Об отношениях между Украинской Автономной Православной Церковью и «Украинской автокефальной православной церковью" в годы немецкой оккупации

Глава Автономной Церкви в своем письме к лидеру УАПЦ осуждал принятие автокефалистами в свои ряды «самосвятов» липкивского посвящения, а также нововведения литургического характера, которые противоречат православным канонам. Митрополит Алексий предостерегал Поликарпа (Сикорского) от повторения пути его предшественника по Луцкой кафедре Кирилла Терлецкого, последовавшего по пути заключения унии. Напоследок митрополит Алексий обратился к Поликарпу с добрыми словами как к другу и сыну по монашеству и архиерейской хиротонии с призывом оставить свои заблуждения и объединиться с православными епископами на общем Соборе.

Данное письмо является одним из важных примеров диалога, начатого между Автономной и «Автокефальной» Церквями, которое характеризует отношение их лидеров к вопросам независимости Украинской Церкви и церковным канонам. В своих устремлениях митрополит Алексий (Громадский) и «митрополит» Поликарп (Сикорский) относительно самостоятельности Украинской Церкви и независимости от Москвы были единодушны, но пути ее достижения мыслили по-разному. Первый настаивал на строго каноническом характере любых преобразований, второй стоял на «революционных» позициях, которые неизбежно приводили к расколу. Радикализм раскольников являлся одним из показателей не церковной, но политической направленности их «автокефалии». Однако поскольку между иерархами «Автокефальной» и Автономной Церквей точки соприкосновения все же были, диалог продолжался.

Следующее письмо Поликарпу (Сикорскому) митрополит Алексий (Громадский) написал 29 июня 1942 г. В нем экзарх Украинской Автономной Православной Церкви предлагал сесть за стол переговоров епископам обеих Церквей, целью которых должна была стать забота о пользе Церкви, а не подчинение одних другим. На митрополита Алексия (Громадского) в это время автокефалисты оказывали значительное психологическое давление. В сообщениях германской полиции безопасности содержится следующая информация: «автокефалисты пытались оказывать давление и на Алексея, через воздействие на его окружение. Так, в последнее время в окрестностях Почаева появилось заметно много людей, которые завязывали разговоры с местными монахами и пытались убедить их в необходимости национально ориентированной Украинской Церкви».

В одном из частных писем 3 сентября 1942 г. митрополит взволновано писал: «Плохо на Волыни, здесь действует располитикованная украинская интеллигенция во главе с луцкими церковными “диячами”… усиленно стремятся “будувать” Украину, разрушая Церковь и развращая “малых сих”. Духовенство в большинстве ненавидит их, но разагитированная молодежь, по духу весьма далекая от Церкви, но активная в делах политических, создает в приходах такие условия жизни, что бедные батюшки изнемогают и под страхом смерти (многих уже убили) подчиняются Луцку… Политика у них все, а вера и Церковь – только орудие для достижения своих нецерковных целей… Страшное переживаем время, но стоим на страже Божественной твердо, а там… что Бог даст».

Через месяц после появления этого письма митрополита Алексия переговоры с деятелями УАПЦ перешли в завершающую стадию. Был составлен так называемый акт объединения, который, в действительности таковым не являлся. Более того, в итоге именно этот спорный документ, вопреки ожиданиям раскольников, стал причиной окончательного и полного разрыва между Автономной Церковью и УАПЦ.

8 октября 1942 г. митрополита Алексия (Громадского) в Почаеве неожиданно посетили «иерархи» УАПЦ: «архиепископ» Никанор (Абрамович) и «епископ» Мстислав (Скрыпник), участвовавшие перед этим в Луцке в совещании «епископата» УАПЦ, на котором раскольниками были выработаны условия объединения с Автономной Церковью. Экзарх Украинской Автономной Православной Церкви в конце концов подписал составленный на Луцком соборе УАПЦ акт, в котором признавал автокефалию украинской Церкви. В документе также говорилось, что единение с Поместными Православными Церквами Украинская Автокефальная Православная Церковь имеет через митрополита Дионисия (Валединского), который до созыва «Всеукраинского Поместного Собора» является «местоблюстителем Киевского митрополичьего престола». Церковной жизнью до созыва этого «Всеукраинского собора» должен был управлять «Священный синод», в состав которого предполагалось ввести трех «поликарповских» архиереев и двух — со стороны Автономной Церкви. Секретарем «синода» должен был стать также автокефалистский «епископ» Мстислав (Скрыпник). Документ завершался утверждением, что «все различия канонического характера, которые вызвали разъединение, были рассмотрены и больше не существуют». Согласно принципам, изложенным в этом договоре, фактически произошло бы не объединение, а поглощение Автономной Церкви раскольнической УАПЦ, поскольку ни один из пунктов документа не отражал интересов канонической православной Церкви (если не считать 2 из 5 мест в «синоде», «зарезервированных» для канонических епископов).

Следует также отметить, что последний пункт соглашения — относительно канонических нарушений автокефалистов, которые в тексте завуалировано называются «каноническими разногласиями», — сформулирован весьма расплывчато. Непонятно, как следует понимать слова о том, что различия канонического порядка «были рассмотрены и больше не существуют»: либо раскольниками эти нарушения упразднены, либо, напротив, приняты митрополитом Алексием, либо вообще между обеими сторонами имел место некий компромисс? Автокефалисты старались срочно распространить весть об объединении с «автономистами» как о свершившемся факте. И. Власовский писал, что «архиепископ» Никанор (Абрамович) вернулся из Почаева в Луцк с вестью, что «уже нет Автономной Церкви». Сикорский срочно разослал послание к духовенству и верным УАПЦ, в котором выражал большую радость по поводу якобы свершившегося объединения и благословлял служить в церквах по этому случаю благодарственные молебны.

Подобного рода информация вызвала большое недоумение и протест со стороны православного епископата и духовенства. Вследствие этого митрополиту Алексию пришлось объясняться по поводу происшедшего в многочисленных письмах к архиереям Автономной Церкви и в посланиях к верующим. Из этих писем можно узнать, что между митрополитом Алексием и делегатами УАПЦ из Луцка была достигнута лишь устная договоренность по поводу возможного в будущем объединения, которую сами «автокефалисты» нарушили, заявив о достижении единства как уже свершившемся факте. Митрополит Алексий сообщал, что акт о воссоединении должен был вступить в силу только с того момента, когда он получил бы «апробацию» от Собора епископов Автономной Церкви. По словам экзарха, «акт объединения» — не регламентационный документ, а всего лишь «имеет значение акта объединительной комиссии, в котором содержится проект условий объединения двух церковных направлений на Украине, который требует для своего воплощения согласия всего объединяющегося епископата».

Что касается канонических нарушений раскольников, о которых в объединительном акте говорилось, что «они были рассмотрены и больше не существуют»(речь шла о таких моментах, как принятие «в сущем сане» самосвятов, рукоположение за одной литургией нескольких ставленников, изменения в Евхаристическом каноне), то во время переговоров в Почаеве делегаты УАПЦ конкретно заявили митрополиту Алексию, что они «будут устранены, и в дальнейшем их не будет». Об этом писал сам митрополит Алексий в сопроводительном письме к «акту» 12 октября 1942 г. О том же говорилось и в его запросе к «митрополиту Пинскому» Александру (Иноземцеву) по поводу официального подтверждения упразднения «Собором епископов» УАПЦ всех перечисленных нарушений православных канонов.

Любопытно, что сам Поликарп (Сикорский) спустя месяц, во время посещения им митрополита Алексия в Кременце, высказался, что признает «акт от 8 октября как декларативный документ комиссии по делу объединения Церквей, а не как декрет уже состоявшегося фактического объединения Церквей». Также Сикорский заявлял, что Синод объединенной Церкви будет созван после того, как митрополит Алексий получит от своих архиереев положительный ответ на письмо с извещением о достигнутой предварительной договоренности. До этого момента митрополит Алексий, как предполагалось, продолжил бы возглавлять подчиненный ему епископат на правах экзарха Автономной Церкви, а Поликарп, в свою очередь, остался бы в должности «администратора» УАПЦ во главе своих «епископов». Обращает на себя внимание, что Поликарп давал митрополиту Алексию обещание не вмешиваться в дела Кременецкой епархии, возглавляемой экзархом, и обязывался призвать священников этой епархии, которые ранее самовольно перешли в юрисдикцию УАПЦ, вернуться в подчинение владыке Алексию как своему епархиальному архиерею. Более того, Сикорский соглашался на то, чтобы в будущий общий Синод вошло равное количество епископов с обеих сторон, а секретарем Синода вместо Мстислава (Скрыпника) стал бы иерарх Автономной Церкви епископ Вениамин (Новицкий).

«Администратор» УАПЦ демонстрировал столь неожиданную перемену в отношении к статусу акта 8 октября 1942 г. и щедрую уступчивость в пользу Автономной Церкви не случайно. Причиной такой его позиции стало резкое осуждение немецкой администрацией деятельности иерархов УАПЦ в направлении объединения с Автономной Церковью, предпринятой без санкции оккупационных властей. В этой связи начальник политического отдела Генерального комиссариата потребовал от Поликарпа (Сикорского) и Мстислава (Скрыпника) устраниться от дальнейшего участия в объединительном процессе на том основании, что они являются лицами, политически ангажированными. Скрыпника категорически воспрещалось даже вводить в состав будущего общего Синода.

Как видим, митрополит Алексий соглашался на объединение с УАПЦ при условии исправления «автокефалистами» допущенных ими нарушений церковных канонов и поддержки этого решения остальными епископами Автономной Церкви. Однако остается необъяснимым согласие митрополита на главный пункт «акта объединения», который, по сути, превращал весь объединительный процесс в присоединение Автономной Церкви к «Автокефальной» и ее подчинение юрисдикции митрополита Дионисия (Валединского). Как мы помним, незадолго перед этим митрополит Алексий оспаривал легитимность так называемой второй Варшавской автокефалии периода немецкой оккупации, через которую «автокефалисты» якобы имели общение с Вселенской Православной Церковью, и которая в действительности не была признана ни одной из Поместных Православных Церквей.

В упоминавшемся сопроводительном письме митрополит Алексий по этому поводу коснулся только вопроса об управлении митрополитом Дионисием православной Церковью на Украине. Экзарх писал, что он был заверен делегатами УАПЦ в том, что «Владыка Дионисий никакого управления в дальнейшем времени иметь не будет, но только желательно, чтобы он для связи с восточными Патриархами считался Местоблюстителем Киевского митрополичьего престола». Из приведенного свидетельства трудно уяснить, интересовался ли митрополит Алексий в данном случае только вопросом о непосредственном управлении Дионисием церковными делами на Украине или его все-таки волновала проблема возможного создания автокефальной Украинской Церкви на основании ее связи с Польской автокефалией.

Ни акт 8 октября, ни сопроводительное письмо, ни какой-либо другой источник не дают возможности проследить, какой на тот момент видел митрополит Алексий каноническую платформу Украинской автокефалии. С одной стороны, согласно акту 8 октября, он признавал юрисдикцию Варшавского митрополита, с другой – подписывался под этим документом только тогда, когда получал устное обещание автокефалистов, что Дионисий (Валединский) в дальнейшем не будет иметь отношения к управлению православной Церковью на Украине. Исходя из этого, можно прийти к двум противоположным выводам: 1) либо произошло изменение взглядов экзарха Автономной Церкви на легитимность «второй Варшавской автокефалии» (но тогда почему он требовал устранения митрополита Дионисия от управления церковными делами на Украине?); 2) либо он шел на компромисс, заведомо незаконный, хотя и временный. Однако мы не находим у митрополита Алексия объяснений того, как со временем должно было совершится преодоление неканонического устроения «украинской автокефалии». Оба эти вывода являются спорными, так как ни один из них не имеет достаточного обоснования. Но каковой бы ни была мотивация митрополита Алексия (Громадского) в данном вопросе, его ответственность за это решение не столь велика, какой она могла бы стать, если бы он не вынес вопрос об объединении с УАПЦ на рассмотрение остальными епископами своей Церкви.

Завершая рассмотрение действий митрополита Алексия, связанных с подписанием «акта объединения» с «автокефалистами» 8 октября 1942 г., можно констатировать, что хотя его решения и не были лишены ошибок канонического и дипломатического порядка, однако в общем их нельзя отнести к разряду радикальных нарушений церковных канонов. Тот резонанс, который вызвали действия митрополита, повлекшие за собой осуждение последнего со стороны его епископов, был вызван, в первую очередь, вероломным поведением раскольников. Последние, во-первых, составили «акт», используя двусмысленные формулировки, которые позволили бы им в дальнейшем не осуществлять обещанных главе Автономной Церкви исправлений в церковной практике, во-вторых, вопреки договоренности, преждевременно распространили «акт» и придали ему не то значение, которое предусматривалось в ходе переговоров между представителями УАПЦ и митрополитом Алексием. Также отчасти резкая реакция внутри Автономной Церкви на действия экзарха в известной мере была обусловлена решительным оппозиционным настроем некоторых православных епископов по отношению к автокефальному курсу митрополита.

Страницы: 1 2 3 4 5

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий