Об отношениях между Украинской Автономной Православной Церковью и «Украинской автокефальной православной церковью" в годы немецкой оккупации

Следует отметить, что далеко не все архиереи Автономной Церкви поддерживали курс экзарха на достижение полной независимости Украинской Православной Церкви от Московского Патриархата. Из документов религиозного отдела полиции безопасности СД следует, что в оппозиции к митрополиту Алексию (Громадскому) по данному вопросу находился, в частности, епископ Пантелеимон (Рудык). Он пытался привлечь на свою сторону и других епископов[96]. Не известно заявлял ли владыка Пантелеимон прямо митрополиту о неодобрении его политики, однако очевидно, что в связи с контактами экзарха с Поликарпом (Сикорским) епископ Пантелеимон еще до разработки «акта» пытался воспрепятствовать возможному объединению с раскольниками. При этом епископ Пантелеимон не останавливался даже перед принятием крайних мер. Так, например, он составил письмо митрополиту Берлинскому Серафиму (Ляде) с изложением ситуации и просил последнего принять руководство православной Церковью на Украине. Это письмо подписали также епископы Полтавский Вениамин (Новицкий) и Днепропетровский Димитрий (Моган), которые вместе с епископом Пантелеимоном составили «инициативную группу». Митрополит Серафим после долгих раздумий согласился на предложение украинских епископов, о чем отвечал владыке Пантелеимону в середине октября 1942 г. Митрополит Серафим поручил «инициативной группе» обратиться в Рейсхкомиссариат за необходимым для этого разрешением германских властей. Однако, в силу существовавшего запрета на распространение деятельности духовенства Германии и Генерал-губернаторства на оккупированных восточных территориях, оккупационные власти эту просьбу не поддержали.

В ноябре 1942 г. в Киеве по вопросу об «акте объединения» состоялось совещание архиепископа Черниговского Симона (Иваницкого), управляющего делами Киевской епархии епископа Пантелеимона (Рудыка) и епископа Полтавского Вениамина (Новицкого). На совещании «акт» был признан не имеющим канонической силы. Митрополита Алексия просили снять свою подпись под этим документом. Ему также предложили отказаться от поста экзарха Украины вплоть до решения Всеукраинского собора. Архиереи весьма строго квалифицировали действия митрополита Алексия, хотя к этому времени они, скорее всего, были вполне осведомлены о том, что сам митрополит считал «акт» проектом документа об объединении, не имеющим какого-либо канонического значения.

Встретив такое острое сопротивление своим начинаниям со стороны православного епископата, а также увидев недостойное поведение «автокефалистов», митрополит Алексий (Громадский) вскоре отказался от дальнейших шагов в направлении объединения с УАПЦ. 27 ноября 1942 г. он встретился с представителями германских властей в Ровно. В ходе встречи он заявил, что в свете последних событий стало ясно: если созвать Собор для решения вопроса об объединении, то за него не выступит большинство епископов Автономной Церкви. По этой причине митрополит Алексий считал созыв Собора нежелательным, так как он мог бы послужить причиной новых неурядиц в церковной жизни.

В одном из своих последних частных писем от 25 апреля 1943 г. митрополит Алексий писал: «Мои планы, связанные с актом (объединения.– А. В.) не осуществились. Впрочем, это и к лучшему, ибо дальнейшие шаги луцкой иерархии показали, что нам с ними не по дороге не только вцерковной жизни. По-моему, теперь уже нет никаких надежд на соединение, ибо они пошли своею дорогою, по коей мы идти не можем, т[ак] к[ак]не может православная Церковь быть заодно с живоцерковниками, для коих каноны не являются оградой св. Церкви Соборной».

В мае 1943 г. митрополит Алексий (Громадский) был расстрелян в автомобиле неизвестными лицами. Не исключено, что к этому причастны украинские сепаратисты. Не последним поводом к расправе послужил и отказ экзарха Автономной Церкви от дальнейшей реализации «акта объединения». Незадолго до своей кончины и сам владыка Алексий высказывал переживания об ожидающей его мести со стороны националистов.

После неудачи с присоединением Автономной Церкви к УАПЦ посредством вовлечения в этот процесс митрополита Алексия (Громадского), «автокефалисты» пробовали налаживать новые контакты с «автономными» архиереями частным образом. Так, в августе 1943 г. по предложению автокефалистского «епископа Лубенского» Сильвестра (Гаевского) в Полтаве состоялась его встреча с епископом Вениамином (Новицким), во время которой раскольничий «архиерей» убеждал православного иерарха присоединиться к УАПЦ. Однако владыка Вениамин твердо отверг это предложение.

В дальнейшем УАПЦ не предпринимала сколько-нибудь значительных попыток диалога с Автономной Церковью. Однако интересно отметить позицию в этом вопросе архиепископа Дамаскина (Малюты), который был 6–7 июня 1943 г. избран преемником митрополита Алексия (Громадского) в качестве старшего архиерея генерал-комиссариата Волынь-Подолье. В информационном сообщении епархиального управления Ровенско-Кременецкой епархии УАПЦ своему духовенству за июнь 1943 г. отмечается, что 19 июня «Владыка Дамаскин нанес визитПреосвященному Владыке Платону и свидетельствовал, что никогда несчитал нашу Церковь еретической, поскольку в свое время даже составил декларацию о присоединении к ней, и считает, что мирное сожительство между Церквями должно быть, и оно возможно. Акт от 8.10.1942 г. считает “неокладным”. На следующий день с церковной кафедры владыка Дамаскин заявил, что объединение наступит, не сказав ничего о том, где, как и когда объединение это совершится».

Есть свидетельства, что и ранее, в 1942 г., между епископом Дамаскином и Поликарповской «иерархией» имели место неоднозначные контакты. Так, в одном источнике, якобы относящемся к внутренним материалам ОУН–УПА (правда, документ доступен только в интернет-ресурсах, его достоверность проверить не удалось), сообщается, что в марте 1942 г. епископ Каменец-Подольский Дамаскин приезжал в Луцк и составил заявление о признании над собой главенства «митрополита» Поликарпа (Сикорского). Данная информация отчасти подтверждается тем фактом, что между Сикорским и митрополитом Алексием (Громадским) 11 ноября 1942 г. состоялось объяснение по вопросу юрисдикционной принадлежности епископа Дамаскина (Малюты). Глава УАПЦ подчеркнул, что не считает владыку Дамаскина своим епископом и высказал пожелание, чтобы его переместили на другую кафедру в Автономной Церкви. Кроме того, из документов оккупационной полиции безопасности известно, что епископ Дамаскин (Малюта) составил генерал-комиссару округа Волынь-Подолье рапорт, в котором изложил свое предложение об основании им новой церковной организации, «независимой ни от Луцка, ни от Кременца».

В связи с вышеизложенным возникает вопрос: не повлияли ли немецкие власти на избрание старшим архиереем генерал-комиссариата Дамаскина (Малюты), ничем не примечательного в сравнении с прочими епископами Автономной Церкви? Это предположение отчасти находит свое подтверждение в воспоминаниях священника Тихона Войны, участника Ковельского собора, которые в своей монографии приводит митрополит Феодосий (Процюк). Он сообщает, что перед началом Собора в Ковеле епископа Мануила (Тернавского) вызвали в городскую комендатуру Луцка, где немецкий чиновник определенно указал, что старшим епископом округа следует избрать Дамаскина (Малюту). Самого владыку Мануила оккупационные власти также рассматривали в качестве возможного кандидата на эту должность и просили его составить проект «Положения об управлении Автономной Церковью». Однако в подготовленном им проекте не было упоминаний о сотрудничестве Церкви с германской армией, и немцы отказались рассматривать епископа Мануила в качестве кандидата на должность главы Волынского церковного округа. Известно также, что в Киеве епископ Пантелеимон (Рудык) после гибели митрополита Алексия (Громадского) пытался проводить работу среди близких к нему православных архиереев по созданию органов центральной украинской церковной власти с четко выраженной ориентацией на Московский Патриархат. Но все действия в данном направлении тщательно отслеживались немецкими спецслужбами и блокировались.

Однако в качестве Первоиерарха Украинской Автономной Православной Церкви архиепископ Дамаскин (Малюта) не успел себя проявить из-за вскоре начавшегося отступления немецкой армии и его эвакуации в числе других православных архиереев на Запад. Оставшиеся на Украине епископы Украинской Автономной Православной Церкви после установления советской власти подчинились юрисдикции Московского Патриархата. УАПЦ также в это время прекратила свое существование на территории Украины в связи с эвакуацией всего автокефалистского епископата в Западную Европу.

Подводя итог, следует отметить, что поддержка, оказываемая немцами украинским националистам в начале войны, привела к возрождению автокефалистского движения, которое имело свои истоки еще внутри автокефальной православной Церкви в Польше в 1920–1930-х гг. и было тесно связано с украинскими политиками-националистами. В 1-е полгода оккупации в церковно-политических кругах наблюдался поиск моделей реализации автокефалистского плана. К концу 1941 г. православная иерархия Украины четко разделилась на 2 группы, которые заявляли о своей заинтересованности в создании на Украине автокефальной Поместной Церкви, но реализовать это намерение стремились разными путями.

Более радикальная группа была представлена меньшинством архиереев — Поликарпом (Сикорским) и Александром (Иноземцевым), которые еще в предшествующий период проявили себя противниками канонического единства с Московским Патриархатом. Теперь же они в контакте с митрополитом Варшавским Дионисием (Валендинским) провозгласили возобновление юрисдикции последнего на Украине, но в весьма причудливой форме — как якобы самостоятельно действующую под его номинальным главенством «администратуру» под названием: «Украинская автокефальная православная церковь» под руководством Поликарпа (Сикорского).

Однако такое устройство церковных дел на Украине под главенством бывшего первоиерарха Польской Православной Церкви вызывает большие сомнения в его канонической правомерности. Во-первых, юрисдикция автокефальной Польской Церкви, существовавшая с 1924 г., сама не может считаться вполне законной. Во-вторых, она прекратила свое существование в 1939 г. в связи с отказом митрополита Дионисия от управления. Во-третьих, весьма сомнительным был канонический статус Дионисия в качестве Варшавского митрополита, с юридикцией, распространяемой с 1939 г. на территорию Генерал-губернаторства. Между тем реанимированная Сикорским УАПЦ находилась на территории рейхскомисариата «Украина», и большая ее часть ранее никогда не находилась в подчинении митрополита Дионисия как предстоятеля Польской Церкви. Дальнейшие шаги группы архиереев-автокефалистов еще более свидетельствовали об их пренебрежении к церковным канонам, что выразилось, прежде всего, в принятии ими в возобновленную УАПЦ «в сущем» сане «самосвятов»-липкивцев и Феофила (Булдовского), а также поставлении во «епископы» женатых клириков.

Другая церковная группа, объединившая в своем составе большинство православного клира Украины под председательством архиепископа, впоследствии митрополита Алексия (Громадского), также фактически избрала курс на достижение автокефалии. Но реализовать это церковное направление намеревалась исключительно в соответствии с церковными канонами. Между тем сами епископы Автономной Церкви отнюдь не были единодушны в видении будущего украинского православия. Далеко не все выступали за отделение от Русской Православной Церкви и создание Поместной Украинской Церкви. Это подтверждает наличие группы иерархов Автономной Церкви во главе с епископом Пантелеимоном (Рудыком), оппозиционной по отношению к курсу митрополита Алексия (Громадского).

Сосуществование и становление обоих церковных направлений на Украине проходило под знаком постоянного соперничества и даже порой ожесточенной борьбы между ними за влияние на верующих. Приверженность верующих Украины к обеим церковным организациям была неодинаковой. Исходя из анализа и сопоставления весьма неполных и, подчас, противоречивых сведений, можно считать, что Автономная Церковь в целом примерно на 15% превосходила УАПЦ по количеству приходов. Степень популярности среди населения той или иной конфессии сильно варьировала от региона к региону и определялась не только церковно-каноническим, но и политическим факторами. Сторонниками УАПЦ становились чаще по политическим убеждениям те, кто был привержен националистическим настроениям. Напротив, те, для кого собственно религиозные ценности имели большее значение, как правило, склонялись к признанию Автономной Церкви. Доказательством этому служит исключительная ориентированность на Автономную Церковь украинского православного монашества. В западных областях Украины количество сторонников «автокефалистов» в среднем было выше, чем в других украинских регионах. Основной причиной этого явился традиционно более ощутимый националистический настрой местного населения. С другой стороны, в западных областях на православное духовенство оказывалось более сильное давление со стороны украинских националистов.

С вопросом украинской автокефалии была тесно связана проблема всеукраинского церковного единства, которая, с одной стороны, являлась естественным устремлением народа, с другой — неизбежно порождала банальное желание подчинить себе конкурирующую церковную организацию. К примеру, «Украинская автокефальная православная церковь» всегда представлялась ее идеологами как единственная подлинно «национальная» церковь единого украинского народа, способная служить скрепляющим и объединяющим фактором. В результате, в годы войны, как и прежде, в послереволюционный период, вновь возникал соблазн использовать идеи церковного единства и автокефалии в политических целях.

По тому, как обе церкви к этой идее относились, можно судить о мотивах, которыми они руководствовались. В оккупационное время вопрос церковного единства украинского народа с особенным усилием пропагандировался (и порой весьма агрессивно) иерархами УАПЦ. Достижение церковного единства преподносилось как насущная проблема, необходимая для консолидации украинского общества, утопающего во взаимном противостоянии и вражде, в том числе религиозной. «Автокефалисты» призывали идти на компромиссы в религиозной сфере, однако сами при этом преследовали вполне прагматичные цели, стремясь к доминированию своих конфессий. Так, «автокефальные епископы» в диалоге об объединении с Автономной Церковью в октябре 1942 г. вероломно нарушили договоренности об отказе от канонических нарушений в своей практике и, не исполнив их, прежде времени обнародовали акт об объединении, который еще не вступил в силу. Напротив, в Автономной Церкви предложение о скорейшем церковном объединении встречалось сдержанно: «автономные» иерархи говорили, что также искренне желают церковного единства, но только не в ущерб православной вере.

Характерно, что и спустя 70 лет проблемы во взаимоотношениях между украинскими православными церковными направлениями остаются прежними и все такими же напряженными.

 

 

Страницы: 1 2 3 4 5

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий