Крест и свастика. Нацистская Германия и Православная Церковь (продолжение)

Крест и свастика. Нацистская Германия и Православная Церковь

Глава II. Русская Церковь в планах нацистов в период войны с СССР, 1941—1945 гг.

2.  Русская Православная Церковь и германская политика на Балканах в 1941 — 1945 гг. (продолжение)

К этому времени стратегия германской церковной политики в этом регионе еще не была окончательно выработана.

Существо­вало два варианта подчинения местных Православных Церквей нацистским политическим интересам, каждый из которых был рассчитан на относительно длительную перспективу. Эти вари­анты стратегии подверглись рассмотрению в «Заметке о Вселенс­ком Патриархате» от 6 мая 1942 г., составленной чиновниками МИД:

«1. Дальнейшая поддержка национальных особенностей от­дельных Православных Церквей с целью постепенной ликвида­ции наднациональных церковных связей православия... 2. Дру­гим путем соблюдения интересов германского порядка на Юго- Востоке было бы следование английскому, а ранее российскому примеру, т.е. использование институтов, как они существуют, и сверх этого укрепление их с целью воздействия на все правосла­вие»138.

Но из двух вариантов германские ведомства и раньше и в даль­нейшем, в 1942—1944 гг., явное предпочтение отдавали первому — максимально возможному раздроблению Православных Церквей и разрушению общеправославных связей. В значительной степе­ни это делалось из опасения панславянского единства, связую­щим звеном которого могла стать Русская Церковь. Так, в цити­рованном докладе Герстенмайера от 24 сентября 1941 г. делался общий тревожный вывод: «Далее в глаза бросается развитие пан­славянских тенденций, которые с некоторого времени тут и там становятся заметны в славянском православии»139. Кроме того, нацистские органы власти очень настороженно относились к Кон­стантинопольскому патриарху, считая его в значительной степе­ни находящимся под англо-американским воздействием. Он про­живал вне сферы контроля германских ведомств — в Стамбуле, и речь могла идти только о политике максимального ослабления влияния патриарха на православный мир. В католических газе­тах военных лет и некоторых послевоенных публикациях встре­чается утверждение, будто бы Гитлер предложил Константино­польскому патриарху послать по своему выбору епископа, чтобы реорганизовать Православную Церковь на занятых русских тер­риториях, и якобы Первосвятитель даже принял эти предложе­ния140. Просмотренные архивные документы позволяют сделать окончательный вывод о том, что подобные утверждения лишены всяких оснований.

В наибольшей степени из Православных Церквей Юго-Вос­тока Европы под германским влиянием к 1942 г. находилась Ру­мынская. Ее руководство полностью под держало завоевательный поход румынской армии совместно с вермахтом на Восток. За­нимавший в 1939 г. пост патриарха Никодим (Мунтяну) заявил, что «борьба против большевизма является священной борьбой, борьбой за Бога и Его истину»141. Представитель германского МИД Герстенмайер в своем докладе также подчеркивал: «Румын­ское Православие в настоящее время полностью занято тем, что­бы “вбить во все румынские головы” войну против Советской России как священный крестовый поход и железную необходи­мость»142.

В начальный период войны с СССР Германия передала Ру­мынии не только занятые в 1940 г. советскими войсками Бесса­рабию и Северную Буковину, но и юго-западную Украину. Здесь Румынская Церковь развернула активную миссионерскую дея­тельность, рассчитывая перенести ее и дальше на Восток. Соглас­но обзору бухарестской печати от 11 сентября 1941 г., составлен­ному германским МИД, в газетах «Порунца Времии» и «Цурен- тул» утверждалось, что сейчас самая сильная Православная Церковь — Румынская, и она единственная находится в непос­редственной близости от России. Поэтому именно эта Церковь призвана снова пробудить православный дух на Востоке. Русское же православие называлось «величайшей панславянской опасно­стью»143. Некоторые органы печати даже позволяли себе открыто русофобские высказывания. Так, в декабре 1941 г. бухарестская газета «Акциун» опубликовала пожелание, чтобы в рамках пла­нируемого нового порядка восточного пространства также было бы проведено насильственное переселение русского народа из Европейской России в Сибирь: «За исключением финнов в Каре­лии, румын в области Буга и Днепра и, может быть, также еще украинцев, все славянские и славянизированные народы должны быть перевезены в Сибирь». Эта публикация вызвала резкий кон­фликт с Болгарской Церковью, ведущий орган печати которой — журнал «Црковен Вестник» — опубликовал ответную статью «Никто не борется против русского народа!»144.

Возникали конфликты у Румынской Церкви и с РПЦЗ. Так, будущий митрополит Берлинский и Германский, а тогда епископ Венский Серафим (Ляде) в середине 1930-х гг. дважды ездил по заданию Синода в Бессарабию. Он посещал там православных, не признававших насильственного присоединения к Румынской Церкви Кишиневской епархии и введения григорианского сти­ля, которых подвергали притеснениям. В первую поездку епис­коп Серафим имел поручение ходатайствовать за них в Бухарес­те, но его переговоры не имели успеха. Затем он был послан в Бес­сарабию к существовавшим тайно старостильным общинам, окрестил там много детей, совершил 3 священнических хирото­нии, снабдил священников антиминсами и св. миром. Когда об этой деятельности стало известно румынскому правительству, еп. Серафима выслали из страны145. На Втором Всезарубежном Со­боре РПЦЗ в 1938 г. обсуждалась ситуация в Румынии: «Началось вскоре преследование всего русского и славянского, особенно усилившееся после перехода Румынской Церкви на новый стиль, так как бессарабское население твердо отстаивает старый стиль. Распоряжением власти были запрещены богослужения на славян­ском языке и по старому стилю; неповиновавшихся арестовыва­ли»146. Кровавые гонения на старостильные общины продолжа­лись и в дальнейшем.

 

Помимо миссионерской деятельности на Востоке у некото­рых представителей Румынской Церкви были и гораздо более гло­бальные планы. В 1942 г. известный профессор-теолог из Буха­реста Н. Крайник обратился в германский МИД с докладной за­пиской «Германия и православный мир», в которой выдвигал идею восстановления полновластного Вселенского Патриархата в Кон­стантинополе (Стамбуле) с руководящим органом — постоянным Синодом из представителей всех православных народов. Он рас­считывал, что Румынская Церковь, как самая сильная тогда, зай­мет в этом Синоде преобладающие позиции. Крайник предлагал также принять надгосударственный православный устав, предос­тавить одинаковые права всем национальным Церквам на Свя­той горе Афон, вернуть храм Святой Софии в Стамбуле право­славным и т.д. Убеждая Германию поддержать свой план, профес­сор утверждал, что он направлен против русских панславянских устремлений147. Но германские ведомства, естественно, не под­держали Крайника. Они не были заинтересованы в значительном усилении какой-либо из Православных Церквей, тем более в объе­динении под ее эгидой всех остальных.

В то же время, стремясь использовать Румынскую Церковь в антисоветской пропаганде, МИД пригласил профессора Крайни­ка, вместе с представителями Болгарской, Греческой и Сербской Церквей, посетить раскопанное захоронение жертв террора НКВД в Виннице. Эта поездка состоялась, но результаты ее оказались не совсем такими, на которые рассчитывали германские ведом­ства. Далеко не во всем пошла Румынская Церковь навстречу на­цистским требованиям в отношении евреев, хотя и в этом вопро­се поддалась давлению Третьего рейха больше, чем другие право­славные148.

Постепенно прогерманская позиция Румынской Церкви на­чала изменяться. Своеобразным рубежом здесь стали разрешен­ные советским правительством выборы патриарха Московского в сентябре 1943 г. В телеграмме германского посольства из Буха­реста в МИД от 2 ноября 1943 сообщалось, что нажим на Право­славную Церковь с целью заставить ее осудить избрание Москов­ского патриарха к желаемому результату не привел149. В дальней­шем эти изменения становились все более заметны. Так, 31 марта

1944 г. референт германского МИД Колреп в своей заметке напи­сал, что в болгарском православии господствуют сейчас «просер- гианские» настроения, а позиция Румынской Церкви «едва ли существенно отличается от Болгарской Церкви»150. Таким обра­зом, к концу войны русское влияние, идущее из СССР, уже в ос­новном вытеснило в румынском православии германское.

Еще заметнее подобные перемены были в Болгарии. Эта стра­на, хотя и являлась союзницей Третьего рейха, не посылала свои войска на Восточный фронт, в ней традиционно сильны были дру­жественные чувства по отношению к России. В Болгарии, как и в Сербии, проживало много русских эмигрантов, часть которых находилась в юрисдикции архиепископа Богучарского Серафима (Соболева), принадлежавшего к РПЦЗ. В отношении Третьего рейха среди руководства Болгарской Церкви не было единства, и в 1941 г. доктор Герстенмайер в своем упоминавшемся докладе от 24 сентября писал, что в Болгарии хотят восстановить пост пат­риарха, два возможных кандидата — митрополиты Кирилл и Па- исий дружественны Германии и надеются на ее поддержку в воз­действии на Константинопольского патриарха по вопросу кано­нического признания их Церкви. Третий же главный кандидат — митр. Софийский Стефан — панславянист и враждебен Германии. Герстенмайер достаточно ясно дал понять митрополитам Кирил­лу и Паисию, «что германская инициатива в вопросе Патриарха­та зависит от того, как активно и интенсивно Болгарская Цер­ковь впредь будет участвовать в находящейся в ее собственных ин­тересах антибольшевистской пропаганде»151.

Со стороны представителя МИД это была только игра, целью которой было использовать вопрос о восстановлении Патриар­шества в Болгарии для подчинения Болгарской Церкви. На са­мом деле германская позиция была другой. Лишь относительно лояльное к православию РКМ писало 1 декабря 1941 г. в МИД, что восстановление Патриаршества в Болгарии неминуемо, под­ черкивая: «Дружественный немцам православный Болгарский Патриархат, несомненно, имел бы ценность для Германии»152. Но посольство в Софии еще 22 сентября 1941 г. сообщило в свое ве­домство, что «упразднение “болгарской” схизмы вовсе не нахо­дится в германских интересах»153. В МИД придерживались такой же точки зрения. Его чиновники не хотели усиления Болгарской Церкви, и так заметно выросшей за счет присоединения в 1941 г. части сербских и греческих епархий.

Уже вскоре после начала войны с СССР Болгарская Церковь стала проявлять стремление помочь в возрождении русского пра­вославия на занятых восточных территориях. 13 ноября, 1 и 20 де­кабря 1941 г. германский посол в Софии сообщал своему руко­водству о предложениях Болгарского Синода направить на занятую территорию СССР богослужебные книги и церковную утварь154. В марте 1942 г. митрополит Паисий приехал в Берлин и вел пере­говоры с международной службой Германской Евангелической Церкви. Согласно докладу последней от 13 марта в МИД «в бесе­дах с митрополитом отчетливо выявился большой интерес Болгарско-Православной Церкви к восстановлению Православной Церкви России. Сама Болгарская Церковь готова к разнообраз­ной помощи». На это владыке Паисию было указано, «что для гер­манского правительства в настоящее время в России на пер­вом плане стоят важные военные задачи». Болгарская Церковь была готова пойти и значительно дальше, чем только отправка церковной утвари. Так, в заметке германского МИДа в январе 1942 г. говорилось, что Болгарский Синод назначил для отправки в Россию особых церковных миссионеров и, если будет установ­лена необходимость, готов отправить и епископов155. Однако гер­манские ведомства всячески препятствовали этой деятельности и не допускали болгарских священников на восточные территории.

Примечания:

138.  BA,R901/69 301. В1.306.
139.  Там же. R901/69 300. В1. 77
140.  Catholic Herald. 9.01.1942: Maier-Huttschm J С. Die Orthodoxie in Hitlers weltpolitischem Spiel in: Die Neue Ordnung in 11 Kirche, Staat, Gesellschaft, Kultur. 1954. Heft 2. S. 97.
141.  Chrysostomus J. Kirchengeschichte Russlands in der neusten Zeit. Bd. 3. Die russische Kirche in und nach dem Zweiten Weltkneg. Miinchen — Salzburg, 1968. S.30.
142.  BA, R901/69 300. Bl, 76-77.
I43.  AA,R105 169, Pol. XI15.
144.  BA, R901/69 292. В1. 145-146.
145.  Георгий Граббе, протопресвитер. Церковь и ее учение в жизни. Т. 2. С. 164-165.
146.  Деяния Второго Всезарубежного Собора РПЦЗ. Белград, 1939. С. 398.
147.  BA,R901/69 301. Bl. 182.
148.   BA, 62 Dil/S2, F. 3307, Aitn. № 4 907 437.
149 АА, Inland I-D, 4779.
150.  Там же. 4757.
151.   BA, R901/69300. В1.67.
152.  Там же. R90I/69301. В1. 29.
153.  Там же. R901/69300. В1. 132.
154.  BA, R901/69 301. В1. 4. 31. 106.
155.     AA, R105 169. Pol. XII 5. BA, R901/69301. В1. 198.

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий