Пургасова Русь

Со столь категоричным утверждением нельзя согласиться. И в поисках ответа на выделенные В. В. Седовым вопросы обращают на себя внимание некоторые принципиально важные моменты, содержащиеся в вышеприведенных летописных известиях, которые совершенно не согласуются, как я подчеркивал в 2004 г., с распространенным мнением о мордовской природе «Пургасовой Руси», якобы обязанной своим названием русским, в силу каких-то причин покинувших свои земли и переселившихся в земли мордвы. Во-первых, «Пургасова Русь» воюет как с русскими князьями, так и с собственно мордвой, возглавляемой Пурешом, союзником Юрия Всеволодовича. Во-вторых, особенная ожесточенность в противостоянии русских князей и «Пургасовой Руси»: первые не только нещадно избивают ее жителей, но и уничтожают посреди зимы запасы продовольствия (хлеб, скот) и села, тем самым обрекая оставшихся в живых на явную смерть. Пургас же, подступив к Нижнему Новгороду, в его предместье безжалостно предает огню православные святыни — Благовещенский монастырь и церковь. В-третьих, «Пургасову Русь» летописец хотя и локализует на мордовских землях, но вместе с тем видит в ней особую территорию («Пургасова волость» Мордовской земли) и отделяет ее население от собственно мордовского («Пурешев сын с половцами победил Пургаса, и перебил всю мордву и Русь Пургасову»). И при этом сам, будучи русским, нисколько не считает ее близкой себе ни по крови, ни по вере. В-четвертых, отсутствие аналогов «Пургасовой Руси» в названии колонизуемых русскими земель25. Более того, термин «Русь» стал использоваться применительно к Волго-Окскому междуречью только после монгольского нашествия. Как отмечал А. А. Шахматов, "вообще с середины XIII в. имя Русь начинает употребляться для обозначения Суздальской области"26.

Все перечисленное заставляет говорить о «Пургасовой Руси» как об этническом образовании, уходящем в глубокое прошлое, и не имевшем даже в XIII в., как подчеркивал в 1986 и 1993 гг. А. Г. Кузьмин, «отношения ни к Киеву, ни к Владимиро-Суздальской земле», и обособленно стоявшем «от основных русских центров» (Кузьмин локализовывал ее на нижней Оке)27. И это этническое образование надлежит рассматривать в одном ряду с другими территориями, также известными по памятникам как Русь. Русская история, на что неоднократно указывали в дореволюционное время, начиная с М. В. Ломоносова, антинорманисты, и в чем с ними, под давлением неоспоримых фактов, соглашались их оппоненты (например, Г. Ф. Миллер, Н. М. Карамзин, И. С. Фатер, И. П. Боричевский, С. М. Соловьев, М. П. Погодин и др.), а из наших современников на протяжении нескольких десятилетий речь об этом вел Кузьмин. Не ограничиваясь одной только Киевской Русью, и параллельно с ней и даже задолго до нее существовавших других русских образований, Кузьмин свел воедино многочисленные свидетельства иностранных источников, зафиксировавших в Восточной и Западной Европе применительно ко второй половине I — началу II тысячелетия более десятка различных «Русий», в том числе и разного этнического происхождения. Это четыре Руси на южном и восточном побережьях Балтийского моря (о. Рюген ... Русия, Ругия, Рутения, Руйяна, устье Немана, устье Западной Двины, западная часть нынешней Эстонии ... провинция Роталия-Русия и Вик с островами Эзель и Даго), Русь Прикарпатская, Приазовская (Тмутаракань), Прикаспийская, Подунайская (Ругиланд-Русия). Причем основная часть известий о руси (первоначально руги, но со временем почти повсеместно вытесненное именем «русы») практически не задействована в науке, поскольку "они не укладываются в принятые норманистские и антинорманистские концепции начала Руси"28.

Прояснить ситуацию с «Пургасовой Русью» и ее истоками, возможно и ее локализацию, вполне могут антропологические данные, собранные в 1955 — 1958 гг. и приведенные К. Ю. Марк в 1960 и 1965 годах. Говоря о пяти антропологических комплексах на территории Мордовии — северо-западном, восточном, западном, центральном и северо-восточном, она выделила в рамках восточного особый антропологический тип, назвав его «сурским», так как основные его представители занимают бассейн р. Суры. По уточнению Марк, это «почти все эрзянские группы, терюхане, а также мокшанские группы, которые живут на востоке Пензенской области», причем наиболее характерными группами этого типа являются эрзянские в восточных районах современной Мордовии. И по своим признакам данный тип отличается, обращала она внимание, как от мокши, так и от эрзи, и наиболее близок к «ильменскому типу», который был выделен «среди русских, живущих в окрестностях Ильменского озера». Подобное заключение еще более усиливают два момента: во-первых, имя Пургас на эрзянском языке означает «гром» (Пургас-пургине), что заставляет вспомнить славяно-русского Перуна-громовержца. Во-вторых, наименование владений Пургаса славянским словом «волость» говорит в пользу славяноязычия ее населения. Марк вместе с тем констатировала, что представители выделяемого ею антропологического типа "имеют сходство также с некоторыми группами западнобалтийского типа, в особенности с эстонцами Пярнуского района..."29.

Пярнуский район — это Западная Эстония, где в древности находилась одна из прибалтийских Русий — Роталия-Русь. Именно об этой Руси, писал Кузьмин, много говорится в «Датской хронике» Саксона Грамматика (начало XIII в.), именно с ней датчане вели многовековые войны на море и на суше, именно ее жители — «русские» — в 1343 — 1345 гг. возглавили восстание против Ливонского ордена, а «русские» села и позднее будут упоминаться в ее пределах. Эти же земли отнес к «Руссии-тюрк» и комментатор Адама Бременского, и в ее границах Кузьмин помещал «Остров русов» восточных авторов, видя в нем остров Саарема (Эзель), буквально «Островная земля», именуемый исландскими сагами «Holmgarpr» и переносившими это имя по созвучию и на «Новгород». Под «Руссией-тюрк» историк понимал Аланскую Русь (или Норманский каганат), созданную в IX в. русами-аланами после их переселения с Дона из пределов разгромленного хазарами и венграми Росского каганата30.

Проникновение русов вглубь Восточно-Европейской равнины связано с началом функционирования Балтийско-Волжского пути (о давно привычных русских купцах в Волжской Болгарии писал в 921/922 гг. ибн-Фадлан). И нумизматический материал весьма точно указывает на те территории, откуда вышли русы, открывшие эту торговую магистраль, на протяжении нескольких столетий снабжавшую арабским серебром Восточную и Западную Европу, и долгое время ее контролировавшие. Так, в 1956 г. В. Л. Янин отмечал, что до первой трети IX в. включительно «основная и при том сравнительно более ранняя группа западноевропейских кладов» дирхем обнаружена в "землях балтийских славян"31. В 1998 г. археолог А. Н. Кирпичников на основе самых последних данных уточнил, что «до середины IX в. не устанавливается» сколько-нибудь значительного проникновения арабских монет "на о. Готланд и в материковую Швецию (больше их обнаруживается в областях западных славян)"32. И это притом, что начало дирхемной торговли ученые относят сейчас к 50-м — 60-м годам VIII в.33, то есть долгое время эта торговля по существу не затрагивала шведов. А это значит, что распространенные в литературе утверждения об открытии скандинавскими купцами и воинами Балтийско-Волжского пути и установлении ими «торговых контактов сарабским миром» и что "ранний этап восточноевропейской торговли следует рассматривать как норманско-арабский"34, не соответствуют истине и являются плодом многовекового заблуждения, относящего русь к скандинавскому миру (история скандинавских народов, что хорошо известно, не знает никакой скандинавской руси).

«Огромное скопление кладов» восточных монет «в районе Приладожья и их состав указывают, резюмировал в 1968 г. В. М. Потин, на теснейшие связи этой части Руси с южным берегом Балтийского моря». Он же подчеркнул факт давнего установления «безусловного родства» древнерусских и южнобалтийских кладов и вместе с тем их довольно «резкое» отличие от скандинавских, в том числе и от готландских кладов. Так, если в скандинавских кладах очень высокий процент английских денариев, то в южнобалтийских и русских они составляют «незначительное количество», и в них преобладают монеты германского чекана. По мнению Потина, это свидетельство того, что контрагентами восточных славян в балтийской торговле могли быть только южнобалтийские славяне35. Балтийская торговля, возникнув как чисто славянское явление, объединяющее балтийских и восточных сородичей, лишь со временем втянула в свою орбиту какую-то часть скандинавов, причем преимущественно жителей островов Борнхольма и Готланда. То, что посредством именно славянских купцов норманны были приобщены к торговле, демонстрируют скандинавские языки, которые содержат такие славянские заимствования (знаковые по своей сущности), как «lodhia» лодья (грузовое судно), «torg» торг (рынок, торговая площадь), «besman» («bisman») — безмен и другие36. Исходя из того, что слово «torg» распространилось по всему скандинавскому северу, до Дании и Норвегии, "мы должны признать, — резонно заключал в 1912 г. С. Н. Сыромятников, кстати, видевший в варягах норманнов, ... что люди, приходившие торговать в скандинавские страны и приносившие с собою арабские монеты, были славянами"37.

С нумизматическими данными полностью согласуются показания Повести временных лет. Во-первых, она прямо указывает на славянский язык варягов (варяжской руси): по приходу в Восточную Европу они основывают города, носящие чисто славянские названия ... Новгород, Белоозеро, Изборск (среди названий русских городов IX — X вв. лингвисты констатируют совершенное отсутствие скандинавских названий38). Во-вторых, в ее недатированной части граница расселения варягов локализуется довольно четко: они сидят, пояснял летописец конца X в.39, по Варяжскому морю «к востоку — до предела Симова, и по тому же морю к западу — до земли Английской...». Земля «Английская» — это не Англия, как ошибочно считают и ныне (собственно Англия именуется в летописи Британией40), а южная часть Ютландского полуострова41. И в его юго-восточной части обитали до своего переселения в Британию англо-саксы (отсюда «земля Английская» летописи, сохранившаяся в названии современной провинция Angeln земли Шлезвиг-Голштейн ФРГ), с которыми на Балтике долго ассоциировались датчане. С англо-саксами на востоке соседили «варины», «вары», «вагры», населявшие Вагрию, то есть собственно варяги, имя которых затем перешло на всех жителей Южной Балтики, в том числе на тех, кто населял вышеназванные балтийские Русии, то есть на русов42. На Южную Балтику как родину варягов указывает их языческие верования и прежде всего Перун, бог варяго-русской дружины (при утверждении договора 911 г. византийцы "целовавше сами крест, а Олга водивше на роту, и мужи его по рускому закону кляшася оружьем своим и Перуном, богом своим..."43), и которому поклонялись на всем славянском Поморье. В пользу южнобалтийского происхождения варягов и руси дополнительно говорит массовый археологический, антропологический и лингвистический материал, а также западноевропейская историографическая традиция, впервые озвученная в 1549 г. С. Герберштейном, а также свидетельства арабских авторов.

В 20-х-40-х годах XIX в. М. П. Погодин установил, что «Симов предел», до которого доходили поселения варягов, летописец начинал с Волжской Болгарии, а не с южных берегов Каспийского моря, как это утверждалось в нашей историографии под влиянием византийских хроник44. В наше время Кузьмин показал, что в Повести временных лет "под «этнонимом „варяги“ упоминаются три разных этноса. Самое раннее ... глухое упоминание о варягах, живущих от земли англов (южная Ютландия) до „предела Симова“, под которым подразумевается Волжская Булгария (с X в. волжские болгары и население Нижнего Поволжья считались потомками библейского Сима). Иными словами, „варяги“ здесь обозначают все население, разбросанное по Волго-Балтийскому пути», то есть он является территориальным определением. Опираясь на археологический материал, связанный с Южной Балтикой, Кузьмин говорил о двух больших волнах переселений по Волго-Балтийскому пути с Запада на Восток: в конце VIII и середине IX в., которые включали в себя балтийских славян, в состав которых входила славяноязычная русь, а также фризов, вместе уходивших от натиска Франкской империи (переселенческий поток захватил собой и Скандинавский полуостров: южнобалтийская керамика известна в большом количестве вплоть до Средней Швеции, а в X в. она преобладала в Бирке45).

Страницы: 1 2 3 4 5

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий