Летопись Церковных событий. 1944 год

Летопись церковных событий 1944 год

Монах Вениамин (Гомартели)

Харбин, Свято-Николаевский Собор 1944: 5 февраля в Харбине открылся съезд руководителей российской эмиграции в Маньчжурской Империи. Съезд начался молебном в Свято-Николаевском Соборе, после чего участники его прошли к японскому языческому храму “Харбин-Дзиндзя”, где совершили поклонение” богине Аматерасу.

 

12 февраля харбинские архиереи откликнулись на это событие архиерейским посланием, которое было подписано митрополитом Мелетием, епископом Димитрием и епископом Ювеналием. В Послании, в частности, говорилось: “Так как всякого рода поклонения иноверным божествам и храмам запрещены заповедями Божиими…, православные христиане, послушные воле Божией и Закону Его, не могут и не должны совершать этого поклонения, ибо таковые поклонения противоречат основным положениям Православной Веры”. Архиепископ Нестор подписать послание отказался. В марте оба викария Харбинской епархии, епископ Димитрий и епископ Ювеналий, были вызваны в полицию, где их подробно допросили об обстоятельствах нелегального распространения Архипастырского Послания и об отношении паствы к этому вопросу. 28 апреля допросу подвергся Митрополит Мелетий. Разговор, продолжавшийся несколько часов, не принес результатов. Сославшись на крайнее переутомление и болезнь, владыка Мелетий просил перенести продолжение разговора на 1 мая. Разговор продолжался 7 часов, но вновь безрезультатно — принимавший участие в беседе епископ Димитрий категорически и резко протестовал против поклонений.

2 мая состоялось Епископское Совещание (архиепископ Нестор, как обычно, на нем не присутствовал), выработавшее следующие Тезисы:

“1.Поклонения храмам Кенкоку-Синбио и Дзиндзя, посвященным богине Аматерасу Оомиками, запрещается основными законоположениями нашей Православной Веры.
2. Эти законоположения не может нарушать не только духовенство, но и ни один верующий православный христианин.
3. В совещании 1 мая 1944 г. г-ном Начальником Департамента Полиции было предложено к принятию православными иерархами следующее пожелание: “Сейчас Маньчжуго — союзник Ниппон и ведет войну до победного конца, а потому о народных церемониях (коку мин гирей) не будем разговаривать до конца войны” Это пожелание Кобаяси-сан может быть принято в том смысле, что будет соблюдаться осторожность в проповедях и в печати, но, конечно, при том условии, которое много раз повторялось на совещании и самим Митрополитом Мелетием, — если не будет принуждения к таковым поклонениям.
4. Что касается вопроса об отобрании Архипастырских Посланий, то Епископское Совещание после обстоятельного обсуждения этой меры признало, что иерархам принимать участие в этом отобрании невозможно, так как это будет понято как отказ иерархов от своего Послания. А потому мы совершенно отказываемся принимать участие в отобрании Послания.”

Мелетий (Заборовский Михаил), митрополит Харбинский и Маньчжурский. Через несколько дней Митрополит Мелетий представил г-ну Кобаяси текст Тезисов Епископского Совещания. Кобаяси требовал дать письменное обещание не поднимать вопрос о поклонениях до окончания войны. Митрополит Мелетий просил добавить к предложенному тексту слова “если не будет принуждения к поклонениям”. Требование владыки Мелетия вновь вызвало спор, однако в итоге Кобаяси уступил. 31 августа харбинские архипастыри направили в адрес владыки Нестора письмо, где говорилось: “Сердечною благожелательностью и во Христе любовью снова просим и умоляем мы Вас — присоединитесь, вернитесь к нам, и да звучит голос Ваш кличем защиты чистоты Веры и ревности об исповедании ее. Подпишите (лучше поздно, чем никогда) наше Архипастырское Послание и заявите об этом открыто — как и где это найдете возможным…” Отвечая на письмо, владыка Нестор писал о том, что расхождения с собратьями архипастырями в вопросе о недопустимости поклонений храмам Аматерасу у него нет, и предложил рассмотреть текст своего Обращения к православным богомольцам, в котором подтвердил единомыслие с архиереями Харбинской епархии.

1944: 5 февраля Совет по делам религии принял постановление об официальном открытии первых 18 храмов.

Тихвинская икона Божией Матери в окладе (Тихвин)

1944: 4 марта, отступающие немецкие войска перевезли чудотворный образ Тихвинской Божией Матери в Ригу. Здесь ее принял на свое попечение епископ Рижский Иоанн (Гарклавс) — усердный, смиренный и преданный Церкви служитель. Вскоре святыня продолжила свой долгий путь через опаленные войной Польшу и Германию — в далекую Америку. Епископ Иоанн до конца своей жизни находился в Американской Митрополии, икона хранилась у него дома. После его смерти его сын священник продолжал хранить икону, пока в 2005 г. она не была торжественно возвращена на родину.

1944: В марте при наступлении красной армии глава Эстонской Автономной Церкви митр. Александр с многими священниками и мирянами бежал в Швецию.

Дамаскин (Папандреу), архиепископ Афинский и всей Эллады 1944: Ранней весной немцы решили активней заняться проведением в жизнь т. наз. плана “окончательного решения еврейского вопроса” в Афинах. Военным комендантом Афин был назначен генерал СС Йорген Струп, который руководил ликвидацией Варшавского гетто в мае 1943 г. Главному раввину Барзилаю было предложено немедленно представить список имен и адресов всех представителей еврейской общины города. Барзилай прекрасно знал, чем это грозит, год назад из Солуни было департировано 46000 евреев в лагеря Аушвиц и Биркенау. Барзилай пытался искать защиты у греческих гражданских властей, но безрезультатно. Тогда он обратился к главе Эладской Церкви архиепископу Дамаскину (Папандреу). Архиеп. Дамаскин посоветовал всем евреям немедленно скрыться и дал тайный указ своему духовенству призывать своих прихожан давать убежище беженцам, также он призвал монахов и монахинь укрывать евреев в своих монастырях. В результате только в домах духовенства скрывалось ок. 250 еврейских детей. Когда начались облавы, то было арестовано и сослано ок. 600 православных греческих священников, помогавших евреям. Архиеп. Дамаскин также дал тайный указ своему духовенству выдавать беженцам фальшивые свидетельства о крещении с христианскими именами, (было выдано несколько тысячь), а шеф греч. полиции Ангелос Эверт выдавал им соответствующие удостверения личности (ок. 27000). 23 марта архиеп. Дамаскин с помощью известного греческого поэта Ангелоса Сикилианоса написал греческому премьеру Логофетополусу и главе немецкого оккупационного правительства Гюнтеру Алтенбургу послание, в котором, кроме прочего, писал: «Греческая Православная Церковь и греческий академический мир протестует против этих гонений… Греческий народ был глубоко опечален известием, что немецкие оккуационные власти принялись исполнять программу постепенной депортации греческих еврейских общин… и что уже первая партия депортированных была отправлена в Польшу… Для нашего национального сознания все дети Матери Греции пребывают в нерасторгаемом союзе: они все равные члены нашего национального тела вне зависимости от их религии… Наша святая вера не признает различий, превосходства или недостоинства, основанных на национальных или религиозных признаках, придерживаясь учения, что пред Богом «нет ни эллина ни иудея», таким образом осуждая любые попытки дискреминировать людей по религиозным или национальным различиям… Если, тем не менее, они (немцы) будут требовать депортации, мы верим, что правительство, как носитель сохранившейся в стране власти, должно совершенно безкомпромисно проявить свое отрицательное отношение к этому, и предоставить иностранцам нести полную ответственность за очевидную несраведливость. Пусть никто не забудет, что все поступки совершенные в это трудное время, даже лежащие за пределами нашей воли и власти, когда-то будут судимы всеми народами и подвергнутся историческим расследованиям. Если во имя нации лидеры побояться смело выразить протест против оскорбляющей наше национальное единство и честь, жестокой депортации греческих евреев, тогда это молчание вождей ляжет тяжелой грузом на совесть нации» (“Chronika,” the newspaper of Greek Jewry, 1984). Под этим обращением архиепископа подписались ректоры университетов, писатели, профессора, ученые, весь цвет греческой интеллигенции. Архиепископ не ограничился словами, он повелел всем мужским и женским обителям принимать к себе беженцев и дал тайный указ выдавать всем желающих ложные свидетельства о крещении с христианскими именами, а Ангелос Эверт выдавал соответствующие документы, если бы Йорген Струп узнал об это, то им обоим неминуимо бы грозила смертная казнь. Одно только это письмо привело его в ярость и он грозил архиеп. Дамаскину расстрелом, на что владыка бесстрашно ответил: “греческих религиозных вождей не расстреливают, а вешают, я прошу, Вас, с уважением относиться к этой традиции”. Такой смелый ответ заставил Струпа оставить владыку в покое. Архиеп. Дамаскин предоставил свой автомобиль, пользующийся неприкосновенностю, главному раввину Барзилаю, чтобы переправить его к партизанам. Таким образом были спасены от верной смерти многие. (The Greek Orthodox Church and the Holocaust, George Margaritis, University of Crete, pg. 13).

Страницы: 1 2 3 4 5

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий