях примирения с митр. Евлогием, к подобным ини­циативам отношения не имел60.

Но вплоть до осени 1935 г. германские ведомства не проявля­ли заметного интереса к проблеме Русской Церкви, занимаясь первоочередными задачами создания нового государственного аппарата. Существенные перемены произошли вскоре после об­разования по указу Гитлера от 16 июля 1935 г. Министерства цер­ковных дел (РКМ), главой которого был назначен Ганс Керл. Яв­ляясь убежденным национал-социалистом, он был единственным из руководителей рейха глубоко верующим человеком. Поэтому, как уже отмечалось, позиции Керла в НСДАП были плохие и по­степенно все больше слабели. Подавляющее большинство руко­водителей Третьего рейха считало, что РКМ должно постепенно подорвать влияние и упразднить Церковь. После смерти Керла в 1941      г. РКМ сохранилось, но новый министр назначен не был61.

 

За формирование политики в отношении русской православной общины в Министерстве^церковных дел с самого начала и вплоть до мая 1945 г. отвечал ланденсрихтсрат Вернер Гаугг — руководи­тель референтуры № 10 по делам иностранных Церквей, относя­щейся к евангелическому управлению.

Образованное государственное ведомство вскоре начало ак­тивно пытаться унифицировать русские приходы на территории Третьего рейха. Это стало частью общей политики, преследовав­шей цель подчинить политическому и идеологическому контро­лю нацистов все сферы государственной и общественной жизни Германии. Развернутая с осени 1935 г. активная кампания была рассчитана прежде всего на международный пропагандистский эффект. В ходе унификации нацистские ведомства отдали пред­почтение епархии РПЦЗ, так как считали эту группировку кон­сервативной в церковном и политическом плане, бескомпромисс­ной по отношению к коммунизму и, кроме того, самой много­численной по числу прихожан за пределами СССР. Цели указанной кампании были ясно сформулированы в письме Керла прусскому министру-президенту Герингу 17 февраля 1936 г.: «1) Присвоение прав публичной корпорации открывает государству возможность воздействия на русские церковные отношения и тем самым на культурную жизнь русской эмиграции. 2) Присвоение будет с бла­годарностью воспринято эмигрантами внутри страны и за грани­цей как акт особого дружеского расположения и, возможно, в от­даленном будущем окажет благоприятное воздействие в области внешнеполитическиих устремлений германского рейха. Подоб­ного воздействия следует ожидать уже сейчас применительно к балканским государствам... 3) Благодаря присвоению ослабнет церковная связь с численно очень сильной русской эмиграцией во Франции... 5) Враждебная Германии агитация, которая в про­шлом использовала трудности в церковной области в Германс­ком рейхе против Германского рейха во всех областях, была бы ослаблена в своем воздействии благодаря подобному дружествен­ному акту по отношению к Русской Православной Церкви»62.

В этом и ряде других документов конца 1935 — начала 1936 г. впервые проявляется стремление включить в сферу влияния Третьего рейха Православные Церкви Юго-Востока Европы — Бол­гарскую, Греческую, Югославскую и Румынскую. Все последую­щие 10 лет этот фактор оказывал заметное влияние на нацистс­кую политику в отношении Русской Церкви. Сыграло свою роль и желание изобразить режим в качестве ее защитника, в отличие от Советского Союза, где в это время религиозные организации жестоко преследовались. Инициаторами осуществления и разра­ботчиками плана унификации русской православной общины были чиновники РКМ, МИД, Министерства пропаганды, геста­по и внешнеполитической службы НСДАП. Еп. Тихон и его со­трудники какой-либо самостоятельной роли не сыграли. Главным объектом унификации стали приходы, находящиеся в юрисдик­ции митрополита Евлогия. Германские ведомства не устраивала их организационная связь с церковным центром во Франции в условиях быстрого роста напряженности в отношениях двух стран. Кроме того, нацисты подозревали приходы митр. Евлогия во враж­дебности идеалам Третьего рейха63.

Как справедливо писал в своей книге российский историк А.К. Никитин, уже в середине второй половины 1930-х гг. суще­ствовали внутренние противоречивость и противоборство двух ли­ний политики нацистских ведомств в отношении Русской Церк­ви64. В отличие от умеренной политики РКМ гестапо, а также чи­новники НСДАП были с самого начала склонны к радикальным, в том числе репрессивным действиям. В заметке РКМ от 6 сен­тября 1935 г. была передана информация от криминального ко­миссара гестапо Мартина: «Часть их (русских эмигрантов) явля­ется прирожденными шпионами. Особенные сообщения в связи с этим поступают о евлогианском направлении... Тайная государ­ственная полиция ни при каких обстоятельствах не может допус­тить, чтобы эта ситуация сохранялась и далее, и, вероятно, будет вынуждена нанести удар по евлогианскому направлению»65.

И все же более гибкая, «бескровная» линия РКМ возоблада­ла. Какие-либо открытые репрессии могли существенно снизить ожидавшийся международный пропагандистский эффект. Кроме того, недавно созданное Министерство церковных дел прояв­ляло наибольшую активность в указанном вопросе. Оно еще не успело утратить своего первоначального влияния, и другие ведом­ства, пока речь шла о политике лишь в отношении довольно не­многочисленных в Германии русских приходов, не считали необ­ходимым прямо вмешиваться в сферу компетенции РКМ.

Власти рейха надеялись, что в результате государственного признания Карловацкой епархии произойдет добровольный переход в нее прихожан и духовенства юрисдикции митр. Евло- гия. Сам митрополит Евлогий указом от 24 мая 1935 г. назначил управляющим православными русскими приходами в Германии еп. Сергия (Королева), который 31 мая прибыл из Праги в Бер­лин. Однако нацисты воспрепятствовали созданию епархии митр. Евлогия в стране. Они отказались официально зарегист­рировать ее, а в конце 1935 г. не продлили еп. Сергию разреше­ние на пребывание в Германии, и тот был вынужден вернуться в Прагу66.

18 января 1936 г. в РКМ состоялось межведомственное сове­щание с участием представителей большинства важнейших ве­домств Третьего рейха по вопросу о формах и порядке признания Германской епархии РПЦЗ и установления контроля над ней. На этом совещании были устранены некоторые спорные вопросы. И 14 марта Г. Геринг подписал постановление правительства Пруссии о присвоении епархии статуса корпорации публичного права. Одновременно был принят ее устав. Этот устав, в оконча­тельном виде отредактированный чиновниками РКМ и утверж­денный Архиерейским Собором РПЦЗ 23 октября 1935 г., ставил под контроль государственного аппарата многие важнейшие воп­росы внутренней жизни епархии и ее отношения с Синодом. 24 ап­реля 1936 г. министерство сообщило еп. Тихону и главе РПЦЗ митр. Антонию о решении правительства Пруссии и одновремен­но о возможности строительства нового православного кафедраль­ного собора в Берлине, на которое РКМ выделило 15 ООО марок67.

 

8 июня митр. Антоний (Храповицкий) ответил Керлу благодар­ственным письмом, а 13 ноября 1936 г. подобное благодарствен­ное послание министру написал митр. Анастасий (Грибановский), ставший после смерти митр. Антония председателем Архиерей­ского Синода68.

Акция германских властей сначала не вызвала особой трево­ги у Западно-Европейского Экзархата. Сам митр. Евлогий 7 мая 1936 г. писал своим германским приходам о том, что они теперь ставятся в «новое и менее благоприятное положение» и в то же время подчеркивал: «Однако я не сомневаюсь, что через такое положение не будет нарушен существующий во всем культурном мире закон о свободе вероисповеданий и не создастся для наших приходов необходимости насильственно, вопреки велениям со­вести верующих, подчинения еп. Тихону. Наши приходы остают­ся в своем прежнем правовом положении, сохраняя свой статус- кво...»69. Надежду на сохранение возможности спокойного суще­ствования выражали в своем письме от 25 мая 1936 г., пересланном в РКМ, и настоятели двух евлогианских приходов в Берлине, игу­мен Иоанн (Шаховской) и протоиерей JI. Розанов: «В тоже время общины покорнейше просят не рассматривать их дальнейшее и, надеемся, только временное пребывание в качестве подчиненных через митр. Евлогия греческому Вселенскому Константинополь­скому Патриарху приходов в форме зарегистрированных объеди­нений как признак какой-то нелояльности»70. Однако эти надеж­ды оказались напрасными.

С октября 1936 г. нацистские ведомства, убедившись, что об­щины юрисдикции митр. Евлогия не собираются добровольно пе­реходить в епархию еп. Тихона, стали оказывать на них сильное давление. Долгое время это не приносило желаемых режимом ре­зультатов. Прихожане евлогианских общин продемонстрировали удивительную сплоченность и в трудных условиях доказали вер­ность своим убеждениям. До 1938 г. только один приход (в Вис­бадене) перешел к карловчанам, главным образом из-за измене­ния позиции находившегося под давлением гестапо священника П. Адамантова71. На настроения евлогиан не повлияло и строи­тельство в основном на средства фашистского государства ново­го собора в Берлине для карловацкой Германской епархии.

Страницы: 1 2 3 4 5

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий