О мнимом повороте Сталина к православной церкви

Не проводилось никакой массовой амнистии осужденных по церковным делам ни в ноябре-декабре 1939 г., ни в 1940, ни в 1941 г. якобы во исполнение постановления от 11 ноября 1939 г., в чем легко убедиться, анализируя электронную базу гонений на верующих по сайту Православного Свято-Тихоновского института, многие годы целенаправленно собирающего данные о репрессиях священно- и церковнослужителей и мирян за годы советской власти44. Уменьшение размаха гонений и так называемая «бериевская» амнистия весны-лета 1939 г. касались исправления «ежовских перегибов», прекращения политики «Большого террора» и нисколько не были связаны с изменением церковной политики государства. Центральный архив ФСБ не содержит никаких документов, свидетельствующих о массовой амнистии по церковным делам с ноября 1939 года45. Таким образом, «справка» Берии от 22 декабря 1939 г. на имя Сталина о мнимом выпуске в ноябре и декабре десятков тысяч человек, пострадавших по церковным делам, и о якобы готовившемся массовом пересмотре десятков тысяч других подобных дел является такой же фальшивкой, как и «указание Ленина от 1 мая 1919 г.» и «постановление Политбюро от 11 ноября 1939 г.»

Вопреки версии о «либеральном повороте» Сталина к церкви и верующим в 1939 г. и отмене им гонений, 1940 — 1942 гг. отмечены новыми жестокими репрессиями по «церковным» делам. Масштаб гонений, разумеется, был не тот, что в 1937 — 1938 гг. (да и осталось священников к тому времени уже меньше), но сами гонения прекращены не были. Органы НКВД и сталинской юстиции продолжали в массовом порядке фабриковать дела против священно-церковно-служителей и мирян, что было бы совершенно невозможно, если бы действовал сталинский «документ» о прекращении гонений, подобный «Постановлению Политбюро от 11 ноября 1939 г.». Продолжались расстрелы. По данным исследователя гонений на церковь, преподавателя Свято-Тихоновского православного института Н. Е. Емельянова, в 1939- 1940 гг. совершалось по 1100 казней в год по церковным делам, в 1941 — 1942 — последовали новые тысячи казненных. И только с 1943 г. (в результате действительного, а не мнимого поворота государственной политики) число репрессий резко сокращается. Однако и этот отказ от искоренения религии в кратчайшие сроки, замечает Емельянов, "не означал прекращения преследования церкви. Хотя и в меньших масштабах, чем прежде, аресты архиереев, священников и активных мирян продолжались в послевоенный период"46. По данным правительственной Комиссии по реабилитации жертв политических репрессий, только в 1940 г. было арестовано 5100 церковников, расстреляно 1100, в 1941 г. арестовано 4000, расстреляно — 190047.

Продолжалась и фабрикация групповых дел. В 1940 — 1941 гг. органы НКВД в Архангельске «раскрыли» «контрреволюционную монархическую церковную организацию» схиепископа Петра (Федоскина), в 1942 г. сочинили «дело духовных дочерей архимандрита Серафима (Климкова)» в Москве и «антисоветской церковной организации» в Котласе48 В докладе уполномоченного КПК по Орджоникидзевскому краю Астраханцева члену Политбюро ЦК А. А. Андрееву «Об антирелигиозной пропаганде в Орджоникидзевском крае» от 18 июня 1941 г. говорится о вскрытых в крае в 1940 — 1941 гг. церковных антисоветских центрах. В частности, в Буденновском районе, «являвшемся за последнее время центром контрреволюционного тихоновско-имяславского церковного подполья, функционировало 4 церкви, в одной из которых вскрыт и ликвидирован подпольный монастырь», во второй половине 1940 г. ликвидирован «церковно-повстанческий центр». В ряде районов края были обнаружены «законспирированные кельи и молитвенные дома, обитаемые, в большинстве своем, беглыми монашескими элементами, бывшими попами и особенно ревностными фанатиками-верующими». Они "развернули свою контрреволюционную клеветническую деятельность, направленную к подрыву колхозного строительства и оборонного могущества СССР"49.

Партийные и советские органы в 1940 — 1941 гг. добивались усиления антирелигиозной работы. 27 февраля 1940 г. был издан приказ Наркомпроса РСФСР «Об антирелигиозной пропаганде в школах». 17 декабря 1940 г. бюро Орджоникдзевского крайкома партии вынесло постановление «О состоянии антирелигиозной работы в крае», содержавшее предписание "широко развернуть антирелигиозную работу среди верующих, обратив особое внимание на постановку групповой и индивидуальной агитации"50. 26 февраля 1941 г. секретарь ЦК КП Белоруссии по пропаганде В. Н. Малин направил в Отдел пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) докладную записку «Об усилении антирелигиозной работы в западных областях Белоруссии», в которой отмечал недостатки борьбы с "вредительской деятельностью священников"51.

А вот некоторые строки из «индивидуальных» церковных дел 1940 — 1942 годов. А. В. Балашова в одном из сел Тамбовской области после закрытия церкви организовала у себя на дому хор бывших певчих, участвовала в совершении треб. Она была арестована по доносу односельчанина в сентябре 1941 г., приговорена к расстрелу, замененному 10 годами лагеря. М. А. Кригер, арестованная в августе 1940 г. по обвинению в «антисоветской агитации среди верующих», получила 7 лет лагерей. Священнослужитель Г. Ф. Гиацинтов был в октябре 1941 г. осужден на пять лет (статья 5810). И таких «дел» — многие тысячи52.

Можно считать доказанным, что никакого «либерального» поворота церковно-государственного курса в 1939 г. в СССР не было.

Институт российской истории РАН посылал ряду пропагандистов так называемых «документов» запросы об источниках их сенсационных открытий. Однако ответы на большинство из них получены не были. Только автор «Генералиссимуса» сообщил: "Кроме указанных Вами источников, ничего сообщить не могу. Хранится в архиве Политбюро. В. Карпов"53. Но, как уже было показано, произведенная комплексная проверка во всех профильных государственных и ведомственных архивах страны не подтвердила сообщение литератора. В «архиве Политбюро», то есть в фонде Политбюро ЦК РКП(б) -ВКП(б), хранящемся в Архиве Президента РФ (АП РФ, ф. 3), этих материалов нет и не было, так как вообще не существовало в реальности. Из цитированного ответа Карпова видно, что с понятием «источники» в научном смысле он не знаком. Как и отец и дочь Рыбасы, Карпов, непрофессионально занимаясь сталинской темой, никогда не «снисходил» до работы в архивах. За свой апологетический и недобросовестный «труд» о Сталине Карпов был награжден Шолоховской премией.

Опубликованные в ряде подобных сочинений материалы по истории церковно-государственных отношений в 1919 и в 1939 гг. являются национал-коммунистическим подлогом, грубо сфабрикованным в конце 1990-х годов для достижения грязных политических целей — формирования и внедрения в общественное сознание мифа о расположенности Сталина к церкви и православной религии, создания положительных образов «православного» Сталина и «патриотического» сталинского руководства. Соответственно, все сюжеты в историографии и в учебных пособиях и хрестоматиях, толкующие о радикальном изменении государственно-церковного курса до войны, не соответствуют действительности.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий