Повесть Симеона Суздальскаго об осьмом Флорентийском соборе

Исидоров собор и хождение его.

 По благословению святых четырех митрополитов: святаго митрополита Марка Ефесьскаго, и святаго митрополита Григория Иверейскаго, и святаго митрополита Софрония Агийскаго; и святаго митрополита  Исаия Перестинскаго, — и теми четырми святыми митрополиты, по седми святых собор поборники бывшими во граде Флорентии на соборе во фрязской земли, со Евгением папою Римским, ту бывшу и самому царю греческому кир Калуяну Палеологу Іоанну и патриарху Іосифу, и митрополитов 20, и вселеньскому собору, и митрополиту русския земля по имени Сидору, и с ним епископ именем Аврамей Суздальский, и инии священницы, и мне ту бывшу попу именем Симеону, то вся видевши и слы­шавши, и писавшу ми в той час их словеса и прения.

Тому самому царю и всем греком и митрополитом, понеже всем прельстившимся сребролюбием и златолюбием, а иным священником плачющимся с теми четырьмя митрополиты, и мне бывшу укоренну и в нятьстве томиму своим митрополитом Исидором, а тою прелестию не прельстившумися, и его ни в чем [не] послушах, но доидох того митрополита Ефесьскаго Марка, и благословившу ему мене, оттоле никакова зла [не] приях, дондеже отбегох от него из града Венетия. И граду тому бывшу среди моря, мне же Симеону, по благословению святаго Марка Ефесьскаго, дошедшу ми святаго владыки Еуфимия богоспасаемаго Великаго Новогорода, списах сия, яже видех и слышах, како во фрязской земли, во граде Флорентии, и како на русской земли и на Москве, тамо начало злу бывшу греческим царем Иванном и греки сребролюбцы и митрополиты, зде же на Москве утвердися православием руская земля христолюбивым великим князем Васильем Васильевичем. Радуйтеся, священницы!

В лето 6946-е, пришедшу митрополиту Исидору Киевскому на збор во фрязскую землю на Успение Пресвятыя Владычицы нашея Богородицы и Приснодевы Мария, во граде фрязском, рекомый Ферар, в том граде наехаша царя греческаго Калояна и патриарха Iосифа, и митрополиты 20, и вселенский собор, и много греков, и от Иверскаго царства митрополит на имя Григориеос, а посол на имя Федор, а от Трапезонскаго царства митрополит на имя Дорофеос, а посол на имя Иоанн, а от волошскиа земля воеводы митрополит на имя Демиянос, а посол на имя Николае, и иных много християн было греков со царем и с патриархом тысяща. А с митрополитом Исидором много же людей, и епископ Суздальский Аврамей, а посол от великаго князя Московскаго Василья Васильевича Фома, и архимарит Васиян, и мне Симеону тут бывшу в то время духовником попом и тем всем людем. А людей много было 100 с митрополитом Исидором, боле всех, занеже славна бе земля та, и фрязове зовут тя Великая Русь. Царю пришедшу греческому месяца марта, а митрополиту пришедшу месяца августа в 15 день, в том граде и папа и гардиналы и арцыбискупы  и бискупы и ферары, сиречь архмариты, и попы и черноризцы, и множество много латинскаго языка: фрязове, аламани, катаяне, френцюзове, мамерияне, меделеане, немцы, много поморскаго языка латинскаго. А папа на имя Еугениос, и избравшу ему от себе три философы: 1) гардинал Ульян, 2) бискуп Андриян, 3) бискуп Иван Болонский, — те же бе  философы родом были грекове. В лето 6946-е наченшу сборовати царю греческому Калуяну и патриарху Іосифу, от себе избраша три святители [прямо папиным трем философом]: честна и свята мужа Марка митрополита Ефесскаго в место патриарха Александрийскаго, а другаго митрополита Исидора Русскаго в место патриарха Антиохийскаго, третияго митрополита Висариона Никейскаго в место патриарха Иеросалимскаго, и тех посадиша в патриархов место. Ефес бо — в начале христианство от Иванна Богослова, а в Никеи — первое зборы были в ней, а в Руси великое и преславное христианство. Боле всех грекове мнели Исидора великим философом, да того ради и ждаша его. И наченшим же им зборовати во граде Фераре, в державе Марко[зо]ве, а русски зовется князь, а збор бысть на память святаго Иванна Богослова, а в той збор ничтоже бысть межи ими. И три зборы збороваша, Никейскому Висариону и Сидору, а Марку Ефесскому седящу и молчащу, а на четвертый збор нача Марко глаголати тихим гласом к папе, и к гардиналом, и арцибискупом, и бискупом, и к всему латинскому языку, и рекшу ему: «слыши, честный папа Римскии и учителю латынскаго языка, како ты глаголеши и осьмым сбором нарекаеши, и собе в начале поминаеши а царя не нарекаеши ни в котором слове, и своим собором зовеши осмым, а седми святых собор отрекаешися, а патриархов собе братьею не зовеши, латыню в начале поминавши, а православие последи поминаеши?» Ему же папе сумневшуся и молчавшу им на долзе времени (велика бо бе гордость и буйство латинское, и никакоже возмогоша отвещати смиренному словеси его, святому же и великому Марку еще тихим гласом глаголющу, и гардиналу Иулияну и Андреяну и Iоанну гордостию, высокою мудростию отвещавающим. Святому же Марку глаголющу к ним: «о латыни! доколе буйствуете и неправду мудрствуете, и на святых седми соборов глаголющее и отрекающееся святых седми папежов и святых отец заповедей, якоже заповедавши нам православным християном блюсти и хранити седми зборы. Святым первым папою Селивестром первыи збор бысть в начале, а Ондрияном последний свершися – ни приложити, ни уложити ничесоже, и аще кто приложит или уложит, анафема да будет. А ты ныне, папа Евгениос, не токмо приложил еси что добро, но и седми збор отрекаешися, а осмым зовеши, и собя в начале поминаеши, а святых отец не воименуеши, а своим збором осмым зовеши, анафеме предаешися». Папе же слышавшу та словеса Маркова, и гардиналом, и арцибискупом, и бискупом, и восставшим им с места своего – папе же, и всем гардиналом, и арцыбискупом, и бискупом – изыдоша вон скоро, и фрязом, и френцузом и медилеаном, и аламаном, и немцем, и югром, и чехом, и ляхом, и всему латинскому языку, и римляном, и всем им скоро избегшим с своих мест от мала даже и до велика. Овии и у греков служащее латына, и тии избегоша, оставшимся единым греком и всем, иже в православном християнстве. Мне же Симеону о том почюдившуся, понеже еже видех, како скоро папа изыде, и в той час сидевшу ми близ митрополита Дорофеоса егоже митрополия близ Iеросалима за 3 дни, и видех его плачющася и веселящася, и мне же вопросившу его: «деоспота мой, что плачешися, или смеешися?» И ему же ко мне толма едва рекшу: «о Симеоне, духовниче русиос! Аще бы еси видал, что честный и святый Марко Ефесьский митрополит глаголет к папе и ко всей латыне, и ты бы тако же, яко же и аз, плакал и веселился. Яко же ты видиши честнаго и святаго Марка Ефесскаго, – якоже был преже его святый Iоанн Златоустый и Василей Кесарийский и Григорий Богослов, тако же и ныне святый Марко подобен им. И ты ныне сам видиши, како ныне латына глаголати с ним не смеют: папа избеже и вси книжницы его, и книги своя изнесоша вси». Мне же то слышавшу и видевшу тая, како папа избеже и вси книжницы его и вся латына, и благословившумися у того святаго митрополита Дорофеяса, и написах то все в той час. И потом воставши вси грекове и вселенныя вси православныя християны, собрашася близ царя и патриарха, где сидит Марко той святый пред царем самим и патриархом, а именуется на благословене [богословле?] столе. Тогда  слышахом царя к нему глаголюща: «честный мой господине, отче что еси тако жестоко глаголал, папе и гардиналом, яко вси избегоша? А яз, отче святый, не на то пришел. Аще бы смиренно и беззлобиво глаголали есте между собою, не бы поношение и укорение которому человеку межу вас было». Марку же к царю отвещавшу: «слыши, царю святый, кир Калуяне, и святый старейший патриарше, честный отче и учителю вселенский, всего православнаго христианства, Іосифе! Како есте глаголали во Цареграде, как к вам папа посылал во единачестве быти и первем единачестве во христианстве быти, и церковъ едина бы была, и християнство едино бы было, яко и первое едино было християнство, и на том тако слово в концы приложили есте. А ныне, царю, ты и ты, патриарше Іосифе, слыши, что папа глаголет, иже осмаго собора поминает, а седмь святых соборов не хощет поминать; себя же в начале поминает и своим збором зовет, а тобя царя не поминати, а патриархов собе братиею не звати, и православных християн впервых не поминати, но латыну в начале поминати, и латынство повсюду поминати, а православия нигдеже не поминати в начале». Тогда царю и патриарху слышавшу тая словеса Маркова, и ничесоже ему глаголаша, посмеявшуса буйству и безумию их, на долзе времени бывшу седевшим, и воставше в полаты свои поидоша.

По том же времени, не по мнозех днех, нача [папа] посылати ко царю и патриарху гардиналов своих и арцибискупов, а злата и сребра с ними много посылати, то аще бы не укоривше и пошли во свою землю, и много им приездяше и бияше челом царю и патрирху и всем митрополитом. Тогда царю и деоспоту, брату цареву, и всем бояром царевым собравшимся, и греком, и послом к патриарху не токмо единова, но и многажды, митрополитом, яко и царю, хотяшим злата и сребра доволно взяти. И Марку же ко царю глаголющу: «аще злато и сребро, царю, довольно возмете, то безчестие себе получите и от всех язык поношение и укорение приемлете; аще ли, царю и патриаршее, злато презрите, а пойдете во свою землю, а святых отец седми собор заповеди не погрешившее, то от Бога милость получите и от святых отец благословение примете, еще же и честь и славу получите. Аще ли, царю, не слушаете, а злата и сребра довольно возмете, то напоследи безчестие получите: то про что ныне зоветь их христианы? Слыши, царю, еще папа глаголет: латыню поминает, а християнства не поминает, а тебя царя в начале не поминает же, а вас патриархов братьею себе не зовет, седми святых соборов не поминати в начале, – то како ли христианин наречется? – осьмый собор поминати, а седми святых соборов не поминати впервых?!» Папа же доволно царю давши злато, и царю Марка не послушавшу, и греком многим вдавшим себе на злато, потом начаша соборовати, мнящееся, аще бы чем усладити Марка, или златом или сребром. Марка же всегда зовущу им и никако же хотящу покоритися царю, аки храбрый воин Христов божественныя церкве, и собороваша ту в том граде 17 зборов. Папа же много злата даваше, а Марка же никакоже возмогоша усладити чим, ни златом, ни сребром, ни книгами своими умолвити его. Нецыи же от греков усладишася злата ради и чести, начаша к папе часто приходити, и что слышаша от греков, и то поведаша папе. И потом же видевши, яко в правду глаголу Маркову быти к царю же и патриарху, хотяше послушати Марка и поити ко Царюграду от града Ферары, и злата много взяша и великую честь получиша и всем греком возрадовавшимся, и нам Руси веселящимся.

Страницы: 1 2 3

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий