«Мораль и право vs политическая целесообразность? Из истории церковно-государственных отношений в Эстонии» (продолжение)

Протоиерей Николай Балашов (Москва),
протоиерей Игорь Прекуп (Таллин)

Встреча делегаций в Москве так и не состоялась. Константинопольская Патриархия выдвигала всё новые ультимативные требования.

Патриархи Алексий II и Варфоломей

В этих условиях патриарх Алексий 2 февраля 1996 г. был вынужден особым посланием оповестить предстоятелей Поместных Православных Церквей о кризисной ситуации в Эстонии: «Эстонское правительство, взяв курс на вытеснение из страны православного русскоязычного населения, продолжает всячески препятствовать регистрации канонической Православной Церкви в Эстонии как правопреемницы Эстонской Апостольской Православной Церкви».

Патриарх с горечью писал, что «сложившаяся ситуация достигла критического предела и может спровоцировать необратимые разрушительные процессы», просил Предстоятелей братских Православных Церквей поддержать его призыв к патриарху Варфоломею «продолжить начатый диалог и воздержаться от принятия скороспешных и не согласованных с нашей Церковью односторонних мер по эстонскому вопросу»1.

6 февраля 1996 г. патриарх Алексий II писал патриарху Варфоломею: «Если в условиях, когда русские православные в Эстонии систематически притесняются и фактически лишаются элементарных прав на существование, Константинопольский Патриархат предпримет какие-либо односторонние действия, противоречащие достигнутой договоренности, это будет означать, что Константинополь поддерживает дискриминационную по отношению к русскоязычным гражданам политику эстонского правительства». Патриарх Алексий II выразил надежду на «продолжение двусторонних переговоров в Москве, как это было ранее согласовано, без выдвижения каких-либо препятствующих условий»2.

Однако усилия были тщетными. В ответной телеграмме от 19 февраля 1996 г. патриарх Варфоломей заявил, что Константинопольская Церковь «будет пребывать неуступчивой»3. На следующий день, 20 февраля патриарх Варфоломей подписал «Патриарший и Синодальный акт о возобновлении действия Патриаршего и Синодального Томоса от 1923 года об Эстонской православной митрополии». В этом документе законными преемниками Эстонской Апостольско-Православной Церкви признаны «принимающие данный Томос и сохранившие непрерывное каноническое преемство данной Церкви». Особо определен статус «пришельцев»: «Одновременно с этим мы, принимая во внимание беспокойство нашего Блаженнейшего брата Патриарха Московского и всея Руси Алексия в отношении проживающих в Эстонии православных верующих-иммигрантов русского происхождения, поселившихся в стране в тот период, когда Эстония являлась частью бывшего Советского Союза, заявляем о нашем твердом намерении обеспечить им беспрепятственную церковную жизнь в качестве неотъемлемой части автономной Церкви Эстонии под руководством собственного русскоязычного епископа»4.

В тот же день глава Константинопольской Церкви направил послание министру Эстонии по европейским делам Э. Липмаа, одному из главных деятелей раскола, имеющему «личный интерес», как отмечается в письме, «к созданию и преуспеянию эстонского Православия в вашей свободолюбивой, веротерпимой и мирной стране»: «Мы рады сообщить Вашему возлюбленному Превосходительству, что прилагаемым Патриаршим и Синодальным Актом, отвечая с материнской любовью на просьбу независимого и суверенного эстонского государства и большинства православных общин страны, мы возобновляем действие Патриаршего и Синодального Томоса 1923 г., признавшего автономию Эстонской Православной Церкви под духовным покровительством Вселенского Патриархата Константинопольского. Кроме того, в настоящем Акте мы заявляем о том, что признаем законными преемниками Эстонской Апостольской Православной Церкви до 1940 г. православных эстонцев, сохранивших эту преемственность в изгнании, а также согласных с ними православных, проживающих в Эстонии»5.

24 февраля было опубликовано коммюнике главного секретариата Священного Синода Константинопольского Патриархата, в котором сообщалось о решении, принятом 20 февраля «вследствие настоятельной просьбы Эстонского государства, а также подавляющего большинства православных приходов Эстонии, которые выразили желание вновь присоединиться к Вселенскому Патриархату и категорически заявили, что в случае отказа Патриархата принять их они ни при каких условиях не останутся долее в юрисдикции Московского Патриархата»6.

В направленном в тот же день послании патриарху Алексию II глава Константинопольской Церкви повторял свою прежнюю аргументацию: «Паства архиепископа Корнилия <…> не может считаться преемницей паствы Эстонской Апостольской Православной Церкви до 1940 г., так как подавляющее большинство в ней составляют русские иммигранты, которых Сталин вынудил массово переселиться в Эстонию, чтобы изменить этнический состав населения страны. Как может называться эстонской Церковь, состоящая из русских иммигрантов?»7

Что это, как не яркое проявление поддержки национализма — вопреки декларативным осуждениям «этнофилетизма», которые столь часто повторяются представителями той же Церкви по другим поводам?

23 февраля 1996 г. Священный Синод Русской Православной Церкви постановил: «С глубокой скорбью и сожалением признать данную акцию раскольнической, вынуждающей нашу Церковь приостановить каноническое и евхаристическое общение с Константинопольским Патриархатом и Финляндской Автономной Архиепископией8, а также прекратить поминовение Константинопольского Патриарха по диптиху Предстоятелей Поместных Православных Церквей»9.

Русская Церковь ясно сознавала, что разрыв евхаристического общения с Константинопольским Патриархатом — событие исключительное, поскольку оно затрагивало две самые влиятельные Поместные Православные Церкви. Это понимали и главы других Поместных Церквей, обратившиеся к патриархам Московскому и Константинопольскому с призывами найти выход из кризисной ситуации, породившей «смятение среди Церквей», и восстановить единство православного мира. Патриарх Александрийский Парфений так охарактеризовал отношение православного братства к разрыву евхаристического общения между двумя Патриархатами: «Это скорбь, стенание и всеправославная печаль»10. Столь же тревожные письма поступили от глав Антиохийской, Грузинской, Сербской, Румынской, Кипрской и Американской Церквей. Предстоятели писали о необходимости срочно найти выход из этой тревожной ситуации, которая волнует все Православие. Признавая остроту эстонской проблемы, православные первоиерархи призывали к примирению и просили о готовности к жертвам ради восстановления православного единства.

Патриарх Московский и всея Руси Алексий II в послании архиепископу Корнилию, пастырям, монашествующим и всем верным чадам Эстонской Апостольско-Православной Церкви, изданном 23 февраля 1996 г., призывал православных клириков и мирян быть мужественными и стойкими, твердыми в вере и преданности Матери-Церкви, которая не оставит их своей заботой11. Клирики и миряне ЭАПЦ выразили свое отношение к действиям Константинопольского Патриарха, собравшись на состоявшийся 16 марта 1996 г. крестный ход, в котором приняло участие около 26 тысяч человек. Верующие мирно прошли по старому городу с церковными песнопениями на церковнославянском и эстонском языках.

Все это происходило на фоне непрекращающейся травли исторической Эстонской Церкви, в отношении которой эстоноязычные издания, часто публиковавшие материалы оскорбительного характера, поддерживали «образ врага». Желтая пресса, публикуя издевательские карикатуры, требовала: «Корнилия — на скамью подсудимых!» При этом как бы забывалось, что на этой-то скамье архиепископ Корнилий уже побывал при советской власти и был осужден на заключение в концлагере за свою пастырскую деятельность. Агитаторы ездили по приходам, пытаясь склонить священников и прихожан к регистрации в составе признанной государством Церкви, «несговорчивые» приходы бомбардировали письмами с угрозами лишения имущества, в том числе и храмов.

 

Страницы: 1 2 3 4

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий