«Нареченный в святейшую митрополью Русскую» часть 1

Я.С. Лурье считал эту грамоту подделкой. Согласно его мнению, в других грамотах, связанных с именем святителя Ионы, упоминаний о наречении нет. Во-вторых, грамота помещена в сборнике (митрополичьем формулярнике – ГИМ, Син. 562) не среди близких по времени документов, а в дополнительной части, после посланий конца XV века5. Появление грамоты в дополнительной части формулярника, относящейся к концу XV – началу XVI столетий, рассматривалось исследователем в контексте постепенного создания культа митрополита Ионы и обоснования автокефалии Русской Церкви. Положение Я.С. Лурье о недостоверности содержащегося в тексте грамоты указания на наречение владыки Ионы было подвергнуто справедливой критике со стороны А.И. Плигузова и Г.В. Семенченко6. Приведем дополнительные соображения.

В начале XVI века, когда был создан митрополичий формулярник, независимости Русской Православной Церкви было уже более 50 лет. Страсти вокруг самовольного избрания святителя Ионы в митрополиты улеглись. Отношения с Константинопольской Патриархией были вполне спокойными: пик напряжения и конфликтов между Константинополем и Русской Церковью пришелся на рубеж 60–70-х годов XV века. И православный мир при молчаливом согласии Константинополя, который, по выражению А.В. Карташева, не хотел «терять своего лица», признал фактическую независимость митрополии Московской и всея Руси от Византийской Церкви7.

Представляется, что в XVI веке уже не было смысла использовать поддельную грамоту, подтверждающую, будто сами русские еще в начале 30-х годов XV века нарекли святителя Иону на митрополичий престол как преемника митрополита Фотия. Даже если подобная грамота и была нужна, скорее следовало ожидать появления фальшивого соборного решения о наречении святителя Ионы после смерти митрополита Фотия или какого-нибудь схожего документа, но никак не рядового послания, где факт того, что владыка Иона действительно есть архиерей, «нареченный в митрополью», утверждается лишь существованием подписанной им грамоты. Такое доказательство прав святителя Ионы на митрополичью кафедру – через косвенные свидетельства – вряд ли могло убедительно подтверждать в начале XVI века претензии Русской Церкви на самостоятельность.

Еще более существенно то, что канонические обоснования независимости Русской Церкви в первую очередь строились исходя из 15-го правила Константинопольского Двукратного собора 861 года, предусматривавшего возможность автокефалии в случае отклонения Матери-Церкви в ересь8. В качестве такой ереси рассматривалась Флорентийская уния 1439 года между Константинопольской Патриархией и Папской курией. Следовательно, обоснование прав владыки Ионы на митрополичий престол давностью его наречения, как и вообще всякое косвенное обращение ко времени, предшествующему Флорентийской унии, становилось бессмысленным.

Также невозможно согласиться с Я.С. Лурье в том, что другие источники, связанные с именем владыки Ионы, не содержат сведений о нем как об архиерее, нареченном в митрополиты вскоре после смерти митрополита Фотия. Сохранились два послания рубежа 40–50-х годов XV века, составленных непосредственно митрополитом Ионой, в которых святитель обосновывал свои права на митрополичью кафедру. В них указывается, что еще прежде русского Архиерейского собора 1448 года владыка Иона ездил в Константинополь и получил там по воле императора «благословение святого и вселенскаго патриарха и всего святого вселенскаго збора»9. Естественно, такая поездка могла иметь место в случае наречения, то есть предварительного избрания кандидатуры владыки Ионы на замещение места митрополита Фотия.

О.А. Абеленцева полагает, что к 30-м годам XV века необходимо относить данную грамоту И.В. Минина митрополиту Ионе на село Аксиньинское Звенигородского уезда, где святитель Иона также назван «нареченным» на митрополию10. Исследовательница обратила внимание на то, что послухи Иван Ильич и митрополичий дьяк Ананья, упоминаемые в грамоте И.В. Минина, присутствуют также в данной грамоте В.К. Гуся Добрынского митрополиту Фотию, датированной в АФЗХ 1410–1425 годами11. Малая вероятность упоминания одних и тех же послухов с перерывом в 23 года заставила О.А. Абеленцеву скорректировать датировку, предложенную в АФЗХ, и отнести грамоту к 30-м годам XV века12. Эта гипотеза заслуживает пристального внимания, однако требует уточнения. Дело в том, что послухи, в частности митрополичьи дьяки, могли служить при святительской кафедре весьма продолжительное время, иногда существенно дольше четверти века. Но к этому мы еще вернемся.

Теперь обратимся к духовной грамоте князя Василия Васильевича Галичского (внука последнего независимого галичского князя Дмитрия Ивановича). Как явствует из текста духовной, она была представлена владыке Ионе и по его благословению подписана «владычным дьяком» 27 августа 1433 года. Издатели «Русского феодального архива» А.И. Плигузов и Г.П. Семенченко приводили этот документ в качестве свидетельства наречения святителя Ионы в митрополиты всея Руси уже в начале 1430-х годов13.

Считая, что показания грамоты могут пониматься двояко, Я.С. Лурье справедливо замечал, что «владыкой» можно было называть Иону не только как митрополита, но и как Рязанского епископа14.

Между тем значение духовной грамоты не только в величании святителя Ионы «владыкой». Намного более значимым является само обстоятельство странного знакомства епископа Рязанского и Муромского с завещанием князя Василия Васильевича. Ведь его вотчина располагалась в Дмитровском уезде, который никогда не входил в состав Рязанской епархии: ни при епископе Ионе, ни при его предшественниках. Наоборот, эта земля находилась в подчинении Владимиро-Московской митрополичьей епархии. Рязанскому архиерею не должно было быть никакого дела до мелкого князя, жившего совсем в другой области Северо-Восточной Руси.

Можно предположить, что святитель Иона являлся духовником князя, а потому ему предстояло благословить последнюю волю завещателя. Однако в грамоте приводится имя княжьего духовника попа Якова. Ничего не известно и о родственных связях между иерархом Русской Церкви и князем Василием Васильевичем. Да и вряд ли рожденный в семье галичского землевладельца Иона мог приходиться родственником давно обосновавшимся под Дмитровым князьям, о связях которых с Галичем напоминал лишь титул.

Никакой странности бы не было, если бы Василий Васильевич завещал святителю Ионе часть наследства. В таком случае представление духовной архиерею можно было бы рассматривать как знакомство душеприказчика с волей завещателя. Однако текст духовной не содержит не только указаний на необходимость наследования святителем Ионой имущества князя, но и ни разу не упоминает имени епископа. О том, что завещание было представлено владыке Ионе, известно только из приписки в конце грамоты после текста духовной.

Таким образом, никакой личной заинтересованности владыки Ионы в ознакомлении с данной грамотой мы не находим. Но все же завещание было ему продемонстрировано. Почему?

Согласно приписке, существовала необходимость показать святителю Ионе духовную грамоту да еще уверить иерарха, что с юридической точки зрения она безупречна. Так, священник Геннадий и Иван Васильевич (очевидно, неоднократно упоминаемый в тексте духовной брат Василия Васильевича), присутствовавшие при составлении завещания, ручались владыке Ионе в точности составления грамоты, а также в ее подлинности. Вероятно, Василий Васильевич хотел видеть на своей духовной благословение архипастыря. Такое благословение князю, чьи вотчины располагались на территории Владимиро-Московской епархии, мог дать епархиальный архиерей, то есть митрополит. Или его местоблюститель – митрополит нареченный.

Обращает на себя внимание, что духовная Василия Васильевича находится в составе архивного фонда Троице-Сергиева монастыря. По всей видимости, она попала туда потому, что в числе посмертных дарений со стороны князя галичского упоминается село Никольское (Озерецкое), которое должно было быть передано обители. Всего в данном фонде за период XIV–XV веков сохранилось 16 духовных грамот, как включающих в себя дарения в пользу монастыря, так и не включающих. Их анализ показывает, что формуляр тех духовных, в которых оговорены дарения, с начала 30-х годов XV века предполагал обязательное заверение со стороны высшей духовной власти – митрополита.

Страницы: 1 2 3 4

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий