Моим предостережением государь пренебрег

Бронислав Громбчевский

Из воспоминаний о событиях кануна русско-японской войны.
В России публикуется впервые

23 августа – памятная дата в российской истории. В этот день, в 1905 году, был подписан Портсмутский мир, положивший конец тяжелой и изнурительной войне между двумя тихоокеанскими державами. Чувство боли и стыда вызвали в российском обществе поражения под Мукденом и Ляояном, сдача Порт-Артура и Цусимская катастрофа. А перед войной российская правящая верхушка упорно не желала прислушаться к голосам здравомыслящих военных и государственных деятелей, предупреждавших о том, что Япония ─ серьезный противник, которого следует принимать всерьез.

Раньше других это понял генерал Бронислав Людвигович Громбчевский. Недавно «Столетие» рассказывало о той роли, которую этот офицер, путешественник-востоковед и разведчик сыграл в Большой игре в Средней Азии, противодействуя попыткам англичан лишить Россию Памира. Получив назначение на Дальний Восток, он достаточно быстро увидел, что не меньшая угроза российскому государству исходит от «Страны Восходящего солнца». Занимая высшую административную должность на Квантунском полуострове, являвшемся главным военно-политическим плацдармом России на Дальнем Востоке, Б.Л. Громбчевский внимательно отслеживал ситуацию в регионе, в том числе по результатам своих неоднократных поездок в Японию.

К началу 1903 года он убедился в том, что приготовления Токио к войне входят в завершающую фазу и Петербургу необходимо срочно принимать контрмеры. Но тщетно Громбчевский пытался достучаться до «верхов»… В своих воспоминаниях «На службе российской» (изданы в Варшаве в 1926 году, прежде на русский язык не переводились) Б.Л.Громбчевский живо и ярко рассказывает о своем общении с «сильными мира сего», не скупясь на подробности, едкие замечания и язвительные оценки. Эти воспоминания, фрагмент которых мы публикуем ─ важный исторический источник и, вместе с тем, интересное и увлекательное чтение.

В 1899—1903 годах я занимал пост Генерального комиссара Квантунской области с резиденцией в Порт-Артуре. По существовавшим тогда правилам всякий, кто нес службу на Дальнем Востоке, имел право на ежегодный отпуск в течение месяца, а каждые три года мог отдыхать шесть месяцев подряд. Я не упускал такой возможности и проводил свой отпуск в Японии, преимущественно в зимнее время, наслаждаясь благоприятным климатом этой страны, который дарило ей теплое течение Куро-Сива. В отсутствие холодных северных ветров и суровых маньчжурских морозов я любовался драценами, камелиями, азалиями и рододендронами.

Еще в 1896 году я провел в Японии несколько месяцев и имел возможность поближе познакомиться с японцами, с их амбициями, патриотизмом, готовностью жертвовать собою ради отчизны. Тогда мне уже стало ясно: этот народ не простит России того, что его лишили плодов победоносной войны с Китаем (имеется в виду японо-китайская война 1894—1895 годов. После ее завершения Россия настояла на том, чтобы Япония отказалась от части своих завоеваний, в частности, от Ляодунского полуострова. – А.Р. ) и исподволь готовит кровавый ответ.

В конце 1902 года, дождавшись очередного шестимесячного отпуска, я выехал в Японию. Чувствовал я себя тогда не очень хорошо и по совету врачей решил провести шесть недель на водах в городке Миянусито, подлечить артрит и вообще восстановить свои силы. Уже по дороге на курорт я заметил у обычно приветливых, обходительных и улыбчивых японцев какой-то новый настрой. Газеты только и печатали, что шовинистические статьи, которые должны были соответствующим образом формировать сознание широких народных масс.

Я подружился с господином Иши, совладельцем одной из крупных японских пароходных компаний, обеспечивавшей товарно-пассажирское сообщение почти со всеми странами мира. Ещё юношей, после окончания коммерческой школы в Токио, он начал работать там рядовым сотрудником и спустя 20 лет не только возглавил эту компанию, но и придал ей гораздо больший размах. Не было такого маршрута на Тихом, Индийском или Атлантическом океанах, по которому бы не курсировали ее суда. Меня тогда особенно интересовало все, связанное с судоходством у берегов Квантунской области, и господин Иши предоставил мне исчерпывающую информацию о японской навигации в этом районе. Он также доверительно сообщил мне о негласной договоренности компании с правительством о том, что по первому требованию властей все ее корабли будут отданы в распоряжение властей, и без специального на то разрешения ни один корабль не покинет порт приписки на расстояние, превышающее один день пути.

Меня удивило подобное соглашение, которое едва ли могло способствовать дальнейшему развитию морского пароходства Японии. Насколько мне было известно, Япония не была еще столь богатой, чтобы позволить себе поставить на прикол в портах сотни торговых судов крупнейшего морского пароходства, и такого рода мера могла быть оправдана лишь в условиях приближающейся войны.

Мое предположение подтвердилось в Токио и Иокогаме, куда я направился после завершения курса лечения в Миянусито. В бурлящей жизни этих двухмиллионных городов, несмотря на умение японцев скрывать от чужеземцев то, что тем не следовало знать, нетрудно было приметить множество фактов, которые укрепили меня в моих выводах: мы находились в преддверии большой войны.

Тем временем в России даже не подозревали об истинном настрое Японии и ее намерениях. Японские власти успокаивали официальных российских представителей в Токио: очарованные предупредительностью и вежливостью японцев, они свято верили в дружеское отношение к нам этой страны.

Но шило в мешке не утаишь. О лихорадочных приготовлениях Японии к войне доносили своим правительствам военные представительства других государств. Полученная ими информация кружным путем доходила до российского военного министра генерала Куропаткина, который весной того же года лично прибыл в Японию с посланием царя, адресованным микадо.

Об этом визите в Токио рассказывали, как об анекдоте. Проходил он с большой помпой, но Куропаткина японцы обманули и показали ему только то, что хотели показать, что свидетельствовало не о военных приготовлениях, а напротив, о миролюбии Токио и его якобы совершенной неготовности к войне. Одураченный японским гостеприимством, генерал вернулся в Россию, находясь в совершенной уверенности относительно стремления Японии к миру, и эту мысль всячески подчеркивал в своем отчете. Как человек неглупый и профессионально квалифицированный, он не мог не обратить внимания на лихорадочно осуществлявшиеся Японией военные закупки, однако объяснял данный факт враждебностью к Америке, с которой Япония, мол, и собиралась вступить в вооруженный конфликт.

Отчет Куропаткина вполне устраивал российское правительство, которое было заинтересовано в устойчивом мире, чтобы завершить строительство железной дороги в Маньчжурии ─ предприятие, поглощавшее сотни миллионов рублей ежегодно. Боязнь чем-либо вызвать раздражение японцев усилилась настолько, что дело доходило до абсурда. Так, например, министр Витте, руководивший строительством маньчжурской дороги, выступал против увеличения контингента российских войск, численность которых в Маньчжурии составляла всего 40 тыс. чел. Причем они были разбросаны в виде гарнизонов по всему краю, а не сгруппированы в одно целое. Между тем, Япония была в состоянии в течение 36 часов выставить 200-тысячное войско, высадив десанты в заливах Квантунского полуострова Талиенван или Би-Цзы. Хотя эти заливы идеально подходили для десантирования, они должным образом не охранялись российскими частями, как впрочем, и вся территория Квантунской области.

По той же причине Витте отказывал в предоставлении кредитов на фортификационные работы в Порт-Артуре. В то же время он не жалел миллионов рублей, которые давал щедрой рукой на строительство торгового порта Дальний. Этот порт находился в 60 километрах от Порт-Артура, и вся Россия называла его «Лишним». Во время войны портовые сооружения оказались исключительно полезными для японцев, которые использовали их для выгрузки тяжелых артиллерийских орудий и сотен тысяч тонн различной техники, требовавшейся при осаде Порт-Артура.

Витте в такой степени уверовал в необходимость всевозможных уступок Японии, что находясь осенью 1902 года в Порт-Артуре, в доверительной беседе со мной произнес: «Сейчас мы находимся в таком положении, что если бы японцам захотелось плюнуть нам в морду, нам оставалось бы только утереться, сказав, что это “Божья роса”. Ситуацию удастся полностью изменить лишь через два года, и вот тогда мы сполна рассчитаемся с японцами». На мое замечание о том, что японцам наверняка известно о слабости России, и они могут уже сейчас напасть на нас, Витте ответил: “Авось, Бог милостивый этого не допустит”».

Однако «Бог милостивый» допустил. Японцы, зная о временной слабости России на Дальнем Востоке и действуя по принципу «сейчас или никогда», нанесли ей удар, после которого она уже не смогла оправиться.

С учетом выше отмеченных обстоятельств, а также других доказательств того, что японцы могут в скором времени начать войну, я решил прервать свой отпуск, вернуться в Порт-Артур и все рассказать адмиралу Алексееву, который был царским наместником на Дальнем Востоке и командующим там армией и флотом. Я исходил еще из того, что театром военных действий, в первую очередь, должен был стать Квантунский полуостров, ответственность за управление которым была возложена на меня.

Прибыв в Порт-Артур, я немедленно явился к адмиралу Алексееву и подал рапорт, составленный на основе моих наблюдений и собранных сведений. Также я показал ему некоторые документы, которые мне удалось раздобыть в Японии. Слушал он меня с видом человека, который и без того ориентируется в обстановке и располагает самой подробной информацией. Сказал он следующее:

─ Зря вы прервали свой отпуск и потратили время на сбор сведений по вопросу, которым поручено заниматься российскому посольству в Токио. Оно располагает большими возможностями для работы с авторитетными и осведомленными источниками и получает вполне достоверную информацию. Посольство придерживается принципиально иной точки зрения, утверждая, что японское правительство относится сейчас к России как никогда тепло и сердечно. У нас нет ни малейшего повода думать, а тем более говорить о приближающейся войне.

С этими словами адмирал Алексеев вынул из кармана кителя ключик от ящика стола, в котором хранил самые важные и секретные документы, достал оттуда пачку писем от российского посла в Токио барона Розена и с ироничной улыбкой вручил их мне для прочтения.

Страницы: 1 2 3

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий