Молодые годы Ивана Васильевича. Часть II. Боярское правление и «Собор примирения»

После смерти своей матери в апреле 1538 года великий князь Иван и его младший брат, князь Юрий, остались круглыми сиротами; первому было 8 лет, второму – 6. В истории московского дома уже был случай (в 1359 году), когда вследствие «черного мора» в семье осталось только двое мужчин: 9-летний великий князь Дмитрий ( будущий «Донской») и его двоюродный брат, князь Боровский 7-летний Владимир (будущий «Храбрый» ), и до их «вхождения в возраст» государством правило боярское правительство. На смертном одре Дмитрий Иванович высоко оценил своих бояр: «Вы же не нарекаетесь у меня бояре, но князи земли моей»  и завещал сыновьям: «Бояр же своих любите, честь им достойную воздавайте, ... , без их думы нисколько не творите ...». У Ивана Васильевича было другое мнение о боярском правлении в годы своего малолетства: «Подобно бесам, от юности моей вы поколебали благочестие и богом данную мне державную власть себе похитили»,– так в письме к изменнику А. Курбскому обращался он ко всем боярам. Прав ли он был? Пожалуй, да.

Боярское правление сопровождалось борьбой отдельных кланов: Шуйских, Бельских, Воронцовых и Глинских. События шли по одной примерной схеме. Сначала к власти приходят Шуйские, которые начинают раздавать чины, кормления и земли своим родственникам и сторонникам, чем вызывают недовольство других группировок, которые объединяются против них и свергают их власть. У руля становится другой клан, Бельских, который начинает действовать так же, как и его предшественники. Против них составляется заговор. В ночь со 2 на 3 января 1542 года Шуйские вводят свой конный полк в Москву и проводят аресты Бельских и их сторонников, действуя жестко и уверенно. Так, князя Щенятьева арестуют прямо в задней комнате покоев государя. Митрополит Иосаф пытается спастись от ареста в спальне Ивана, но заговорщики среди ночи врываются и туда. Митрополиту удалось убежать и скрыться на подворье Троицкого монастыря. Шуйские присылают  новгородских детей боярских. Разыгрывается безобразная сцена, в которой главе церкви порвали одежду и даже угрожали убить на месте. Разошедшиеся новгородцы были еле остановлены, но Иосафа арестовали, лишили чина и отправили в дальний монастырь. На его место позже возвели новгородского архиепископа Макария. А теперь представьте состояние 11-летнего мальчика, к которому в спальню ночью врываются вооруженные люди, гоняющие митрополита как свора гончих зайца! Такие сцены не забываются...

Обращает внимание и то, что на стороне Шуйских выступают новгородцы – этот клан имел тесные связи с городом на Волхове. Впрочем, создается впечатление, что Шуйские по каким-то непонятным причинам были популярны именно в торговых городах, как и на московском посаде (когда в «смутное время» на престол изберут Василия Шуйского, то будут говорить, что «его торговые мужики выкликнули»).

В результате этого переворота была установлена диктатура Шуйских. Иван Бельский был убит в тюрьме, его сторонников разослали по дальним городам, где посадили в заточенье. Период «шуйского царства» был не очень длительным, но оставил массу впечатлений как у великого князя, так и у боярства. Иногда считают, что Шуйским оставался один шаг до трона, и они могли его сделать. С эти мнением трудно согласиться. Возможно, что клан решился бы на убийство братьев, Ивана и Юрия, стоящих у него на пути, но тогда бы между ними и троном оставался еще один претендент, имеющий на него бОльшие права, – князь Владимир Старицкий, двоюродный брат государя. Его мать, княгиня Ефросинья, была женщиной весьма властной и решительной и, к тому же, озлобленной на Шуйских. Сделать великим князем ее несовершеннолетнего сына означало бы получить в ней «вторую Глинскую», поэтому временщики избрали другой путь удержания власти: подчинение Ивана Васильевича своей воле и изоляцию его от влияния других бояр. Так, когда в доверие к государю вошел боярин Федор Семенович Воронцов, то сторонники Шуйских прямо на заседании Думы избили его и даже угрожали убийством. Ивану удалось отстоять Воронцова от смерти, но он оказался не в силах помешать его ссылке. Характерно, что великий князь был вынужден обратиться к посредничеству митрополита, но и того не послушали, более того, в жарком споре Макарию порвали мантию.

Иван вспоминал об этом времени: Тогда натерпелись мы лишений и в одежде, и в пище. Ни в чем нам воли не было, но все делали не по своей воле, и не так, как поступают дети. Припомню одно: бывало, мы играем в детские игры, а князь Иван Васильевич Шуйский сидит на лавке, опершись о постель нашего отца и положив ногу на стул, а на нас не взглянет ни как родитель, ни как опекун ...». Вряд ли подлежит сомнению, что после смерти матери дети  видели мало доброго к себе отношения со стороны окружающих. Какая-то поддержка, возможно, у них была со стороны родственников матери, князей Глинских, но более важным стало сочувствие митрополита. В целом же Иван жил как бы в двух измерениях: в одном он – государь, которого облекают в торжественные одежды, которому представляются послы, перед которым на официальных приемах склоняются спины, от имени которого издаются указы; в другом он – сирота, которым пренебрегают. В конце концов, он просто боится за свою жизнь и жизнь брата. И Иван привыкает так жить. Двойственность его характера, быстрый переход из одного состояния в другое будут бросаться в глаза современникам. Благодетельное влияние в это время на него оказывает только митрополит Макарий – настоящий Пастырь, духовный отец, талантливый религиозный и государственный деятель и администратор. Впоследствии Иван Грозный назовет св. Макария своим отцом.

Но годы идут и Иван взрослеет. В декабре 1543 года он решает доказать окружающим (и себе) право быть самостоятельным, отстоять свое государское и человеческое достоинство и сделает это так, как научил пример бояр, – приказывает псарям схватить Андрея Шуйского и отвести в тюрьму. По пути псари убивают князя. Мы не знаем, сделано ли это было по повелению или случилось в пылу борьбы (возможно, что вмешался и кто-то третий). «Шуйское царство» закончилось, но боярское правление продолжается. Сначала у власти станут Воронцовы, затем их сменят Глинские, отправив конкурентов на казнь. Отношение бояр к великому князю изменилось: если раньше им пренебрегали, то теперь оказывают подчеркнутое уважение и потакают всем его слабостям, действуя по принципу: «чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не мешало пилить казну». Изменник Курбский был, вероятно, прав (он не одинок в этом утверждении), говоря о развратной юности Ивана, но разве здесь нет вины окружавших 14-15-летнего подростка людей? Однако будущий царь не только развлекается в кругу тогдашней «золотой молодежи», он еще очень много читает и думает над прочитанным. В трудах святых отцов, в работах историков и летописях он ищет ответов на волновавшие его вопросы бытия: о взаимоотношениях человека и Господа, об отношениях государства и церкви, о роли государя и о том, «каким государству быти».

В декабре 1546 года Иван объявляет боярам о своем намерении жениться и короноваться «по прародительскому чину». Сначала «бояре обрадовались, что государь в таком еще младенчестве, а прародительских чинов поискал», а потом удивились, когда узнали, что он решил принять титул царя. За этими поступками, скорее всего, стоял св. Макарий, который считал, что как женитьба, так и коронование отвратят Ивана от развратной жизни, повысят его чувство ответственности как православного государя и укрепят его авторитет среди бояр и на внешнеполитической арене. 16 января 1547 года было совершено царское венчание Ивана Васильевича.

Еще в декабре по всем областям были разосланы грамоты с требованием всем князьям и детям боярским предоставить своих дочерей на смотр, а «кто же из вас дочь девку утаит и к наместникам нашим не повезет, тому от меня быть в великой опале и казни». На мой взгляд, выбор невесты был все же заранее определен. Он пал на Анастасию, дочь умершего окольничьего Романа Юрьевича Захарьина. Род Захарьиных был весьма влиятелен и богат, девушка – миловидна, хорошего нрава и воспитания. Брак оказался удачным. Иван получил то, чего ему так не хватало, – семью и любовь.

Вот теперь боярское правление подходило к концу, но, похоже, кто-то, уходя, решил громко хлопнуть дверью. В июле в Москве произошел такой пожар, которого никогда ранее не было. При сильной буре загорелась церковь Воздвиженья на Арбате; огонь потек на запад и спалил все до Москвы-реки, затем ветер обратил его на Кремль, где загорелись соборы, Оружейная и Постельничья палаты, царский дворец и митрополичий двор. Горел Китай-город, горели Мясницкая и Покровка. В огне погибло около 1700 человек. Распространился слух о том, что Москва сгорела волшебством, в котором обвиняли Глинских (бабушку Ивана и двух его дядей). В возникшем бунте был растерзан толпой Юрий Глинский, от царя требовали выдать толпе его бабку, Анну. По столице прокатились погромы сторонников Глинских, заодно громили и другие дворы. Бунт пришлось жестоко подавлять. Летописец в качестве его подстрекателей назвал Федора Скопина-Шуйского и советников этого клана.

Пожар произвел огромное впечатление на царя. Он воспринял его как Божью кару за свои личные грехи и грехи людей, его окружавших. Иван пересматривает всю свою еще недлинную жизнь. Он скажет на «соборе примирения»: «Мы не раз покушались отомстить врагам своим, но все безуспешно; не понимал я, что Господь наказывает меня великими казнями, и не покаялся, но сам угнетал бедных христиан всяким насилием. Господь наказывал меня за грехи то потопом, то мором, и все я не каялся, наконец, Бог наслал великие пожары, и вошел страх в душу мою и трепет в кости мои, смирился дух мой, умилился я и познал свои согрешения: выпросив прощение у духовенства, дал прощение князьям и боярам». Я верю в искренность этих слов.

Упомянутый собор состоялся в феврале 1549 года. К этому времени стало возможным подвести итоги боярского правления и они оказались неутешительными для всех: государя, бояр и страны в целом. Петр Фрязин, итальянский архитектор, принявший православие и женившийся в Москве, так объяснял причину своего бегства из России: «Государь нынешний мал остался, а бояре живут по своей воле, между самим вражда, и уехал я от великого мятежа и безгосударства». Эти годы показали, что пассионарный боярин другому пассионарному боярину вовсе не друг, товарищ и брат, а волк, готовый вцепиться в горло при малейшем свидетельстве слабости. Боярству стало ясно, что государь необходим хотя бы как арбитр в спорах, как центр власти. Земля страдала от различных «нестроений», когда власть имущие, понимая ненадежность и временность своего положения, спешили обогатиться за счет не только тяглового населения, но и мелкого служилого люда.

Собор был подготовлен митрополитом и кругом ближайших к царю людей разного служебного положения, который впоследствии получил название Избранная рада. В своей речи Иван говорил о тех нестроениях в государстве, которые сложились после смерти его матери, но при этом часть вины брал на себя. Формально предлагалось вернуться к тому же состоянию, что было во время правления его отца: боярство полностью признает самодержавство государя, а государь разделяет боярские понятия о родовой чести. Фактически же правительство начало проводить политику мягкого уменьшения влияния боярства как сословия на государственную жизнь, наметив и последовательно проводя целую программу реформ. Для того, чтобы не втягиваться с боярами в острый конфликт, от них откупались дачей поместий. В самом факте проведения этого собрания было уже заложено нечто принципиально новое: на нем верховная власть разговаривала не только с боярством и духовенством, но и с дворянством, расширяя круг тогдашнего политического класса. Ряд историков считает «собор примирения» первым Земским собором.

 

Заложенная тенденция расширения круга принимающих политические решения сохранится и углубится, все бОльшее количество людей станет привлекаться к участию в управлении землей на разных уровнях. На мой взгляд, это самое положительное, что было сделано Иваном Васильевичем. Для примера хочу привести губную реформу и отмену кормлений.

Материальная сила боярства во многом выражалась в количестве дворян (боевых холопов), которое они могли содержать. Для этого использовались не только доходы от вотчин и поместий, но и доходы, полученные боярами от тех городов и волостей, которые они получали под управление и от которых кормились. Кормленые доходы состояли из платы за осуществление судебных функций и сбора податей. Контроль со стороны государства за этими денежными потоками был слаб, что вызывало массу злоупотреблений со стороны наместников-кормленщиков. Так, псковичи жаловались на своего наместника, князя А.М. Шуйского: «Дела его злы на пригородах и волостях, поднимал он старые дела, правил на людях по сту рублей и больше, а во Пскове мастеровые люди все делали на него даром, большие же люди давали ему подарки». Сбор податей проводился людьми наместника, следствие и суд осуществляли они же или боярин лично. Во время сбора налогов и проведения следствия и суда боярские люди останавливались в селах и деревнях и в это время содержались их населением, что снимало с боярина часть его расходов.

По губной реформе в волостях и посадах создавались специальные губные избы – особое присутствие, состоявшее из выборных людей: губного старосты (из служилых людей) и целовальников (из посадских или крестьян). Их избирали все сословия общества. В помощь выборным придавался государственный чиновник – дьяк. Их ведению подлежали суд и полиция на территории волости. Наместники теперь от суда отстранялись (за исключением отдельных случаев), соответственно, они теряли часть своих доходов. По земской реформе ведению выборных лиц передавались еще и финансовые функции (сбор налогов и содержание общественного хозяйства. Теперь наместники лишались и другой части своих доходов. Чтобы как-то компенсировать им эти потери, был введен особый налог, из которого наместникам выплачивали жалованье. Политически это означало, что почти всевластные наместники, чувствовавшие себя ранее местными государями, переходят в разряд «людей на жалованьи», т.е. чиновников. Кроме того, уменьшалась их возможность содержания за счет дополнительных поборов своих дворян, т.е. подрывалась материальная сила боярства. Реформы проводились постепенно и кормления были полностью отменены только в 1555 году.

По этим реформам к выполнению административных функций разного уровня были привлечены десятки тысяч людей, а к участию в выборном процессе – сотни тысяч. Этим Россия выгодно отличалась от других европейских стран; степень народовластия у нас была выше. Суд целовальников – это, по сути дела, тот же суд присяжных. Во многом благодаря этим реформам и осталась в народной среде светлая память об Иване Грозном, как о справедливом царе. Возникшее состояние земского дела сохранится вплоть до реформ Петра Первого, который его разрушит.

На этом же соборе был исправлен и дополнен Судебник Ивана Третьего. Примечательно, что впервые в России получение взяток было признано уголовно наказуемым деянием. Шла работа и по улучшению организации служилого сословия. Служилые люди были разделены на статьи или разряды. Как прообраз опричнины, в 1550 году из общей массы была выделена избранная тысяча лучших детей боярских, наделенная поместьями в окрестностях Москвы.

Параллельно с непосредственно государственной работой, св. Макарий проводил религиозное объединение страны. Было создано собрание Четьи-Минеи, составлен сборник постановлений канонического характера Стоглав, унифицирован пантеон русских святых. Можно говорить о достижении в это время полной симфонии церкви и государства.

Плоды сотрудничества аристократии, церкви и власти появились и на внешнеполитическом поприще: покорение Казани, присоединение Астрахани и успехи в начальный период Ливонской войны. Однако отношения между царем и боярством и в эти годы не были идеальными. Первый существенный конфликт произошел во время Казанского похода, следующий – в марте 1553 года, когда во время болезни Ивана часть боярства отказывалась целовать крест на верность его сыну, Дмитрию. Количество столкновений нарастали. За конец 1540-х годов и за 1550-е годы боярство сделало много хорошего для страны. За это можно ему сказать спасибо. Но оно и пожелало закрепить свое исключительное положение навсегда, а вот это стране, земле, не было нужно. Жесткость царя и непримиромость аристократии питали друг друга. Возможно, будь на месте Ивана Четвертого его дед, то он бы смог разрешить ситуацию относительно безболезненно. Иван Третий был гением, его внук – нет. Обострение взаимоотношений царя и боярства несчастливо совпали с тем, что из жизни ушли наиболее близкие государю люди: жена Анастасия (1560 г.) и духовный отец, митрополит Макарий (1563 г.). Иван Грозный мог проявлять и дальновидность и широту мышления, но легко поддавался влияниям людей, которым доверял. Доброе влияние жены и митрополита перевешивало злое, исходившее от некоторых его приближенных, провоцировавших столкновение. Теперь их не стало, на первый план вышла несдержанность царя, начались эмоциональные срывы, о которых он потом часто жалел. К тому же Ливонская война приняла неудачный ход.

Закончился очередной акт драмы. Сцену готовили к следующему действию под названием «Опричнина». Наступал 1564 год.

Читать:  Первая часть Молодые годы Ивана Васильевича, впоследствии ставшего Грозным

Олег Кропотов

Источник: «Однако» — информационно-аналитический проект

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий