Крест и свастика. Нацистская Германия и Православная Церковь (продолжение)

Живя свыше 10 лет в Румынии, Ф.Е. Мельников уже осенью 1941 г. возбудил ходатайство о разрешении ему переехать в Ти­располь. 27 августа 1942 г. он смог наконец поселиться в этом го­роде, устроиться уставщиком при старообрядческой церкви и на­чать произносить проповеди по обличению безбожия. В то же вре­мя Мельников подал прошение о включении его в состав Румынской православной миссии. Но неожиданно последовали репрессии. 18 октября 1942 г. в Тирасполе были запечатаны две восстановленные с большим трудом старообрядческие церкви, а 20 октября Мельникова вызвали в полицию, арестовали и без вся­кого допроса и обвинения заключили в концлагерь. Перед празд­ником Рождества румынские власти повсеместно потребовали от старообрядцев перехода на григорианский стиль, сообщив, что в противном случае все их церкви будут закрыты, а священники отправлены в лагеря. Это требование было с негодованием отвер­гнуто, и репрессии усилились. В концлагере оказался даже старо­обрядческий митрополит Тихон. Он, как и Мельников, написал обращение к маршалу Антонеску: «Правительство Румынии при­нуждает нас, старообрядцев, во что бы то ни стало принять в цер­ковную практику новый календарный стиль. Принятием этого стиля мы подпадаем под грозные проклятия и анафемы целого ряда Св. Соборов Вселенской и Русской Поместной Православ­ной Церкви, мы нарушаем и разрушаем Апостольские и Вселенс­ких Соборов каноны и вековечные уставы Св. Церкви о службах церковных, о постах и мясоедах. Кроме того, местные власти зап­рещают нам совершать богослужения даже в такие праздники богородичные и святых Божиих, каковых нет в румынских кален­дарях, но которые имеются в русских богослужебных книгах и кото­рые мы до сих пор совершали свободно»327. Стойкость старообряд­цев заставила румынские власти летом 1943 г. временно смягчить свою религиозную политику, были освобождены и арестованные священники.

Имевшая политический подтекст активная деятельность Ру­мынской Церкви (в том числе военного духовенства) вызывала беспокойство германских ведомств. К. Розенфельдер в доклада «Церковное положение на Украине» от 1 декабря 1941 г. писал:

«За этим кроется намерение как минимум в Транснистрии подчинить украинцев в церковно-правовом отношении Румынс­кому Патриарху и таким образом лишить их украинского влия­ния со стороны Украинской Церкви»328. Румынская Церковь стре­милась распространить свое влияние не только на Транснистрию, но и на другие украинские территории. Так, в конце 1942 г. пат­риарх Никодим послал специального делегата — протоиерея Ди­митрия Попескуса с целью ознакомиться с положением Право­славной Церкви на Украине, который, в частности. 4 дня вел пе­реговоры с местным духовенством в Днепропетровске329. Особенно оживленными были контакты Румынского Патриархата с обнов­ленцами, которые другие Церкви отвергали. Уже говорилось о таких контактах в Крыму. Сходная ситуация была на востоке Ук­раины. В сообщении полиции безопасности и СД от 7 декабря 1942 г. говорилось: «Так как старая Православная Церковь (тихо­новцы) в Ворошиловске принципиально отвергают объединение с так называемой обновленческой Церковью... обновленческая Церковь обратилась к Патриарху румынских православных в Бу­харест с просьбой приступить к посылке епископа и других свя­щеннослужителей для сельских округов. Установление связи с Бу­харестским Патриархом произошло через представителей румын­ского координационного штаба, которые посещали богослужения обновленческой Церкви и передавали большие денежные пожер­твования. Упомянутый Патриарх также посылал церковные по­дарки. Обновленческая Церковь Ворошиловска стремится ока­заться в подчиненном отношении к Бухаресту»330.

Подобные контакты существовали даже в районах Северного Кавказа, в связи с чем Розенфельдер писал в меморандуме от 31 ян­варя 1943 г.: «Снова и снова случается, что Православная Церковь в районе боевых действий ищет возможности присоединиться к Румынскому Патриархату. Так как уже по чисто политическим причинам подобного рода усилия неприемлемы, я считаю необ­ходимым срочно предоставить возможность представителям Пра­вославной Церкви района боевых действий установить связь с церковным управлением в области гражданской администра­ции»331. И в целом германским ведомствам удалось пресечь попыт­ки Румынского Патриархата расширить сферу своего влияния на восток.

Различия целей немецкой и румынской религиозной полити­ки на оккупированных территориях СССР ясно прослеживаются в материалах газет, издававшихся в годы войны в Одессе. Так, еже­недельная газета «Немцы в Транснистрии» демонстрировала от­сутствие всякого интереса к распространению религиозной про­паганды. В ней много писалось об основах национал-социалис­тического учения, но ни слова не говорилось о Церкви или религии. Даже Рождество объявлялось немецким обычаем источ­ника силы, Пасха также лишалась ее религиозного значения. На­против, в официальных ежедневных газетах румынской админи­страции «Молва» и «Одесская газета» существовала постоянная рубрика «Церковная жизнь», где регулярно печатались сообще­ния о бурном религиозном возрождении, как правило, вместе с перечислением ужасов большевистских гонений на Церковь332.

С конца 1942 г. в церковной политике Транснистрии нача­ли происходить значительные изменения. Недружелюбного ко всему русскому архимандрита Юлия (Скрибана) сменил бывший Черновицкий митрополит Виссарион (Пуи). Владыка был на­значен правящим епископом Транснистрии и одновременно на­чальником Миссии. Именно митр. Виссарион стал той личнос­тью, при которой возрождение церковной жизни в Заднестро- вье шло особенно успешно. Еще до революции он окончил Киевскую духовную академию и испытывал глубокую симпатию к Русской Церкви. Вскоре его полюбили многие украинские и русские верующие. В сентябре 1943 г. освобожденный из лагеря Мельников получил приглашение занять пост миссионера в Транснистрии. Он немедленно переехал в Одессу и начал читать лекции, Миссия приступила к изданию его апологетических со­чинений333. Преследования богослужений по старому стилю пре­кратились, этот вопрос был предоставлен для решения мирянам и священникам в каждом отдельном приходе; начали проводить­ся религиозные радиопередачи на русском языке и т.п. А 5 фев­раля 1943 г. митрополит отправил письма настоятелям двух рус­ских обителей на Афоне, предлагая им снова взять в свое веде­ние подворья этих монастырей в Одессе и отправить туда монахов для их восстановления334.

Однако румынское руководство было недовольно, что влады­ка не считал важной задачей румынизацию Транснистрии. В кон­це концов митр. Виссариону в ноябре 1943 г. пришлось оставить свой пост и удалиться на покой в Бухарест. Его наследником в качестве начальника Миссии был назначен давний противник митрополита — активный сторонник румынизации архимандрит Антим (Ника). Территория же Транснистрии была разделена на три епархии, во главе которых поставлены два епископа, прислан­ные из Румынии, и один ставленник в епископы.

Отзыв митр. Виссариона неблагоприятно отразился на даль­нейшем развитии церковной жизни. Теперь передача церковнос­лавянских богослужений по румынскому радио стала проводить­ся гораздо реже, появились и другие ограничения для русскоязыч­ного духовенства. После трехмесячной деятельности архим. Антим в феврале 1944 г. был хиротонисан в Бухаресте во епископа Изма­ила и Транснистрии. Вскоре положение на фронте стало крити­ческим, и Миссия в конце февраля во главе со своим начальни­ком переехала в Тирасполь335.

Вследствие того что руководство Транснистрии прочно нахо­дилось в руках Миссии, с самого начала удалось избежать цер­ковных расколов, подобных существовавшим в рейхскомиссари­ате «Украина». Митр. Виссарион внутренне явно ориентировал­ся на «тихоновское» направление в Русской Церкви и литургию на церковнославянском. Только на рубеже 1943/44 г. в Трансни­стрии впервые появились представители автокефальной Украин­ской Церкви. Шесть автокефальных священников из занятых со­ветской армией областей приехали в Одессу, установили связь с Миссией и намеревались проводить в греческой церкви богослу­жения на украинском языке. Но Румынская миссия не приняла их в свои ряды. Автокефальным священникам пришлось уехать дальше в Болгарию. Когда же с приближением фронта румынс­кие клирики покидали приходы, их места занимали эвакуировав­шиеся из Восточной Украины священники украинского и русско­го происхождения. Часто происходило, что приходы по-настоя­щему «расцветали» только с новым «славянским» пастором в короткий промежуток времени, оставшийся до прихода coBeic- ких войск. Управление церковной жизнью Заднестровья в это вре­мя после эвакуации Миссии взял на себя настоятель Одесского Свято-Пантелеимоновского монастыря игумен Василий336. Но он оставался на этом посту недолго, 28 марта советская армия заня­ла Николаев, а 10 апреля 1944 г. — Одессу.

Подводя итоги, следует отметить, что, несмотря на благопри­ятные внешние условия, развитие церковной жизни на Юго-За­паде Украины испытывало серьезные затруднения. Активно про­водившаяся Миссией румынизация не могла вызвать резонанса в украинском и русском населении Заднестровья. Без этого нега­тивного фактора церковное возрождение шло бы еще успешнее, хотя в целом ситуация в Транснистрии оказалась значительно благоприятнее, чем в рейхскомиссариате «Украина».

Примечания:

327 Православная Русь. 1944. № 5—6. С. 16.
328 BA, NS 43/22. В 1.203.
329 Жизнь Церкви. Вып. II. 1943. С. 39.
330 BA, R6/302. В1. 78.
331  ВД R6/178. В1. 56.
332 ВоскИ К., а.а.О, S. 78-79.
333 Православная Русь. 1944. № 5—6. С. 16.
334 ВД R901/69 684. В1. 1-14; СР, декабрь 1942. С. 6.
335 HeyerF, Weise Ch., ааО. S. 276; Поспеловский Д.В. Указ. соч. С. 217—218.
336 HeyerT., Weise Ch., ааО. S. 277—278; Цыпин Владислав, протоиерей. Исто­рия Русской Церкви 1917—1997. М., 1997. С. 290.

 

 Назад               Начало                       Вперёд

 

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий