Православие и экуменизм: Документы и материалы 1902-1998

Православие и экуменизм

Протопресвитер Виталий БОРОВОЙ, А. С. БУЕВСКИЙ

ОБМЕН ПОСЛАНИЯМИ МЕЖДУ ВСЕЛЕНСКОЙ ПАТРИАРХИЕЙ И СВЯТЕЙШИМ ПРАВИТЕЛЬСТВУЮЩИМ СИНОДОМ РОССИЙСКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ (1902 -1905)

Вселенская Патриархия в 1902 и 1904 годах обратилась к Поместным Православным Церквам с посланиями, в которых были предложены для обсуждения вопросы об укреплении братских взаимоотношений Поместных Православных Церквей и православных народов в единстве веры, любви и согласии, об отношении к инословным Церквам, о календарном вопросе и церковной пасхалии.

Ниже приводятся фрагменты из посланий Вселенской Патриархии и ответных посланий Святейшего Правителъствуюгцего Синода, касающиеся взаимоотношений Православия и инославия.

ПОСЛАНИЕ ВСЕЛЕНСКОЙ ПАТРИАРХИИ СВЯТЕЙШЕМУ ПРАВИТЕЛЬСТВУЮЩЕМУ РОССИЙСКОМУ СИНОДУ
(12 июня 1902 года)

Фрагмент

...Богоугодно также и согласно Евангелию спросить мнения Святейших автокефальных церквей относительно настоящего и будущего отношений наших к двум великим ветвям христианства — западной и протестантской Церквам. Известно, что в нашей Церкви соблюдается правило постоянной за них молитвы и прошений, а у всякого истинного христианина, последующего евангельскому учению единения, есть благочестивая любовь и сердечное единение с ними и со всеми верующими во Христа, но вместе с тем не неизвестно, что эта боголюбезная любовь сталкивается с непоколебимым пребыванием этих Церквей в разномыслии, в коем оставаясь, как на твердом основании, укрепляемом временем, являются совершенно нерасположенными вступить на путь единения, который указывается евангельскою и историческою правдою, или же и проявляют готовность, но в границах и размерах, на коих желаемое догматическое согласие и общение представляются невосприемлемыми для нас. Излишне также говорить, что Святая Соборная и Апостольская Церковь, назданная на основании апостолов и утвержденная божественнейшими богоносными отцами на Вселенских Соборах, имеющая своею Главою Пастыреначальника Христа, Своею кровию приобретшего ее, будучи по боговдохновенному и до небес восхищенному апостолу столпом и утверждением истины и телом Христа, — святая, говорим, Церковь есть в действительности едина в тождестве веры и в подобии нравов и обычаев, согласно постановлениям семи Вселенских Соборов, и должна быть едина, а не многие церкви, различающиеся друг от друга по догматам и основным установлениям церковного управления. Но всякое невозможное у людей дело возможно у Бога. Поэтому и единение всех, следует надеяться, сделается когда-либо возможным при помощи содействующей Божией благодати, когда люди направятся на стези евангельской любви и мира. Ввиду этого должно наблюдать и заботиться, чтобы по возможности расчистить ведущий
к этой цели и ныне неправильный путь, изыскивать точки для соглашения и соединения и для взаимных дозволенных уступок до тех пор, пока не завершится это дело, и тем исполнится к общей радости и пользе изречение Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа о едином пастыре и едином стаде. Предполагая поэтому, что предложение о таковом расследовании будет приятно святейшим братьям, смело предлагаем таковой братский вопрос: не будет ли признано благовременным некоторое предварительно рассуждение о том, чтобы приготовить гладкий и широкий путь для любезного взаимного сближения и определить с общего согласия членов всей Православной нашей Церкви основания, меры и средства, какие будут признаны для этого наилучшими?

В связи с вопросом о христианском единстве представляется уместным и вопрос о недавно отделившихся от Римской Церкви западных христианах, которые, приняв название старокатоликов и утверждая, что они содержат все принятое нераздельною Церковью до IX века, а также постановления семи святых и уважаемых Вселенских Соборов, себя же возвещают как сущих уже в кафолической Православной Церкви, ищут с нею единства и общения в смысле окончательного формального признания. Похвальна вообще горячая ревность этих боголюбезных христиан о христианской истине и евангельской любви, известны христианскому миру деяния и определения их Собраний, а также догматическое и литургическое учение, изложенное в их катехизических и символических книгах. Но так как относительно выражаемого ими исповедания веры не установлено еще у нас какого-либо вполне определенного и общего мнения, но нашими церковными мужами высказываются различные суждения: одни — непосредственно входящими с ними в общение, другие — издали основательно изучающими, из которых одни относительно такового исповедания заявляют, что в догматическом отношении оно далеко отстоит от чистого Православия, а другие, напротив, рассуждают, что оно не содержит в себе никаких отличий, препятствующих единству веры и церковному общению, ибо исполнено восприятия всего ненарушенного православного учения и Предания, — то мы признали за благо спросить относительно этого важного предмета благочестивого и братолюбивого мнения Святейших и Единоверных Церквей, если только им покажется благовременным и признано будет желанным содействовать осуществлению желания о полном единении с нами названных христиан и тем положить доброе начало к ожидаемому и вожделенному всемирному христианскому единству...

«Церковные ведомости», 7 июля 1903 г., № 23, с. 242 — 243.

ОТВЕТНОЕ ПОСЛАНИЕ СВЯТЕЙШЕГО ПРАВИТЕЛЬСТВУЮЩЕГО СИНОДА КО ВСЕЛЕНСКОЙ ПАТРИАРХИИ
(25 февраля 1903 года)

Фрагмент

...Что касается наших отношений к двум великим разветвлениям христианства — латинянам и протестантам, то Российская Церковь вместе со всеми Автокефальными Православными Церквами всегда молится, ждет и пламенно желает, чтобы эти некогда
чада Матери-Церкви и овцы единого стада Христова, а теперь завистию вражиею отторгнутые и заблудшие, “покаялись и пришли в познание истины”, чтобы они снова возвратились в лоно Святой Соборной и Апостольской Церкви, к своему Единому Пастырю. Мы верим искренности веры их во Пресвятую и Живоначальную Троицу и потому принимаем крещение тех и других. Мы чтим апостольское преемство латинской иерархии и приходящих к нашей Церкви клириков их принимаем в сущем их сане (подобно тому как принимаем армян, коптов, несториан и других, не утративших апостольского преемства). “Сердце наше расширено” (2 Кор. 6, 11), и все возможное готовы мы сделать, чтобы способствовать утверждению на земле вожделенного единства. Но, к великому нашему сожалению и общей скорби всех истинных церковных чад, в настоящее время приходится думать не столько о смягчении наших отношений к западным христианам и о любвеобильном привлечении их обществ к единению с нами, сколько о неустанной и бдительной защите вверенных нам словесных овец от непрестающих нападений и многообразных соблазнов со стороны латинян и протестантов. Нашим возлюбленным и высокочтимым отцам и братиям известны вековые вожделения Рима, послужившие в свое время причиной и отпадения его; известны в истории различные ухищрения его, и явные и тайные, направленные к тому, чтобы подчинить себе православный Восток; известны и ныне существующие и дорого стоящие школы, миссионерские общества, особые монашеские ордена и прочие и прочие учреждения, число которых не перестает возрастать и единственная цель которых — уловить, если возможно, чад Православной Церкви. В частности, на Российскую Церковь давно уже направлены взоры латинства. Не имея возможности соблазнить наш простой, но благочестивый и преданный Церкви народ, они обращаются к членам высшего аристократического общества, привыкшего жить за границей и уже много поколений находящегося в постоянном духовном общении с западом, и путем тайной пропаганды, путем литературы, печати и т. и., стараются их поколебать в вере отцов и утвердить среди них католичество. Обращение России и русского народа составляет заветную мечту и нескрываемую цель стремлений современного папства. Поэтому, как бы ни были миролюбивы речи латинян, как бы старательно ни выказывали и ни подчеркивали всячески они свою особенную любовь и уважение к Православной Церкви, в частности к русскому народу и государству, эти речи не должны и не могут закрыть от нашего внимания действительность поползновений Рима, и мы по необходимости только еще более усиливаем нашу бдительность и нашу решимость непоколебимо стоять на незыблемой почве Православия и не увлекаться никакими видами ложно понятого мира, несмотря на все стремление наше к единению веры, заповеданному всем христианам самим Христом, Спасителем нашим.

Столь же, если еще не более неприступным представляется в настоящее время и протестантство. Не разумея церковной жизни и требуя себе внешних осязательных дел, преимущественно общественно-социального характера, протестантские общины рассматривают нашу Восточную Церковь как область духовного застоя, беспросветного мрака и заблуждения, не останавливаясь даже перед обвинениями нас в идолопоклонстве, и потому из ложно понимаемой ревности о Христе не щадят материальных средств и сил на распространение среди чад Православной Церкви своих протестантских заблуждений, не упуская случая подорвать авторитет православной иерархии и поколебать в народе веру в святость церковного Предания. Религиозная исключительность и даже фанатизм, смешанный с презрительным высокомерием по отношению к Православию, отличает протестантов, можно сказать, более, чем латинян.

Конечно, многое в этом объясняется вековыми предрассудками и общею узостью кругозора немецкой богословской школы, а отсюда и церковных деятелей протестантских, и это налагает на наших ученых непременный долг раскрывать перед сознанием запада истинное величие и подлинно христианскую чистоту Православия. Но, пока это тягостное и неблагодарное сеяние на каменистой почве культурной гордости и взаимного непонимания будет приносить свои плоды, нам, Предстоятелям Церкви, в особенности Российской, приходится напрягать все свои силы в борьбе против разнообразных ухищрений этого опасного врага Церкви, непрестанно молясь своему Пастыреначальнику защитить от него Своих верных овец.

Иным несколько образом относятся к Православию англикане. За редкими исключениями, они не стремятся совращать православных христиан и при всяком поводе и случае стараются заявить свое особенное уважение Святой Апостольской Восточной Церкви, признавая ее, а не Рим, истинною хранительницею отеческих преданий и в единении с нею и согласии ища и для себя оправдания. Любовь и расположение не могут не вызывать любви и с нашей стороны и не питать в нас благой надежды на возможность церковного единения с ними в будущем. Но и здесь еще многое предстоит сделать и выяснить, прежде чем будет возможно думать о каком- нибудь определенном шаге в том или другом направлении. И прежде всего необходимо, чтобы желание единения с Восточной Православной Церковью сделалось искренним желанием не только некоторой фракции в англиканстве (High Church), но и всего англиканского общества, чтобы другое, чисто кальвинистическое течение, в сущности отрицающее Церковь, как мы ее понимаем, и с особой нетерпимостью относящееся к Православию, было поглощено вышеупомянутым чистым течением и потеряло свое заметное, чтобы не сказать исключительное, влияние на церковную политику и всю вообще церковную жизнь этого, в общем, чуждого неприязни к нам исповедания. С нашей стороны в отношении к англиканам должны быть братская готовность помочь им разъяснениями, обычная внимательность к их лучшим желаниям, возможная снисходительность к естественным при вековом разделении недоумениям, но в то же время твердое исповедание истины нашей Вселенской Церкви, как единой хранительницы Христова наследия и единого спасительного ковчега Божественной Благодати.

Так называемые старокатолики, мужественно поднявшие свой голос против “любящего начальствовать у них” (1 Пн. 9 ст.) и до сих пор не перестающие приносить всякие жертвы в своей великой борьбе за истину и совесть, с самых первых шагов нашли себе сочувствие среди наших церковных деятелей и представителей богословской науки, из которых некоторые приняли самое живое участие в их деле, неустанно работая в их пользу и в литературе, и на конгрессах. В ответ на общее желание в Петербурге учреждена была особая комиссия для исследования вопроса о старокатоликах и для сношения с ними (она существует и до сих пор). Наши деятели одушевлены были самыми лучшими чувствами к старокатоликам и, понимая всю разность в национальных, исторических, церковных и прочих условиях и традициях, со всяким терпением относились к возникавшим разногласиям и недоумениям старокатоликов и готовы были сделать все, чтобы уравнять для них путь к вступлению в Церковь. Вначале это вожделенное дело представлялось близким и без особых трудностей осуществимым. Но время идет. Главные столпы старокатолического движения, воспитанные хотя и не в православных, но все же в церковных преданиях, один за другим сходят с жизненной арены, уступая место новым людям, столь же, может быть, искренним и самоотверженным, но не столь твердым в церковности, не жившим церковной жизнью; а окружает их по преимуществу мир протестантский, с которым они к тому же близки и по языку, и по общей гражданской жизни, и по университетскому образованию, и по самой, наконец, борьбе с Римом. Этим новым людям, не особенно твердым в церковности, при удаленности от Востока и неясном представлении о нем мир протестантский, естественно, может показаться и сродным, и близким, и нелегко им устоять против его незаметного, но постоянного влияния. Вот почему и наша Российская Церковь, не переставая и теперь сочувствовать и удивляться старокатоликам и всячески содействуя их достохвальному исканию церковной истины, начинает с некоторой тревогой смотреть на будущее этого движения: устоят ли старокатолики в своем первоначальном решении принадлежать только подлинной Вселенской Церкви и стремиться к единению с нею или же, увлекшись заманчивой и столь свойственной рационалистическому Западу мечтой восстановить истинную Церковь у себя дома, своими научными силами и своим разумом, уклонятся на распутья протестантства, к великому горю всех своих искренних друзей?.. Задача наша по отношению к ним должна состоять, по нашему мнению, в том, чтобы, не полагая им лишних преград к единению неуместной нетерпимостью и подозрительностью, но и не увлекаясь понятным желанием иметь полезных и многоученых союзников против Рима, серьезно и твердо, по совести и пред Христом раскрыть им нашу веру и неизменное убеждение в том, что только наша, Восточная Православная Церковь, неповрежденно сохранившая всецелый залог Христов, есть в настоящее время Церковь Вселенская, и тем на самом деле показать им, что они должны иметь в виду и на что решиться, если действительно верят в спасительность пребывания в Церкви и искренне желают единения с нею. Наша любовь и наша молитва должны сделать эти нелегкие для гордого ума условия удобоприемлемыми для старокатоликов...

Да прострется наша любовь и на живущих среди нас заблудших братий наших. Рядом с нами стоят древние христианские общины: несториане, армяне, копты и пр., отделившиеся много веков от Церкви, но не потерявшие ни церковного устройства, ни иерархии и в настоящее время, по крайней мере в лице самых передовых своих членов, начинающие иногда приходить к сознанию неправоты своего отпадения. Привлечь снова в лоно единой Церкви этих людей, рядом с нами живущих, весьма близких к нам по культуре, нравам и обычаям и, в особенности, по складу церковной жизни и по типу благочестия, является ближайшей задачей нашей Церкви и нашим непременным и прямым долгом, исполнив который мы не только бы возродили к новой церковной жизни эти древние общины, но и для самой Церкви со временем открыли бы новый источник сильных и усердных тружеников в общем церковном деле...

«Церковные ведомости», 14 июня 1903 г., № 24, с. 252 — 255, 256.

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий