Пургасова Русь

Причем, подчеркивал Кузьмин, по всему этому пути «не видно зримых следов межэтнических конфликтов, а ассимиляция местного населения проходила на жизни нескольких поколений», что «конечным пунктом пути, равно как и крайней областью расселения самих балтийских славян и варягов, являлся Булгар...», и именно по этому пути «сложился союз двух славянских (кривичей и новгородских словен) и трех угро-финских племен (чудь, весь и меря), „пригласивших“ Рюрика с варягами». Отметил Кузьмин и тот факт, что "на Волго-Балтийском пути, активную роль на котором играли славяне и русы, на протяжении столетий будет удерживаться новгородская гривна, ориентированная на фунт Карла Великого (409 г), составляя ровно половину этого фунта"46.

Из вышеприведенного следует, что «Пургасова Русь» могла представлять собою остаток тех варягов (варяжской руси), которые, давно оторвавшись от своих сородичей, влившихся в состав населения Древнерусского государства, жили в соседстве с Волжской Болгарией и мордвой, имея давние и теснейшие связи с ними, в том числе политические. В силу этого болгары-мусульмане, языческие мордва и «Пургасова Русь» вместе и энергично выступали против владимирских князей, стремившихся кардинально поменять ситуацию, в рамках которой на протяжении нескольких столетий жили эти народы. Но есть еще одно объяснение «Пургасовой Руси». В 1998 г. Е. С. Галкина и А. Г. Кузьмин высказали предположение, что она представляет собой реликт русов-алан Подонья (Руссии-тюрк)47. В 2002 г. Е. С. Галкина, показав существование в южных пределах Восточной Европы военно-торгового Русского каганата и отождествив его с салтово-маяцкой археологической культурой (верховья Северского Донца, Оскола, среднее и частично верхнее течение Дона), утверждала, что после гибели этого государства во второй четверти IX в. под ударами венгров, направляемых Хазарией, часть русов через Средний и Верхний Дон и Оку вышла в пределы современной Рязанской области (рядом с нынешней Рязанью в селе Алекановке, население которого признается вятическим, найдены памятники аланского письма, датируемые X веком. В них автор видит свидетельство завершения процесса ассимиляции славянами руссов). Другая часть русов тем же путем вышла на Волгу. По мнению Галкиной, «Пургасова Русь» «к русским княжествам отношения не имела. Иначе бы летописец пояснил, что заставило русских участвовать в набегах против своих соотечественников. Это какой-то этнос, носивший имя „русь“, но совершенно обособленный. Также очевидно, что читателям XIII в. не нужно было пояснять, кто это такие». Свои наблюдения исследовательница завершала словами: "Были ли это салтовские русы — покажут археологические раскопки. А Волжский путь выводил мигрантов на берега Балтийского моря, с населением которого у русов были давние торговые контакты"48.

Но в науке, вообще-то, имеется очень важный археологический и антропологический материал, который согласуется с высказанным предположением. Так, в 1959 г. А. Е. Алихова подчеркивала, что возникновение у мордвы в VII — XI вв. обряда захоронения женщин на боку, в позе спящей с подогнутыми ногами (особенно у мокши), связано с продвижением в их земли аланских племен, у которых этот обряд был широко распространен. И эти носители салтово-маяцкой культуры, возможно, с падением Хазарского каганата вторглись в мордовские земли и растворились среди местного населения. При этом она не исключала, что пришельцы были уже частично русифицированы, на что указывает сходство керамики мордовских могильников XII — XIV вв. с керамикой русского левобережного Цимлянского городища (Алихова также указала, что в мордовских захоронениях VIII — IX вв. обнаружены удила с прямыми псалиями, которые «были особенно характерны для салтовской культуры», стремена, перстни, которые находят себе параллели среди салтовских вещей, серьги и топоры салтовского типа, и что в детских захоронениях часто встречается яичная скорлупа, а данный обычай был известен в Салтовском могильнике)49. В 1960 и 1965 гг. К. Ю. Марк констатировала, что западный антропологический комплекс, характерный «для мокши Зубово-Полянского района и русских Поимского района Пензенской области», имеет южное происхождение и, возможно, связан с иранским влиянием50. В 2004 г. Н. Ф. Мокшин отметил, во-первых, что «пласт иранизмов в мордовской лексике довольно значителен и, что особенно интересно, весьма схож в обоих мордовских языках, что позволяет предположить, что иранизмы мордва восприняла в то время, когда была еще относительно единой», во-вторых, что среди мордвы широко были распространены "изделия аланских ремесленников"51.

Таким образом, мнение о мордовском характере «Пургасовой Руси» порождено лишь тем фактом, что летописи локализуют ее в «земле Мордовской» и подчеркивают ее тесную связь с мордвой. Приведенный археологический и антропологический материал противоречит как этой версии, так и точке зрения, что ее население состояло из переселенцев-славян, вышедших из русских пределов в привычном понимании (Муромских, Черниговских, Владимирских, Рязанских). И этот же материал позволяет говорить о двух истоках «Пургасовой Руси» — северо-западной (или южно- и восточнобалтийской) и южной (аланской), а также о ее принадлежности к языческой вере.

Страницы: 1 2 3 4 5

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий