Крест и свастика. Нацистская Германия и Православная Церковь

М.В. Шкаровский

Введение

Крест и свастика. Нацистская Германия и Православная Церковь Различные аспекты истории двух наиболее значительных то­талитарных режимов XX века — национал-социалистического в Германии и коммунистического в Советском Союзе, в частности их религиозная политика, постоянно находятся в поле зрения ис­следователей и широкой общественности. Не меньший интерес представляет и ответная реакция христианских Церквей, среди которых была одна — Русская Православная Церковь (РПЦ), при­влекавшая внимание руководителей обоих режимов и в полной мере испытавшая на себе воздействие их политики.


Предлагаемая читателю работа посвящена малоизученной, но актуальной, в силу возрождения Церкви в России, теме. Актуаль­ность ей придает и активное развитие в последние годы россий­ско-германских отношений, в том числе в церковной области, а так­же существенное расширение сферы деятельности Русской Право­славной Церкви в Германии в связи с последней волной эмиграции из России. При этом деятельность Православной Церкви в Герма­нии во многом продолжают регулировать законы, принятые в 1936—1938 гг. Новая российская государственность по-прежнему стоит перед необходимостью выработки своей модели религиозной политики, и исторический опыт такой политики в Германии (как позитивный, так и негативный — преобладавший в исследуемый период) мог бы представлять определенный интерес.

Предмет исследования — исторический опыт формирования, осуществления государственной политики нацистской Германии в отношении Русской Церкви и развитие последней как институ­та и социального организма в Третьем рейхе и на оккупирован­ной территории Балканских государств, Польши и СССР. Важ­нейшие акценты нацистской политики заключались в проведении Рейхсминистерством церковных дел (с 1944 г. Reichskirchen- ministerium, сокращенно РКМ) во второй половине 1930-х гг. уни­фикации русских приходов и планировании создания автокефаль­ной Германской Православной Церкви; попытке после начала войны с СССР расколоть Русскую Церковь на несколько вражду­ющих течений и в то же время пропагандистски использовать сти­хийное религиозное возрождение на занятых восточных террито­риях; намерениях после окончания войны создать для народов Восточной Европы новую псевдорелигию. Хронологические рам­ки работы обусловлены необходимостью выделить важный и от­носительно целостный период церковной политики германского государства, когда ей уделялось заметное внимание высшим ру­ководством Третьего рейха.

При работе над книгой автор ставил перед собой следующие задачи:

1.    Определение факторов, влиявших на немецкую политику по отношению к Русской Православной Церкви.
2.    Выделение ее этапов и их основных характеризующих черт, изучение деятельности органов, непосредственно осуществляю­щих данную политику, выявление ее целей и результатов.
3.    Определение реакции различных юрисдикций и течений Русской Церкви на действия национал-социалистических ве­домств.
4.    Изучение феномена религиозного возрождения на занятых восточных территориях — выяснение его причин, масштабов и по­следствий.
5.    Рассмотрение воздействия немецкой церковной политики на изменение политики правительства СССР в религиозном воп­росе.
Некоторые аспекты избранной темы уже привлекали внима­ние различных ученых из разных стран. Выходившие ранее ис­следования можно условно разделить на пять групп. Труды исто­риков Советского Союза несли сильный идеологический отпеча­ток официального негативного отношения к религии. Церковь в них зачастую представлялась реакционным антинародным инсти­тутом. Германская религиозная политика на Востоке рассматри­валась как пропагандистская и показная, а советские органы вла­сти изображались только в положительном виде. Активная пат­риотическая деятельность Московской Патриархии в годы войны, как правило, замалчивалась. Даже в той части военно-докумен­тальной литературы, где в первых изданиях упоминались имена священнослужителей, принимавших участие в партизанском дви­жении, из последующих изданий их изъяли. Так, в книге И. Шу- битыдзе «Полесские были» 1969 г. выпуска они есть, а уже в изда­нии 1974 г. — отсутствуют1. В то же время делался акцент на со­трудничестве некоторых священников с гитлеровцами. Этому вопросу уделялось внимание и при публикации сборников доку­ментов, и в специальных работах2.

Только с середины 1980-х гг. положение стало меняться. В сво­ей последней книге Н.С. Гордиенко давал уже более взвешенную оценку деятельности духовенства и паствы в военное время, хотя и отталкивался от постулата, что война как массовое страдание и всенародное горе была стимулятором роста религиозности, а ду­ховенство использовало беды людей для усиленного насаждения религиозных чувств3. Этот же автор совместно с другими выпус­тил две книги, посвященные истории Русской Православной Цер­кви за рубежом, где затрагивалась и тема ее сотрудничества с на­цистским режимом. В соответствии с господствовавшими в СССР стереотипами советские историки обвиняли все духовенство Рус­ской Православной Церкви за границей (РПЦЗ) в «социальном предательстве» и «национальной измене»4. Специально германс­кой религиозной политике и церковной жизни на оккупирован­ной территории СССР были посвящены лишь две небольшие кни­ги 3. Балевица и Я. Веверса, которые уделили главное внимание деятельности Псковской православной миссии и Прибалтийско­ го экзархата Московской Патриархии в 1941—1944 гг.5 Обе они далеки от объективности, но если Я. Веверс видит в Псковской миссии лишь агентуру фашистской разведки, то 3. Балевич все же более правдив. Он указывает на противоречивость политики главы Прибалтийского экзархата митрополита Сергия (Воскре­сенского) и на его отнюдь не прогерманские симпатии.

До конца 1980-х гг. работы священнослужителей и мирян Московской Патриархии по избранной теме ограничивались ста­тьями в церковном журнале и несколькими небольшими рукопи­сями6. Специальных же изданий почти нет7. Одним из исключе­ний является небольшая брошюра П.К. Раины, посвященная уча­стию православного духовенства Белоруссии в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками8. Автор, сам партизан, после войны окончивший духовную академию, сообщает ценные, не­известные ранее сведения. Так, в книге содержатся свидетельства участников партизанского движения об активной помощи им митрополита Украинской автокефальной Церкви Александра (Иноземцева). В 1985 г., к сорокалетию победы в Великой Отече­ственной войне, планировалось издать сборник о патриотичес­кой деятельности Русской Церкви, но он так и не вышел. Лишь небольшая часть из собранных для него материалов была опубли­кована в 1995 г. в журнале «Наука и религия»9.

Неизданный сборник частично заменила книга В. Якунина. В ней можно найти сведения об антинацистской позиции право­славного духовенства как на советской, так и на оккупированной территории СССР, упоминается и участие в борьбе с гитлеров­ским режимом чешских священнослужителей и Брюссельского архиепископа Александра (Немоловского)10. Военному периоду истории Русской Православной Церкви определенное внимание уделял протоиерей Владислав Цыпин, но новых источников он при этом практически не исследовал, ограничиваясь использова­нием уже опубликованных материалов11. На труды церковных ис­ториков сильно влияла их юрисдикционная принадлежность. Рез­ко отрицательно оценивались все реформистские течения, не одобрялась и деятельность РПЦЗ. С другой стороны, всячески до­казывалась оправданность церковной позиции руководства Мос­ковской Патриархии, несколько идеализировалось его отноше­ния с советской властью.

Современные светские российские историки (В.А. Алексеев, М.И. Одинцов) при характеристике военного периода очень боль­шое внимание уделяют предпосылкам и обстоятельствам встречи в Кремле 4 сентября 1943 г. И.В. Сталина с руководством Мос­ковской Патриархии12. В этом плане от их книг выгодно отлича­ются работы О.Ю. Васильевой13, диссертация которой в значи­тельной степени была посвящена исследованию основных направ­лений и объективной оценке патриотической деятельности Русской Церкви, ее вклада в общенародное дело достижения по­беды в войне. Изучались в диссертации боевой путь танковой ко­лонны имени Димитрия Донского, построенной на средства ве­рующих; деятельность Совета по делам Русской Православной Церкви, созданного в 1943 г.; история Православной Церкви в период оккупации на территории Северо-Запада России и отчас­ти Белоруссии. Кроме того, в своих статьях, опубликованных в 1990-е гг., Васильева освещала «сталинскую» религиозную поли­тику, в том числе в плане ее реакции на действия германских вла­стей. Но указанный исследователь в русле прежних представле­ний несколько преувеличивает пронацистскую направленность деятельности русских архиереев на оккупированной территории. Влияние догм советской историографии сказалось и на журналь­ных публикациях М.И. Одинцова, брошюре Б.Н. Ковалева, где по-прежнему подчеркивался пропагандистский и показной харак­тер немецкой церковной политики14. Новый характер в этом пла­не имели две статьи в журнале «Наука и религия», подготовлен­ные на базе трофейных документов Третьего рейха15, и неболь­шая книга нижегородского историка А.А. Корнилова16.

Значительный вклад в изучение истории русских православ­ных приходов на территории Германии в 1933—1945 гг. внесла книга молодого московского ученого А.К. Никитина17. На боль­шом архивном материале автор опроверг утверждения о прона- цистском характере деятельности руководства Германской епар­хии РПЦЗ, попытался проанализировать взаимоотношения раз­личных русских православных юрисдикций с германскими ведомствами, определить цели и этапы соответствующей поли­тики нацистского режима. Правда, изучение этой политики от­носительно только территории Третьего рейха сильно затруд­нило выявление ее общих закономерностей и особенностей. Сказались и определенные пробелы в источниковой базе — ис­пользование только российских архивов, в то время как большин­ство документов по этой теме все-таки хранится в Германии. По­этому, например, Никитин фрагментарно осветил окормление русскими священниками военнопленных и восточных рабочих в 1941—1945 гг., писал только о попытке создания православного
Богословского института в Берлине, не зная, что подобная попыт­ка ранее предпринималась в Бреслау и т.д. В целом же эта книга, несомненно, представляет большую научную ценность, и с боль­шинством выводов автора можно согласиться.

В четвертую группу входят работы русских эмигрантов. В свою очередь, они подразделяются на две части — посвященные рели­гиозной ситуации в годы войны на территории СССР и освещаю­щие историю РПЦ за границей в 1930-е — 1945 гг. Определенный интерес представляют воспоминания священников, служивших в период оккупации, и биографическая книга журналиста В. Са­марина о периодических изданиях, выходивших на занятых вос­точных территориях18. Из всех оккупированных регионов наиболь­шее внимание эмигрантские историки уделяли религиозной си­туации на Украине, где в 1941—1943 гг. шла острая борьба между автокефальной и автономной (в составе Московской Патриархии) Украинскими Православными Церквами19. Первая из них одно­значно оценивается как схизматическая, неканоничная и в опре­деленной степени сотрудничавшая с оккупантами, вторая же пред­ставляется подлинно народной и законной Церковью. Указанные работы носят откровенно полемический характер и, строго гово­ря, не являются научными исследованиями.

Страницы: 1 2 3 4 5

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий