Россия, Украина и проблема «Русской Галиции»

Местные жители и русские солдаты на одной из площадей Равы-Русской. 1914

Марчуков Андрей Владиславович
кандидат исторических наук,
научный сотрудник Института российской истории РАН.

В последнее время российские историки все чаще стали обращаться к темам, ранее незаслуженно обойденным вниманием отечественной историографии. Заметно вырос интерес и к истории Южной Руси — малороссийских земель — Украины — важной и неотъемлемой части русской истории вообще и истории России в частности.

Особое место в этом контексте занимают работы по истории Галиции конца XIX — начала XX вв. — весьма интересного и своеобразного региона Восточной Европы и современной Украины. Его история — это история взаимодействия, конфликтов и взаимовлияния двух цивилизационных общностей — восточной православной (русской) и западной католической, превративших Галицию в некий пограничный, промежуточный культурно-исторический тип. Это взаимодействие, «пограничность» отражалась буквально во всем и, прежде всего, в мироощущении и культурном облике населения края. Это обстоятельство и обусловило давний и устойчивый интерес к Галиции зарубежной и украинской историографии. Но российские исследователи (хотя число их невелико) сумели не затеряться в существующей литературе, и прежде всего благодаря привлечению новых материалов из отечественных архивов.

Прежде всего, следует назвать монографию А. Ю. Бахтуриной, посвященную политике российских властей в Восточной Галиции в годы первой мировой войны1 — проблеме интересной, но малоисследованной и, ко всему прочему, политизированной и весьма предвзято освещаемой украинской историографией. На обширном источниковом материале автором исследуется комплекс проблем административного и военного управления занятой русскими войсками территории Галиции, конфессиональной политики, взаимоотношений с униатской церковью, рассматриваемых в контексте планов воюющих сторон (России, Австро-Венгрии и др.) в отношении этого региона и внутриполитических и национальных проблем самой Галиции. Тема российского управления последней в указанный период получила продолжение и в следующей монографии А. Ю. Бахтуриной2, посвященной административному управлению и национальной политике российских властей в годы первой мировой войны на всех окраинах Российской империи и занятых в ходе войны территориях (галицийским делам отведено в ней 3 раздела).

Глубоко занимался историей Галиции В. Н. Савченко3, к сожалению, недавно ушедший из жизни. Его исследования посвящены национальному развитию региона в начале XX в. и в годы первой мировой войны. Они также базируются на документах российских ведомств (МИДа, Военного министерства), внимательно следивших за происходившим в соседней Галиции и неплохо разбиравшихся в хитросплетениях политической и национальной ситуации в крае. Административной политике российских властей Савченко уделял меньше внимания, подробнее осветив деятельность и столкновение двух национальных течений-партий в русинстве: «украинской» и «русофильской», их идеологию и ход борьбы между ними.

Работы В. Н. Савченко и А. Ю. Бахтуриной — заметный вклад в изучение истории Галиции и отечественной истории в целом. Их исследования (помимо прочего) как раз и демонстрируют принадлежность истории Галиции к общей ткани русской истории. Дело не только в том, что российские власти уделяли этому региону пристальное внимание, а сам он дважды занимался русскими войсками. Причины кроются в истории самой Галиции, в ходе ее национального развития.

Теперь, в начале XXI в., непосвященному человеку может показаться странным и даже неестественным упоминание о Галиции в контексте русской истории и русское™. В сознании подавляющего большинства населения (и Украины, и России) Западная Украина, Галиция прочно ассоциируются с украинским национализмом, бандеровщиной и считаются оплотом (в зависимости от позиции человека) — либо национально-патриотической украинской идеи, либо антирусских и антироссийских ксенофобских настроений. В одном сходятся все: этот регион самый «украинский».

Такая оценка отражает современное положение дел и недавнее прошлое этого региона. Но так ли верны сегодняшние стереотипы в отношении Галиции, всегда ли она была «украинской»? Разумеется, речь идет не о многовековом пребывании региона в составе других государств (Речи Посполитой, Австрии, Польши) и их культурном влиянии, но о мировоззрении русинского населения края, его культурном и духовном облике. Действительно, Галиция сыграла весьма существенную роль в появлении на свет «Украины» как национально-государственного организма. Украинское национальное движение действовало в Галиции весьма активно уже с конца XIX в., постепенно набирая силу и распространяя влияние на все более широкие слои интеллигенции и простого народа. Его настойчивые усилия, а также особенности исторической судьбы региона, конфессиональная специфика, непростая международная обстановка (противостояние Австро-Венгрии и России), политические катаклизмы XX в. (две мировые войны и российская революция) привели к тому, что национальный тип населения Галиции сформировался как украинский, а регион приобрел тот духовный и культурный облик, который существует в наши дни. В немалой степени способствовала этому и политика украинизации, начавшаяся после присоединения Галиции к УССР в 1939 г. (как и советская политика вообще).

И все же, украинский облик закрепился за регионом сравнительно недавно. Ведь Галиция раньше была Галицкой Русью, и это название было популярно еще на рубеже XIX-XX веков. Ее превращение именно в «Западную Украину» заняло свыше 100 лет (со второй половины XIX по середину XX вв.). История Галиции никак не сводится только к истории украинского движения, поскольку оно не было единственным национально-культурным течением в фае. Население (в том числе и значительная часть интеллигенции) продолжало сохранять память о своих исторических корнях, о временах единства Руси, что нашло свое выражение в галицко-русском (или русофильском) движении, действовавшем в Галиции, Буковине, Закарпатье в XIX и первой половине XX веков.

Вообще, русофильское движение в этот период было распространено весьма широко: действовали культурно-просветительские, кооперативные организации, издавались газеты, имелись общественные учреждения и т.п. Причем само движение являлось сознательным выражением многих подспудных установок и настроений широких слоев народа. Начавшееся в середине XIX в. галицкое (как и закарпатское и буковинское) национальное возрождение выросло из глубокой исторической традиции, не порывая ни с народной памятью, ни с самоназванием «русины», в котором как раз и крылось мироощущение народа. Фактически с самого начала оно развивалось как «русское», поскольку основывалось на приверженности корням — эпохе Древней Руси, и признании принадлежности этих земель ко всей русской ойкумене, духовного и культурного родства всех частей единого русского народа, к которому относились и русины. Со временем крепла не только его культурная, но и политическая пророссийская направленность.

Этот важный и интересный аспект истории Галиции — история галицко-русского движения-до сих пор остается практически неизученным. Между тем, его наличие являлось важным фактором межнациональных отношений в крае, внутренней и внешней политики Австро-Венгрии и оказывало влияние (особенно с начала XX в.) и на политику России. Вопрос о том, кем будут галицкие русины в национальном плане в конце XIX — начале XX вв. стоял очень остро. Галиция стала ареной борьбы между различными силами: поляками, австро-венгерскими властями, украинскими националистами, русофилами, боровшимися за политические и культурные позиции в регионе и возможность формировать национально-культурный облик русинского населения. И украинское движение, несмотря на довольно благоприятную для него ситуацию, долгое время не могло полновластно утвердиться и реализовать свои цели — преобразовать русинов в «украинцев».

Но вопреки исторической правде, украинское движение (или украинство, как оно еще называется) создало миф о Галиции как об извечной, наиболее «чистой» и «неиспорченной» русской культурой «настоящей» Украине, по лекалам которой следует переделывать национальный облик, психелогию и мировоззрение жителей остальных частей украинского государства. Еще в конце XIX в. виднейший идеолог украинства и его духовный отец, М. С. Грушевский называл Галицию, входившую тогда в состав Австро-Венгрии, «украинским Пьемонтом» (по аналогии с ролью Пьемонта в объединении Италии). Тем самым он подчеркивал значение этого небольшого региона для создания единой (соборной) Украины и ставил перед галицийскими соратниками задачу быть моральными и практическими лидерами всего украинского движения. Эта установка довольно точно отражала реальное положение вещей на тот период времени. Она же на десятилетия вперед определила отношение адептов движения к Галиции как к оплоту украинского дела, а у самих галицийских деятелей укрепило сознание своей избранности как «истинных украинцев», не «испорченных» русским влиянием.

Галиция — важнейший для Украины регион. Но делают ее таковым далеко не только геополитическое положение и уж тем более не экономический потенциал. Она важна не столько для государства как такового, сколько для идеи «Украины» — «Украины» как символа, как цели и идеала украинства. Поэтому миф о Галиции активно насаждается и в наши дни. На его возникновение повлияло несколько причин. Во-первых, действительно активная деятельность украинского движения, ставшего в межвоенный период, а особенно в годы второй мировой войны, массовым явлением. Во-вторых, необходимость в таком «мифическом» регионе — духовном, организационном (почти что «сакральном») центре, без которого не может существовать никакое национальное движение. Третьей причиной стало то, что в созданную украинством историческую схему не вписывалось огромное количество фактов, которые можно объединить общим названием «Русская Галиция», мешавших «сакрализации» этой «настоящей Украины». Все, что не соответствует идеологии этого «заповедника украинства», на современной Украине замалчивается и сознательно искажается. В этом можно убедиться не только на примере украинских школьных и вузовских учебников, но и массы работ, казалось бы, научного характера. Для примера возьмем наиболее солидные издания обобщающего характера, написанные в последние годы сотрудниками украинских академических институтов.

Краеугольным положением этих работ является постулат об изначальной «украинское™» населения края. Вариативность путей его национального развития намеренно упрощается. Важная роль отводится безобидной на первый взгляд подмене терминов. Все население края, вне зависимости от его национальных ориентации, объявляется «украинским». В начале века термин «украинец» обладал иным значением, чем в наши дни. Теперь им обозначается представитель украинского народа, то есть просто человек. Тогда же это слово носило политический смысл: «украинцем» называли сторонника украинской идентичности, адепта украинского национального движения. Характерно, что такое понимание было присуще, прежде всего, самим сторонникам украинства, причем в УССР эта ситуация наблюдалась до конца 1920-х годов. Естественно, что перед первой мировой войной, «украинцев» в политическом понимании этого слова было гораздо меньше, чем их соплеменников, либо не разделявших «украинские» ценности, либо вообще обладавших донациональным сознанием.

Страницы: 1 2 3 4

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий