Российское духовенство и свержение монархии в 1917 году (продолжение)

Приложение I к № 687

Выписка из протокола Соборного совета (№ 36, ст. 22) о «Послании» крестья­нина М. Никонова

23 ноября 1917 г.

Соборный Совет СЛУШАЛИ: «Послание» крестьянина Семендяевского Богояв­ленского прихода, Тверской губ[ернии], Калязинского уезда, дер[евни] Калуг, Михаила Никонова о предании анафеме и проклятию всех изменников родины, надругавшихся над присягой, и о принятии мер к побуждению пастырей Церкви соблюдать требования цер­ковной дисциплины.

ПОСТАНОВИЛИ: «Послание» препроводить в Отдел о церковной дисциплине. ГАРФ. Ф. 3431. On. 1. Д. 318. Л. 35. Машинопись. Подлинник.

Приложение II к № 687

Доклад члена Поместного собора РПЦ священника Василия Беляева на заседа­нии IV Подотдела соборного Отдела «О церковной дисциплине»1

3 октября 1917 г.2

В Отдел Всероссийского Церковного Собора «О дисциплине» члена Собора священника Василия Беляева Доклад

Революцией вызваны такие явления, которые, оставаясь в плоскости церковно-гражданской, крайне смущают совесть верующих. К таким явлениям в первую очередь нужно отнести присягу на верноподданство бывшему императору Николаю II. Что этот вопрос действительно волнует совесть верующих и ставит в тяжелое положение пастырей, видно хотя бы из следующих фактов. К пишущему эти строки в первой по­ловине марта месяца [1917 года] обратилась одна из учительниц земских школ с тре­бованием категорического ответа на вопрос, свободна ли она от присяги, данной им­ператору Николаю II. Если не свободна, то просит освободить с тем, чтобы ей была да­на возможность с спокойной совестью работать в новой России. В мае месяце пишу­щий эти строки имел публичный разговор с одним из старообрядцев, который всех православных называл клятвопреступниками за то, что они, не будучи освобождены от присяги императору Николаю II, признали Временное правительство. Наконец, в сентябре месяце автору доклада поступило от одного из священников следующее письмо: «Смею обратиться к вам, как делегату нашей епархии, нельзя ли Вам возбудить вопрос пред членами Собора об освобождении православных верующих от при­сяги, данной Николаю II при вступлении его на престол, так как истинно верующие в сомнении относительно этого вопроса».

И в самом деле, вопрос о присяге — один из кардинальных вопросов церковной дис­циплины, как вопрос совести в связи с практическим осуществлением гражданских прав и обязанностей. От того или иного решения этого вопроса зависит отношение православ­ного христианина к политике, отношение к творцам политики, кто бы они ни были: им­ператоры ли то, президенты ли?.. И является [ли] совершенно необходимым для правос­лавно-христианского сознания решить вопросы:

1) Допустима ли присяга вообще в верности правителям?
2)    Если допустима, то безгранично ли действие присяги?
3)    Если действие присяги не безгранично, то в каких случаях и кем верующие долж­ны быть освобождаемы от клятвы?
4)    Акт отречения императора Николая П-го — достаточный ли повод для православ­ных считать себя свободными от данной присяги?
5)    Сами ли православные, каждый в отдельности, в известных случаях считают се­бя свободными от присяги, или же требуется авторитет Церкви?
6)    Если требуется авторитет Церкви, то не являемся ли мы клятвопреступниками, как сами себя освободившие от обязательств присяги?
7)    И если на нас лежит грех клятвопреступничества, то не должно ли Собору осво­бодить совесть верующих?3

Священник Василий Беляев». ГАРФ. Ф. 3431. On. 1. Д. 318. Л. 33-34. Рукопись. Подлинник.

Отдел Поместного собора РПЦ «О церковной дисциплине» был сформирован 30 авгус­та 1917 г. Его председателем стал митрополит Киевский Владимир (Богоявленский). В этом от­деле, как и в других соборных отделах, для решения узких вопросов были образованы подот­
делы (Деяния Священного Собора Православной Российской Церкви 1917—1918 гг. М., 1994. Т. 1.
С. 43, 153-154).

Василий Алексеевич Беляев — священник Николаевской церкви села Уруги Мещовского уез­да Калужской епархии, член Поместного собора по избранию (Деяния Священного Собора... Т. 1. 1994. С. 64).
Текст доклада был написан 3 октября 1917 г., о чём в конце его имеется соответствующая помета. Зачитан же он был на заседании названного Подотдела 21 марта (3 апреля) 1918г.
21 марта (3 апреля), при обсуждении доклада В. Беляева и «Послания» М. Никонова проз­вучали, среди прочих выступлений делегатов Поместного собора, следующие (которые приводятся в источнике в изложении):

«Свящ[енник] о[тец] В.А. Беляев, ссылаясь на смущающий совесть верующих и ставящий t тяжёлое положение пастырей неразрешённый до сих пор вопрос о присяге бывшему Императору Николаю П-му, находит нужным решить так или иначе этот вопрос в связи с принципиальными, указанными в его докладе, вопросами о церковной присяге вообще при новом политическом строе и при частой смене государственной власти.

В.А. Демидов полагает, что ещё бывший Свят[ейший] Синод мог бы издать акт, осво­бождающий от присяги бывшему Императору Николаю П-му, ввиду его отречения, засвиде­тельствованного историческим документом, тем более, что при политическом перевороте произошла и преемственность власти; вопрос же о «помазанничестве» государя он находит частным вопросом, акт же об освобождении от присяги считает издать необходимым, что и мог бы сделать Церковный Собор; он полагает, что не следует углубляться в академическое исследование вопроса о присяге вообще, а необходимо решить вопрос в практическом при­ложении к жизни.

Прот[оиерей] о[тец] А.Г. Альбицкий, приведя справку о подробностях политического пе­реворота и обстоятельствах отречения от Престола бывшего Императора Николая П-го, нахо­дит для решения этого вопроса установить непрерывную преемственность власти, причём по­путно должен возникнуть вопрос и о том, всякой ли власти должно присягать или только соз­дающейся законным порядком и опирающейся на основные законы вне зависимости от того или иного политического строя. Чтобы решать такие вопросы, надо их исследовать и канони­чески, и юридически, и исторически, что вследствие недостатка оставшегося краткого време­ни у Собора сделать это теперь не представляется возможным. А без этого Подотдел не может вынести своего заключения; он предлагает обсуждение этого вопроса отклонить отчасти и по­тому, что, по его мнению, в принципе этот вопрос относится не столько к церковной дисцип­лине, сколько к Отделам, занимающимся разрешением богословских вопросов, тем более, что вопрос этот связан с вопросом и о «Помазанничестве».

В.Я. Бахметьев полагает, что до решения принципиального вопроса о присяге и взаимо­отношении между Церковью и политической жизнью выносить решения нельзя, по отношению же к присяге бывшему Императору Николаю П-му, — сейчас не следует издавать никаких ак­тов ни Церковному Собору, ни Высшему Церковному Управлению. С этим делом надо обож­дать впредь до того времени, когда и политическая и общественная жизнь войдёт в нормаль­ную колею. Принципиальные же вопросы о церковной присяге по отношению к политической власти вообще, — должны на Соборе быть подробно рассмотрены, ибо они теперь очень важ­ны. Поэтому Подотдел, не имея в среде своих членов, могущих сделать по этому вопросу обс­тоятельный и всесторонне обоснованный доклад, мог бы просить членов Собора — профессо­ров и вообще людей науки взять на себя труд заняться этими вопросами. Подотдел же тем вре­менем может иметь суждения, которые послужат материалом для доклада в Отдел «О церков­ной дисциплине».

Свящ[енник] о[тец] М.Ф. Марин высказывается за решение прежде вопроса о религиозной присяге вообще, а потом уже вопроса о присяге бывшему Императору Николаю П-му.

Протоиерей о[тец] Д.В. Рождественский высказывает мнение, не следует ли этот вопрос откло­нить, как направленный не по принадлежности. Но затем приходит к заключению, что Подотдел мо­жет заняться обсуждением этого вопроса, если не теперь, по краткости оставшегося в распоряжении текущей сессии Собора времени, то в третьей сессии, если таковая будет.

Протоиерей о[тец] Е.И. Бекаревич думает, что Подотдел не может дать своего заключения по данному вопросу, ибо вопрос слишком сложен, нужны и силы, нужно и время, чтобы его всесто­ронне разобрать; все сейчас заняты текущей работой в многочисленных Отделах, и заняться этим вопросом сейчас нет возможности, выносить же решение от малочисленного и слабого силами Под­отдела не следует, лучше отказаться от него.

Свящ[енник] о[тец] С.А. Сабинин стоит на той точке зрения, что, не вдаваясь сейчас в подробности сущности и формы церковной присяги, надо ознакомиться с обстоятельствами от­речения бывшего Императора Николая П-го от престола и тогда уже издать тот или иной акт, при чём полагает, что на будущее время Церковь не должна себя связывать присягой ни с какой политической властью, часто сменяющейся и состоящей из разных партий...» (ГАРФ. Ф. 3431. Оп. 1. Д. 318. Л. 4-4об.).

Приложение III к № 687

Доклад члена Поместного собора РПЦ профессора Московской духовной акаде­мии С.С. Глаголева по вопросу «О присяге правительству на верность вообще и в част­ности — бывшему Государю Императору Николаю 11-му»1 на заседании IV Подотдела соборного Отдела «О церковной дисциплине»

20 июля (2 августа) 1918 г.

Докладчик, определив присягу как частный вид клятвы и сделав краткий обзор по­нятия о клятве, отношениях к ней и значении ее с древнейших времён и до нашего вре­мени, изложил свои выводы по данному вопросу в следующих шести положениях:

1. Клятва в самом широком смысле есть утверждение или отрицание чего-нибудь соединённое с признанием особенно сильной ответственности за правдивость своихслов. Призывание имени Божия в клятве выражает, что утверждаемая правда есть правда Божия, а ложь по отношению к клятве есть преступное нарушение обязанности к Богу.

1. Нужда в клятве вытекает: 1) из сознания, что мы не можем быть постоянно прав­дивыми и 2) из сознания, что в данном случае неправдивость может сопровождаться осо­бенно вредными последствиями.
2. конечно тот, чтобы ему верили без клятвы. Да и кроме того частое произнесение клят­вы несомненно заключает в себе признание неважного — важным, человеческого — Божиим, суетного — существенным. Поэтому ещё в Ветхом Завете была дана заповедь: «Не произноси имени Господа Бога твоего напрасно; ибо Господь не оставит без на­казания того, кто произносит имя Его напрасно». «Не произноси ложного свидетель­
ства на ближнего твоего« [Исход, гл. 20, ст. 7 и 16]. В Новом Завете — Еванг[елие] от Матф[ея], гл. 5, ст. 33-37: «Еще слышали вы, что сказано древним: „не преступай клятвы твоей" [Лев. 19, 12], [Вт. 23, 21]. А Я говорю вам: не клянись вовсе: ни небом, потому что оно — Престол Божий; ни землею, потому что она — подножие ног Его; ни Иерусалимом, потому что он — город великого Царя. Ни головою твоею не клянись, потому что не можешь ни одного волоса сделать белым или черным. Но да будет сло­во ваше: „да, да", „нет, нет"; а что сверх того, то от лукавого». И Соб[орное] Посл[ание] Апост[ола] Иакова, гл. 5, ст. 12: «Прежде же всего, братия мои, ни клянитесь ни небом, ни землею, и никакою другою клятвою; но да будет у вас „да, да" и „нет, нет", дабы вам не подпасть осуждению» — содержится повеление не клясться, но это — идеал, затем смысл этого требования, конечно, тот, что человек должен вести се­бя так, чтобы его словам доверяли без клятвы, хотя при жестоковыйности человека хорошо, если его слова с клятвою считаются заслуживающими безусловного дове­рия2. Если бы человечество поднялось на такую нравственную высоту, что при клят­ве всегда говорилась бы только правда, то тогда на Земле стало бы нечто вроде Царства Божия. Поэтому нам нечего говорить об отмене клятвы, а нужно только го­ворить о размерах её применения.
Наша нравственная слабость создаёт нужду в клятве, но идеал христианина4. Присяга есть клятва, установленная и требуемая гражданскими или церковными за­конами в отдельных случаях и для отдельных целей. В клятве без присяги преобладает элемент религиозный, в присяге — элемент правовой, а элемент религиозный иногда может совсем отсутствовать. Под присягою дается или утверждение, или обещание чего-либо.

1.Нарушение клятвы и присяги есть преступление, но квалификация этого преступле­ ния должна быть определяема различно в каждом отдельном случае. Нарушение присяги может быть большим преступлением, чем убийство ближнего, и меньшим, чем похищение
одного яблока из громадного сада. Иногда нарушение присяги может казаться обязанностью для христианина, именно при противонравственных требованиях правительства, которому была дана присяга на верность. Но здесь можно разуметь, что и в присяге разумелось право её нарушения при безнравственных требованиях правительства, или нужно признать, что
дававший присягу видел неморальные элементы3 присяги, но по страху и необходимости принёс её. Тогда он виновен, но как?
2. При обсуждении вопроса о нарушении присяги бывшему государю Императору Николаю Н-му нужно иметь в виду, что произошло не отречение Николая П-го, а сверже­ ние его с Престола, и не только свержение его, но и самого Престола (принципов: правос­
лавия, самодержавия и народности). Если бы государь по доброй воле4 удалился на по­кой, то тогда не могло бы быть речи о клятвопреступлении, но для многих несомненно, что в акте отречения Николая И-го момента свободной воли не было.Факт нарушения присяги революционным путём спокойно приняли: 1) по страху — несомненные консерваторы — некоторая часть духовенства и дворянства, 2) по расчёту -купцы, мечтавшие поставить капитал на место аристократии рода, 3) люди разных про­фессий и классов, верившие в различной мере в благие последствия переворота. Эти лю­ди (с их точки зрения) ради предполагаемого блага совершили действительное зло — на­рушили слово, данное с клятвою. Виновность их несомненна; можно лишь говорить о смягчающих обстоятельствах, если таковые найдутся.Свержение властителя может иметь для себя основания в явной преступности его деяний, в безусловно ясном вреде от его правления, в наличности у властителя злой во­ли. Но в глубине своей совести, по тщательном испытании её, может сказать, что это бы­ло у властителя5, то едва ли совершил грех, но любопытно было бы увидеть, чтобы кто-нибудь с внутренней уверенностью решился сказать это.Если даже правление властителя и явно пагубно, то прежде насилия над ним должны быть употреблены другие средства для его вразумления. Были ли использованы все такие средства? Затем мудрено было не видеть, что переворот совершился не во имя Церкви, а против Церкви. Кто хочет быть сыном Церкви и отрекается от охранителя её блага, едва ли может сказать, что он поступает по заповедям.Но каждый в этом деянии отречения ответит пред Богом сам за себя.Отрекался и Петр6, но он принёс достойные плоды покаяния7. Нужно и нам оду­маться и принести достойные плоды покаяния. Заповеди для апостолов — заповеди не для всех. Это — идеал для всех.Присяга чем шире по объёму и времени, тем менее обязательна8.

ГАРФ. Ф. 3431. On. 1. Д. 318. Л. 41-42. Протокол заседания. Рукопись. Подлинник.

Доклад в источнике приводится в развёрнутом изложении. Он содержится в протоколе за­седания IV Подотдела соборного Отдела «О церковной дисциплине», состоявшемся 20 июля (2 ав­ густа) 1918г.
Так в тексте (фраза приводится по источнику).
Так в тексте.
Здесь и далее выделено в источнике подчеркиванием.
Имеется в виду император Николай II.
Имеется в виду евангельское повествование об отречении апостола Петра, см.: [Мк. 14, 66-72].
Перефраз евангельских слов, см.: [Мф. 3, 8].
После доклада Глаголева, во время обмена мнений, прозвучали, среди прочих, следующие
реплики членов собора (приводящиеся в источнике в изложении):

«...С.С. Глаголев считает, что на присягу надо взглянуть с точки зрения двух обстоятельств: до отречения государя от Престола у нас был религиозный союз с государством, с Государем, как представителем всего православного населения. Тогда клятва носит мистический характер и отре­каться от неё нельзя. Если же, как теперь, связь государства с Церковью порывается, то верующие могут быть свободны от присяги.

А.В. Васильев говорит, что народ не составляет чего-либо целостного и единственного, всегда происходит борьба, власть зачастую существует не по договору с народом, но лучше всякая власть, нежели анархия. Народ должен исполнять требования, не противоречащие его религиозным убеждениям, всякий образ правления будет требовать присяги. Церковь должна высказаться, следует ли восстанавливать присягу в том виде, в каком она была или нет: прися­га антихристианская связывает волю в отношении будущих поступков, такая присяга незакон­на и нежелательна.

С.С. Глаголев. При теократичности присяга естественна, но чем более происходит отдаление от Церкви, тем присяга нежелательнее.

Прот[оиерей] от[ец] А. Альбицкий, рассказывая о подробностях отречения от Престола бывш[его] Императора, находит, что Государственная] Дума не нарушила присяги, когда взяла власть в свои руки, в лице Думск[ого] Исполнительного Комитета. Поступила она так, выполняя свой долг пред страной, чтобы удержать начинавшуюся анархию. Кроме того, манифестом бывш[его] Государя власть преемственно была передана Велик[ому] Князю Михаилу Александро­вичу и Правительству, возникшему в Государственной] Думе.

Профефор] прот[оиерей] от[ец] Д. Рождественский находит, что тогда бы можно было считать освобождёнными себя от присяги, если бы позднейшими обстоятельствами не выясни­лось, что отречение [Николая II] было под давлением, что подтверждается всем отношением к бывшему Монарху сейчас же после переворота; присяга безусловна, а не постольку, поскольку. Ант[он] Владимирович] Карташев писал, что Свят[ейшему] Синоду следовало бы издать акт о снятии Помазания с б[ывшего] Государя, но кто осмелится поднять руку на Помазанника Божия. Велик[ий] Князь Михаил Александрович отказался занять Престол тоже под давлением. Если порядок нашей государственной и общественной жизни восстановится, Церковь может ли вновь освятить присягу или нет? — Может и должна, как цель благую, направленную в ограждение ми­ра и безопасности. С пропагандой против присяги со стороны социализма и еврейства пастырям и проповедникам надо бороться; нужно воспитывать народ в верности присяге и разъяснять её значение.

...В.Г. Рубцов говорит, что тем обстоятельством, что Церковь молилась и о бывшем Госу­даре, и за Временное Правительство, и ничего не сказала по поводу Помазанничества и благода­ти, народ был сбит с толку, он ждал указаний и разъяснений от высшей церковной власти, но и до сих пор не дождался. Связь государства с Церковью во многом повредила Церкви. Народная совесть теперь должна получить указания сверху, связывать или не связывать себя присягою, давать присягу или не давать, считать ли себя свободными от неё или нет...» (ГАРФ. Ф. 3431. Оп. 1 Д. 318. Л. 42^3).

Приложение IV к № 687

Выступление члена Поместного собора РПЦ архиепископа Астраханского Мит- рофана (Краснопольского) на заседании IV Подотдела соборного Отдела «О церков­ной дисциплине»1

20 июля (2 августа) 1918 г.

Архиепископ Митрофан Астраханский говорит, что к присяге надо относиться с некоторым трепетом, ибо клятва государственная есть высокий религиозный народ­ный акт, при котором весь народ связывает свою совесть. Уже одна мысль о наруше­нии клятвы ужасна, и если бы Государь не отрёкся сам, то все, надлежащим образом относящиеся к присяге, считали бы себя не свободными от присяги, но Государь сам освободил всех от присяги в силу обнародованного манифеста о своём отречении, чем и разрушил свою связь с народом по отношению к нему, как к Монарху. Так смотрели многие и из духовенства2, и если воля народная проявится в осуществлении новых форм политической жизни, то и духовенство, как носитель народной совести, будет должно дать присягу3.

ГАРФ. Ф. 3431. On. 1. Д. 318. Л. 42об. Протокол заседания. Рукопись. Подлинник.

В протоколе заседания выступление архиепископа Митрофана приводится в изложении.
По-видимому, речь идёт о позиции духовенства в период весны — лета 1917г.
Имеется в виду присяга какой-либо государственной власти: «новым формам политической жизни».

Приложение V к № 687

Выступление члена Поместного собора РПЦ епископа Чистопольского Анатолия (Грисюк) на заседании IV Подотдела соборного Отдела «О церковной дисциплине»1

20 июля (2 августа) 1918 г.

Епископ Чистопольский Анатолий находит, что Церковному Собору необходимо вынести своё авторитетное мнение по вопросу о присяге2, ибо этот вопрос давно уже тре­бует разрешения, чтобы успокоить совесть верующих, а для этого вопрос о присяге дол­жен быть всесторонне исследован здесь же на Церк[овном] Соборе.

ГАРФ. Ф. 3431. On. 1. Д. 318. Л. 43. Протокол заседания. Рукопись. Подлинник.

В протокольной записи выступление приводится в изложении. Выступление епископа Анатолия было заключительным на заседании Подотдела.
О верноподданнической присяге императору Николаю П.

Приложение VI к № 687

Из Записки митрополита Нижегородского и Арзамасского Сергия (Страгород- ского) «Православная Русская Церковь и Советская власть (к созыву Поместного Собора Православной Российской Церкви)»

20 декабря 1924 г.1

... .Если, например, в прошлом наша Русская православная церковь стояла за монархию и даже карала своей анафемой восстания против монарха, то это не обязывает нас оставать­ся при том же и теперь, при изменившихся условиях. Мы, совершенно не погрешая против


нашей веры и церкви, можем быть в гражданском отношении вполне лояльными к Советс­кой власти и, не держа камня за пазухой, работать в СССР на общее благо.

Мы знаем, что св[ятейший] патриарх своим архипастырским посланием, т[о] е[сть] самым торжественным и самым для Церкви официальным образом уже сделал заявление об отречении своём от всякой контрреволюционной политики церкви и о лояльности по отношению к Советской власти2. Это заявление имеет огромное значение для церковных кругов и нравственно обязательную силу для всех архиереев и вообще церковных деяте­лей. Но в строгом смысле его нельзя признать заявлением от лица церкви. Патриарх у нас возглавляет церковь, но отнюдь не мыслит и не действует за неё. Как сказано в начале3, полномочным выразителем голоса церкви у нас является Поместный Собор. Только пос­редством этого Собора мыслит и действует в собственном смысле церковь, только собор­ные определения выражают общецерковное сознание и обязательны для всех.

Таким образом, чтобы добиться разрешения4 на созыв Собора, мы должны предста­вить Правительству вполне гарантированное заявление о лояльности нашей церкви, а чтобы иметь в руках такое заявление, нам нужен Собор. Получается круг. Выход из него, может быть, кроется в том, чтобы в самую программу будущего Собора внести некото­рые пункты, ясно определяющие отношение нашей церкви к Советской власти и вообще к новому государственному и социальному строю, и представить эту программу Прави­тельству вместе с ходатайством о разрешении на созыв Собора. Пункты эти должны быть рассмотрены Собором в самом начале его занятия. Положительный ответ на них предос­тавит Собору возможность продолжать свои занятия и приступить к решению других назревших вопросов, собственно церковных; отрицательный же ответ будет же для Пра­вительства основанием распустить Собор раньше, чем он успеет что-либо сделать для церкви. Думается, Правительство даст нам возможность легально определить свою пози­цию и упорядочить наши церковные дела.

Что касается вышеуказанных пунктов, то первый из них должен определить отно­шение нашей Церкви к Советской власти.

Соборные рассуждения по этому пункту, мне думается, непременно должны кос­нуться и того чрезвычайно важного для верующих факта, что огромное большинство теперешних граждан СССР православно-верующих связано было присягой на вер­ность царственному5 тогда императору и его наследнику. Для неверующего, конечно, в этом нет никакого вопроса, но верующий не может (да и не должен) к этому так легко относиться. Клятва именем Божиим для нас есть величайшее обязательство, какое толь­ко мы можем взять на себя. Недаром Христос заповедал нам: «не клянися всяко», что­бы не подвергаться опасности солгать Богу. Правда, последний император (Михаил)6, отрекшись от престола в пользу народа, тем самым освободил своих подданных от при­сяги. Но этот факт остался как-то в тени, не был с достаточною ясностью и определён­ностью указан ни в соборных постановлениях7, ни в архипастырских посланиях, ни в Других каких-либо официальных церковных выступлениях того времени. Много веру­ющих душ, может быть, и теперь мучительно недоумевают пред вопросом, как им те­перь быть с присягой. Многие, принуждённые в силу обстоятельств служить в Красной армии или вообще на советской службе, может быть переживают весьма трагическую раздвоенность [между] своим теперешним гражданским долгом и прежде данной при­сягой. Может быть немало и таких, что из одной необходимости нарушить присягу потом и махнули рукой на веру. Очевидно, наш Собор не исполнил бы своего пастырско­го долга, если бы обошёл молчанием вопросы о присяге, предоставив верующим са­мим, кто как знает, разбираться в нём. [...]

Цит. по: Следственное дело... С. 789-790.

В период, прошедший после Поместного собора 1917—1918 гг. до написания «Записки» Сер гия (Страгородского), состоялся «Второй Поместный собор» РПЦ, начавший работу в конце апре­ля 1923 г. «Третий Поместный собор» проходил в октябре 1925 г. Два последнеупомянутых собора являлись так называемыми «обновленческими». В церковной традиции за ними утвердились наз­вание «разбойничьих соборов». Следующий Поместный собор РПЦ состоялся лишь в 1971 г. (см. подробнее: Фирсов С.Л. Указ. соч. С. 566-570). На них, а также на последующих соборах вопросы о присяге, обозначенные в настоящей «Записке» митрополита Сергия, остались неразрешёнными.
По-видимому, речь об одном из посланий, выпущенных патриархом Тихоном: к духовен­ству от 15 (28) июня 1923 пик верующим «Об отмежевании Церкви от контрреволюции», датиро­ванном августом того же года (Акты святейшего Тихона... С. 283-285, 296-297, 361-363).
См. также заявление Тихона в Верховный Суд РСФСР от 3 (16) июня 1923 Г., интервью Рос­сийскому Телеграфному агентству, опубликованном 15 (28) июня 1923 г., а также послание «Об отношении к существующей государственной власти» от 25 марта (7 апреля) 1925 г. (Там же. С. 280-283). Во всех названных документах заявлялось о признании Российской церковью Совет­ской власти, отмежевании духовенства от контрреволюции, о его лояльности к новому полити­ческому и социальному строю и проч.
В начале «Записки» (см.: Следственное дело... С. 784).
Разрешения советской власти.
Так в тексте.
Так в тексте.
Постановлениях Поместного собора РПЦ 1917—1918 гг.

№ 688. Из выступления священника Владимира Востокова1 на заседании По­местного собора РПЦ

22 января 1918 г2

В  этом зале слишком много было сказано о переживаемых ужасах и если ещё все их перечислять и описать, то можно было бы наполнить этот огромный зал книгами. Поэто­ му я уже не буду говорить об ужасах. Я хочу указать на тот корень, из которого создались эти ужасы. Я понимаю настоящее наше собрание как совет духовных врачей над опасно больной матерью — родиной. Когда врачи приходят лечить больного, то они не останав­ливаются на последних проявлениях болезни, но смотрят вглубь, исследуют коренную причину болезни. Так и в данном случае нужно обнаружить корень переживаемой роди­ ной болезни. С этой кафедры, перед алтарём просветителя России Св. Князя Владимира свидетельствую священническою совестью, что русский народ обманут, и до сих пор никто ему не сказал полной правды. Настал момент, когда Собор, как единственно закон­ ное и действительно избранное народом собрание, должен сказать народу святую правду,
не боясь никого, кроме Бога одного. [...] Сталкивание исторического поезда3 с пути про­ изошло в конце февраля 1917 года, чему содействовала прежде всего еврейско-масонская всемирная организация, бросившая в массы лозунги социализма, лозунги призрачной свободы. [...] Собор должен сказать, что в феврале-марте4 произведён насильственный переворот, который для православного христианина есть клятвопреступление, требую­щее очищения покаянием. Всем нам, начиная с Вашего Святейшества5 и кончая мною -последним Членом Собора, должно преклонить колена пред Богом и просить, чтобы Он простил нам наше попустительство развитию в стране злых учений и насилия. Только после всенародного искреннего покаяния умирится и возродится страна, и Бог возвысит нам Свою милость и благодать. А если мы будем только анафематствовать, без покаяния, без объявления правды народу, то нам скажут не без основания: «И вы повинны в том, что привело страну к преступлениям, за которые ныне раздаётся анафема6. Вы своим ма­лодушием попустительствовали развиваться злу и медлили называть факты и явления го­сударственной жизни их настоящими именами». [...] Пастыри Церкви, защитите душу народную! И если мы не скажем народу полной правды, не призовём его сейчас же к все­народному покаянию в определённых грехах, мы выйдем тогда из этой палаты соборной изменниками и предателями Церкви и Родины. В том, что сейчас говорю, я так непоколе­бимо убеждён, что не задумаюсь повторить то же, если бы мне сейчас и умереть предс­тояло. Необходимо возродить в умах людей идею чистой, центральной власти, затуманен­ную всероссийским обманом. Мы свергли царя и подчинились евреям! (Голоса членов Собора: Верно, верно...,). Единственное спасение русского народа — православный рус­ский мудрый царь. Только через избрание православного, мудрого, русского царя можно поставить Россию на путь добрый, исторический и восстановить добрый порядок. Пока же у нас не будет православно-мудрого царя, не будет у нас и порядка, а будет литься на­родная кровь, и центробежные силы будут разделять единый народ на враждующие куч­ки, пока исторический поезд7 наш совершенно не разобьётся или пока народы чужие не поработят нас как толпу, не способную к самостоятельной государственной жизни. [...] Все мы должны объединиться в одну христианскую семью под знаменем Св. Животворя­щего Креста и под руководством Святейшего Патриарха сказать, что социализм, призы­вающий будто бы к братству, есть явно антихристианское злое явление, что русский на­род ныне стал игралищем еврейско-масонских организаций, за которыми виден уже ан­тихрист в виде интернационального царя, что, играя фальшивою свободою, он куёт себе еврейско-масонское рабство. Если мы это скажем честно и открыто, то я не знаю, что бу­дет с нами, но знаю, что будет тогда жива Россия!8

Деяния Священного Собора... Т. 6. Деяние 67. М., 1996. С. 41-44.

Владимир Востоков — священник кафедрального собора г. Уфы, член Поместного собора по избранию от Уфимской епархии (Деяния Священного Собора... С. 66).

Накануне, 21 января (3 февраля) 1918 г. в печати был обнародован декрет Советской влас­ти «О свободе совести, церковных и религиозных обществах», известный также под названием «Об отделении церкви от государства и школы от церкви». Декрет был принят 20 января (2 февраля) 1918г. Его появление практически совпало по времени с обнародованием послания патриарха Ти­хона «Об анафематствовании творящих беззакония и гонителей веры и Церкви Православной» от 19 (1 февраля) (Известия. Пг., 1918. № 16 (280). С. 2; Церковные ведомости. Пг, 1918. Прибавле­ния к № 2. С. 98-99; Декреты Советской власти. М., Издательство политической литературы. 1957. Т. 1. 25 октября—16 марта 1918 г. С. 371-374; Деяния Священного Собора... Т. 6. Деяние 66. М., 1996. С. 4-5; Акты святейшего Тихона... С. 82-85).

Соответственно, на Поместном соборе 20-22 января 1918 г. шло обсуждение названных ак­тов правительства и церковной власти.

Автором проводилось сравнение исторического развития России с «поездом истории».
Феврале-марте 1917 года.
То есть с патриарха.
Имеется в виду послание патриарха Тихона от 19 января (1 февраля) 1918 г., текст которого
см. в приложении I к сему документу.
То есть Россия.
Выступление священника В. Востокова вызвало дискуссию. В ней, в частности, принял
участие и епископ Селенгинский Ефрем (Кузнецов). Выдержки из его речи см. в приложении II к
сему документу.

Несколько позже, летом 1918 г., в одном из подмосковных монастырей, беседуя со своим ду­ховником — иеромонахом Василием — о. Владимир Востоков практически воспроизвёл по смыслу свою речь, сказанную на Поместном соборе. Её суть сводилась к необходимости восстановления в России монархии. Духовник ответил так: «Всё сказанное вами верно. Но для осуществления ваших надежд подвиг нужен. Слишком глубок общероссийский грех в клятвопреступлениях и непротив­лении злу, начиная с 2 марта 1917 г. и с октября того же 1917 г. И потому необходимо немедленно всероссийски начать высокий и глубокий подвиг...» (цит. по: Страж Дома Господня. Патриарх Московский и всея Руси Сергий (Страгородский) / Авт. -сост. С.Фомин. М., Изд. Правило веры. 2003. С. 138-139).

Приложение I к № 688

Из послания патриарха Тихона «Об анафематствовании творящих беззакония и гонителей веры и Церкви Православной»

19 января (1 февраля) 1918 г.

Тяжкое время переживает ныне Святая православная Церковь Христова в Русской земле: гонение воздвигли на истину Христову явные и тайные враги сей истины и стре­мятся к тому, чтобы погубить дело Христово и вместо любви христианской всюду сеять семена злобы, ненависти и братоубийственной брани. [...] Всё сие преисполняет сердце наше глубокою болезненною скорбию и вынуждает нас обратиться к таковым извергам рода человеческого с грозным словом обличения по завету Св. Апостола: «согрешающих пред всеми обличай, да и прочие страх имут» [1 Тим. 5, 20] .

Опомнитесь, безумцы, прекратите ваши кровавые расправы. Ведь то, что творите вы, не только жестокое дело: это — поистине дело сатанинское, за которое подлежите вы огню геенскому в жизни будущей — загробной и страшному проклятию потомства в жиз­ни настоящей — земной.

Властию, данной нам от Бога, запрещаем вам приступать к Тайнам Христовым, ана-фематствуем вас, если только вы носите ещё имена христианские и хотя по рождению своему принадлежите к Церкви Православной.

Заклинаем и всех вас, верных чад Православной Церкви Христовой, не вступать с таковыми извергами рода человеческого в какое-либо общение: «измите злаго от вас са-мех» [1 Кор. 5, 13].

... .Зовём всех вас, верующих и верных чад Церкви: станьте на защиту оскорбляемой и угнетаемой ныне Святой Матери нашей.

Враги Церкви захватывают власть над нею и её достоянием силою смертоносного оружия, а вы противостаньте им силою веры вашей, вашего властного всенародного вопля, который остановит безумцев и покажет им, что не имеют они права называть себя по­борниками народного блага, строителями народной жизни по велению народного разума, ибо действуют даже прямо противно совести народной.

А если нужно будет и пострадать за дело Христово, зовём вас, возлюбленные чада Церкви, зовём вас на эти страдания вместе с собою словами святого Апостола: «кто ны разлучит от любви Божия? Скорбь ли, или теснота, или гонение, или глад, или нагота, или беда, или меч?» [Рим. 8, 35].

А вы, братие Архипастыри и Пастыри, не медля ни одного часа в вашем духовном де­лании, с пламенной ревностью зовите чад ваших на защиту попираемых ныне прав Церкви Православной, немедленно устрояйте духовные союзы, зовите не нуждою, а доброю волею становиться в ряды духовных борцов, которые силе внешней противопоставят силу своего святого воодушевления, и мы твёрдо уповаем, что враги Церкви будут посрамлены и расто­чатся силою Креста Христова, ибо непреложно обетование Самого Божественного Кресто­носца: «Созижду Церковь Мою, и врата адова не одолеют ей» [Мф. 16, 18].

Деяния Священного Собора... Т. 6. Деяние 66. М., 1996. С. 4-5;

Акты святейшего Тихона... С. 82-85.

Приложение II к № 688

Из выступления на Поместном соборе викария Забайкальской епархии епископа Селенгинского Ефрема (Кузнецова)

22 января (4 февраля) 1918 г.

...Что представляют собой переживаемые события1 в глазах человека верующего? Это — кара Божия. Вспомните, что творилось в последние годы в жизни государственной, церковной, общественной: мы это отлично знаем, и нет необходимости пред этим собра­нием это изображать. Несомненно то, что виноваты в том целые классы людей служения общественного, государственного, церковного, гордыня, самомнение, неверие, отрица­ние, тупое стремление всё святое вытравить, попрать, разрушить, богоборство, подкоп под власть, порок во всей наготе — вот атмосфера, в которой протекала жизнь нашей ро­дины. И вот гнев Божий: война. Слова императора Вильгельма, что он послан Богом для наказания и вразумления народов, — сущая правда. [...]2.

Не осталось в стороне от общего греха, от этого переживаемого теперь, воистину сатанинского, наваждения, и наше духовенство, являющееся в своём роде тоже интелли­генцией. [...] Духовенство в массе, как и жалкая по своему умственному и нравственно­му содержанию наша светская интеллигенция, легко поддалось революционному психо­зу, в котором продолжает оставаться доселе, несмотря на жестокие удары переживаемо­го времени, невзирая на явное проявление гнева Божия, карающего и зовущего к покая­нию. Доселе в Церкви творится то же, что и в государстве: попрание святынь, борьба зг власть, стремление свести Церковь Божию с её канонического основания, ввести в ней те же демократические порядки, обмирщить и поставить её в ряд обычных человеческих учреждений. Мы видим, что переживаемая духовная эпидемия поразила наше духовен­ство не в меньшей степени, чем мирскую интеллигенцию. Буйствуя на своих собраниях и съездах, оно телеграммами приветствовало мирских разрушителей Церкви и в то же время с бешеной яростью набрасывалось на носителей церковной власти — епископов стремившихся сохранить основные устои и святыни Церкви. А сколько духовных лиц оставило своё служение Святой Церкви и ушло на служение революции — в комитеты, ко­оперативы, милиции, на политическую деятельность в рядах социалистов до большеви­ков включительно, не снимая, на всякий случай, священного своего сана! Как характери­зуют духовенство переживаемого времени такие факты, как насилие священника над сво­им епископом, факт ареста епископа священником, явившимся для сего «канонического» деяния в квартиру епископа с вооружённою бандою солдат и рабочих и с угрозою приме­нения вооружённой силы в случае неподчинения или сопротивления! [...]. Не требуется ли, поэтому, прежде всего оздоровление церковных сил: покаяние самого духовенства, доселе в своём большинстве шедшего рука об руку с революцией, той революцией, которая в по­рядке своего естественного развития завершилась букетом большевизма? [...].

Деяния Священного Собора... Т. 6. Деяние 67. М., 1996. С. 46-49.

Имеются в виду общественно-политические события 1917—1918 гг.
Далее подробно говорится о вине интеллигенции буквально во всех бедах, постигших Россию
с начала 1917 г.

НазадНачало / Далее

Страницы: 1 2 3 4

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий