Русские люди на флорентийском соборе

Л. Вишневский,
кандидат исторических наук

журнал "Наука и религия" , " 12, 1976 ВИЗАНТИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ к XV веку оказалась ослабленной в экономическом и политическом от­ношении. Среди ее многочисленных врагов наиболь­шую опасность представляли турки-османы, угро­жавшие столице — Константинополю. Император Иоанн Палеолог и его приближенные рассчитывали, что папа римский организует общеевропейский кре­стовый поход против турок.

Рим соглашался оказать военную помощь Византии, но взамен требовал, что­бы православная церковь соединилась с католиче­ской и признала папу римского своим верховным владыкой. Церковная уния затрагивала судьбы мно­гих славянских народов. Один из ее авторов, совет­ник папы римского аббат Траверсари обратил особое внимание на возможность присоединения к Визан­тии богатых русских земель. Проводником его взгля­дов в православном Константинополе был тайный агент римской курии игумен Исидор, имевший боль­шое влияние на византийского императора.

По совету Траверсари Исидор добился разре­шения отправиться на Базельский собор (начался в 1431 г.), чтобы просить Рим о немедленной помо­щи. В Базеле он прямо заявил, что Византия готова расплатиться русскими землями за военную помощь против турок. Распаляя алчность отцов католиче­ской церкви богатствами русских земель, Исидор обещал, что все они станут достоянием римской курии, если греческая церковь примет церковную унию. «Власть византийского патриарха,— патети­чески восклицал он,— простирается на самую Рос­сию. А ведь эта необозримая страна тянется вплоть до Гиперборейских стран! И каким славным делом должно явиться соединение Византии с Римом!..».1

Чтобы сделать соединение церквей обязатель­ным для славянских стран, а особенно для Руси, было решено созвать специальный церковный собор, который провозгласил бы унию. Возвратившись в Константинополь, Исидор энергично взялся за под­бор византийской делегации, которая должна была представлять православную церковь. Он подчинил своему влиянию и слабовольного императора, и пре­старелого патриарха. Исидор включил в состав делегации известного противника соединения церк­вей Марка Ефесского и некоторых его сторонников, полагая, что ему удастся сломить их упрямство.

В Риме были кровно заинтересованы, чтобы русскую церковь на соборе представлял Исидор. Видимо, это решение было принято папой римским еще во время Базельского собора. Вот что писал по этому поводу Н. М. Карамзин — «...Константинопольский патриарх... посвятил нам в митрополиты грека Исидора... хитрого, гиб­кого, красноречивого. Исидор недолго до сего был в Италии и снискал любовь папы: вероятно даже, что по согласованию с ним домогался власти над русской церковью, дабы тем лучше способствовать важным намерениям Рима».

В 1431 году в Москве умер митрополит Фотий. Великий князь Василий II по совету бояр хотел вернуться к старому обычаю — поставить митропо­лита из русских людей, рязанского архиепископа Иону. Однако константинопольский патриарх Иосиф и византийский император Иоанн Палеолог отверг­ли эту кандидатуру и утвердили митрополитом на Руси Исидора, с которым Иона в качестве простого спутника «со скорбью в душе» возвратился в Мо­скву.

В те годы на Руси шла ожесточенная борьба за создание централизованного русского государства под эгидой Москвы. Москва становилась вырази­тельницей общенациональных чаяний и надежд. Идеи централизации, хотя и мучительно медленно, но все же пробивались сквозь толщу традиций и косности. И в этот сложный и ответственный период в Москву прибыл в качестве руководителя русской православной церкви грек Исидор. Назначение мит­рополитом иноземца, казалось, должно было серь­езно осложнить взаимоотношения с Константино­полем. Но церковные устои требовали безусловного подчинения константинопольскому патриарху, и Иси­дор был принят с должным почетом. Когда новый митрополит заговорил о поездке на собор, созыва­емый по инициативе папы, князь Василий сначала резко осудил его стремление войти в тесный кон­такт с представителями католического мира. Одна­ко константинопольский патриарх Иосиф известил Василия, что Исидор поедет на собор «утверждения ради православной веры», да и сам Исидор пред­ставил дело таким образом, что на соборе будет всего лишь богословский диспут между представи­телями православия и католицизма. В конечном счете он добился согласия на поездку, дав торже­ственную клятву выступить борцом за православие.

Итак, 8 сентября 1437 года Исидор в сопровож­дении большой свиты отправился в Италию, на Ферраро-Флорентийский собор. Вместе с ним отбыл известный политический и религиозный деятель того времени епископ Авраамий Суздальский. Его сопровождал духовник, священник Симеон, весьма образованный человек, оставивший потомству «По­весть об осьмом соборе», а также политический трактат «Слово избрано от святых писаний же на латыню...».

Организаторы собора во главе с папой римским Евгением IV были уверены, что можно будет без особого труда добиться своей цели. Властолюбивая римская курия готова была идти на любые обрядо­вые уступки, лишь бы славянский мир признал вер­ховную власть папы римского. Однако совершенно неожиданно оппозиция оказалась сплоченной и ре­шительной.

Католические историографы утверждают, что собор занимался только греческими делами, так как видел в соединении церквей ключ к спасению Визан­тии от нашествия турецких полчищ. Однако в дей­ствительности Византию никто всерьез спасать не собирался, речь шла об установлении господства римской курии над славянскими землями2.

Смысл происходившего на соборе исчерпывающе осветил Карл Маркс: «Императорская партия, же­лавшая унии, выдвинула Исидора Киевского и дру­гих, чтобы они для видимости спорили с латиняна­ми и позволили им одолеть себя... «уния» была тор­жественно обнародована. Все это «шарлатанство» ...было на руку Евгению»3.

Авраамий Суздальский резко выступил против соединения церквей. Уния без его подписи не мог­ла иметь юридической силы, и к упорствующему Авраамню были применены самые жестокие меры воздействия. Его заковали в кандалы, бросили в подземелье, подвергли мучительным пыткам. Нако­нец организаторы собора заявили, что подпись Авраамия на документе об унии имеется. И действи­тельно, уния подписана также и именем Авраамия. Точных данных, доказывающих, что подпись эта подложна, нет, но такое предположение вполне правдоподобно, если вспомнить о разбойничьих нра­вах, царивших на соборе.

Вот, например, что рассказывает о подписании унии документ, впервые опубликованный профессо­ром Шевыревым в 1841 году:

«Шестьдесят епископов и сто пятьдесят пресви­теров, синкелов, протосинкелов и диаконов подверг­лись разным истязаниям: морили их в темницах голодом, ранами; пекли на. огне, душили, давили. За­мучены митрополиты Амасийский, Силиврейский, Диометрийский, Трапезундский, Еврийский, Халки-донский, Никомидейский, Филипписийский и другие. Тела их похоронены тайно, а после за них другие подписались... Патриарх Иосиф, видя обман и тиран­ство, раскаялся в своем поступке, от унии отступил и не подписывал. Составили подложную подпись. Три монаха удушили его, а подпись как будто най­дена была в руках умершего... В подписи Авраамия «смиренный Авраамий Еп. Суждальский», должно заметить, что вместо буквы «ж» находится буква «м», с нею схожая в древнем правописании, так что вместо «Суждальский» читаешь Сумдальский. Эта буква наводит на мысль: подпись эта не подложная ли, сделанная с какой-нибудь другой подписи Авраа­мия»4.

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий