Сталин и Церковь глазами современников: патриархов, святых, священников

Сталин и Церковь глазами современников: патриархов, святых, священников

автор-составитель П. Победоносцев

ВОЙНА, ЦЕРКОВЬ, СТАЛИН И ВЕЛИКИЙ МОЛИТВЕННИК
ЗА РУСЬ ПРАВОСЛАВНУЮ
МИТРОПОЛИТ ГОР ЛИВАНСКИХ ИЛИЯ (КАРАМ)

Утром 22 июня 1941 года, в воскресенье, в день Всех Святых, в земле Российской просиявших, патриарший местоблюститель митрополит Сергий (Старогородский), отслужив Литургию, собрался уже читать Акафист, как ему сообщили о начале войны. Местоблюститель тут же произнес пропо­ведь, в тот же день размноженную на ротаторе и ра­зосланную по немногим сохранившимся еще при­ходам для зачтения отцами настоятелями с амвона прихожанам.

Характерно, что это было одним из первых обращений к народу подсоветской России в свя­зи с разразившейся войной. Знаменитые «братья и сестры» (обращение христианское и уж никак не советское) И.В. Сталина прозвучали лишь 3 июля. В Послании митрополита также было предвосхище­но обращение Сталина к Святым Русским Князьям в его ноябрьской речи 1941 года. «Вспомним святых вождей Русского народа, — писал местоблюститель, — например, Александра Невского, Димитрия Донского, полагавших свои души за народ и Роди­ну... Православная наша Церковь всегда разделяла судьбу народа. Вместе с ним она и испытания несла и утешалась его успехами. Не оставит она народа своего и теперь. Благословляет она небесным благо­словением и предстоящий всенародный подвиг».

В высшей степени поучителен и календарь вой­ны. В тот день, когда в 1941 году немцы празднова­ли день рождения своего фюрера, русский народ праздновал Пасху — 7/20 апреля. День начала войны совпал... с Неделей всех святых, в земле Российс­кой просиявших. Контрнаступление нашей армии в 1941 году началось 23 ноября/6 декабря — день па­мяти св. благоверного Великого Князя Александра Невского. Пасха в 1942 году пришлась на 23 апре­ля/5 апреля — день Ледового побоища. Киев — мать городов русских — был освобожден 24 октября/6 но­ября 1943 года, в день празднования иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость». Избрание Пат­риархом Московским и всея Руси святителя Сергия состоялось в Москве 26 августа/8 сентября 1943 года в день Сретения Владимирской иконы Божией Ма­тери, с древних времен считавшейся Покровитель­ницей Руси. Интронизация новоизбранного Пат­риарха произошла 30 августа/12 сентября — в день памяти св. благоверного Великого Князя Александ­ра Невского, что, несомненно, указывало на покро­вительство этого святого новоизбранному Предсто­ятелю Русской Церкви и всему народу российскому. Наконец, Пасха 1945 года совпала с днем Велико- мученика Георгия Победоносца — 23 апреля/6 мая, а Парад Победы в Москве на Красной площади — с днем Пресвятой Троицы (11/24 июня).

Имеются многочисленные церковные преда­ния, по крайней мере, предостерегающие от одно­значных оценок Сталина.

В октябре 1941 года Сталин приезжал в Цари­цыно к св. праведной Матроне (Никоновой), кото­рая сказала ему:

— Красный петух победит. Победа будет за то­бой. Из начальства один ты не выедешь из Москвы.

«В 1941 году, когда немцы были уже в Хим­ках, — вспоминала монахиня Сергия (Климен­ко), — из Москвы хотели вывозить мощи святого благоверного Князя Даниила. (Мощи преподобно­го Сергия Радонежского были уже вывезены историко-археологическим обществом для сохранения.) В ночь на 23 ноября по старому стилю Князь Дани­ил Московский сам явился Сталину (при Сталине ночью Кремль был освещен и все работали) и ска­зал: «Я хозяин Москвы, не трогайте меня, а то вам плохо будет»... О том, что Сталин видел Князя Да­ниила, рассказал мне архимандрит Иеремия (Лебе­дев — 1885-1.3.1953), казначей Патриарха Алексия, когда я после войны приехала в Москву».

Наконец, есть известие, что зимой 1941 года «Сталин... призвал к себе в Кремль духовенство для молебна о даровании победы; тогда же, продолжает легенда, чудотворная Тихвинская икона Богоматери из Алексеевском церкви была на самолете обнесена кругом Москвы и Москву от врага спасла. А 9 де­кабря после первого успешного контрнаступления, предшествовавшего московскому, был освобожден г. Тихвин».

Именно в этом контексте и следует восприни­мать обращение Божия избранника, молитвенника за Святую Русь, митрополита Гор Ливанских Илии (Карама) к советскому правительству. Изложенные в нем условия спасения России были получены Вла­дыкой после многодневной пламенной молитвы от Самой Божией Матери. Немаловажным обстоятель­ством было то, что к архиерею древнего Антиохийского Патриархата, в самом названии кафедры кото­рого дышала, казалось, сама Библейская древность, Сталин, возможно, испытывал большее доверие.

К сожалению, эти письма, отправленные через дипломатические каналы и Красный Крест, пока не найдены. Однако сами требования Царицы Не­бесной были, как мы знаем из истории, неукосни­тельно выполнены. Причем, подтверждение тому известны из источников, независимых от сказания протоиерея Василия Швеца «Чудеса от Казанской иконы Божией Матери».

Как бы то ни было, с начала войны в СССР была свернута антирелигиозная пропаганда. Есть све­дения, что уже в июле 1941 года состоялась первая краткая встреча Сталина с Митрополитом Сергием, которой, как утверждается, оба остались довольны.

К октябрю 1941 года прекратился выход всех специальных антирелигиозных изданий. Пресловутый журнал «Под знаменем марксизма» пере­ориентировался на публикацию историко-патриотических статей, а в 1944 году и вовсе прекратил свое существование. Тогда же была ликвидирована антирелигиозная секция при институте философии Академии наук СССР, а созданный Ем. Ярославс­ким Центральный музей истории и атеизма оказал­ся фактически выброшенным на улицу.

Глава «усыпленного» Союза воинствующих без­божников Губельман-Ярославский с началом войны получил, через АН. Поскребышева, рекомендацию Сталина отметить патриотическую позицию Церкви.

Символична была и сама смерть этого «глав­ного безбожника страны» (4.12.1943), совпавшая с моментом резкого поворота курса государственной политики по отношению к Русской Православной Церкви. Это, кстати говоря, положило основание для упорных слухов о казни, по выражению католи­ков, «еврейского аптекаря Губельмана».

В библиотеке архиепископа Сергия (Ларина, ум. 1967) хранился изданный в Белграде в 1941 году второй том книги И.К. Сурского «Отец Иоанн Кронштадтский» с характерной надписью, сделан­ной на его полях рядом с напечатанным там извес­тным пророчеством о. Алексея Мечева: «...Ныне... исполнилось пророчество прозорливого старца о. Алексия Мечева... что, когда придет время, — Бог пошлет нужных людей, которые спасут Россию. — Бог послал Иосифа Виссарионовича Сталина и его сподвижников, который закрыл... Союз безбожни­ков и казнил его председателя... приказал открыть Православные храмы, учредил Комиссариат Право­славной Церкви... установил для всех днем отдыха Воскресенье; восстановил Патриаршество в полном блеске и сказал Патриарху... что он желает укрепле­ния Православия...»

Осенью 1941 года прекратились и аресты свя­щеннослужителей. Местоблюстителю Сергию (Старогородскому), митрополитам Алексию (Симанскому) и Николаю (Ярушевичу) не препятствовали рас­пространять их патриотические воззвания к пастве.

Бесспорно, инициатива этого поворота к Церк­ви могла принадлежать одному лишь И.В. Сталину. Никто из правящей советской верхушки того време­ни не посмел бы даже заикнуться о таких переменах. Никто из них не позволил бы себе даже подумать об этом. Сочетание наличия власти, ориентация на иные, чем у всех остальных партийно-советс­ких вождей, ценности (некоторые из современных исследователей несправедливо «понижают» их до прагматизма), и, наконец, полученное в детстве и юности воспитание — вот предпосылки этого пово­рота. Непосредственным толчком к осуществлению этих идей на практике стали вначале угроза, а по­том и сама разразившаяся беспримерно страшная война, настроения врученного ему в управление народа, произнесенное смиренными духоносцами слово, за внешней тихостью которого, однако, чувс­твовались грозные раскаты Божия гнева. Одним из этих праведников, которому поверил Сталин, и стал митрополит Гор Ливанских Илия, с детства особен­но почитавший Пресвятую Богородицу, очень лю­бивший Россию и ее народ.

В официальной биографии И.В. Сталина чита­ем:

«1888 — поступает в 4-классное духовное учи­лище.

1894 — заканчивает училище по 1-му разряду.

1894 — поступает в духовную семинарию.

1899 — исключен из семинарии».

К этим скупым строкам следовало бы приба­вить, что, вопреки тому, что ранее утверждалось в энциклопедиях и официальных биографиях вож­дя (просмотренных самим Сталиным), родился И. Джугашвили 6 декабря 1878 года (а не 9 декабря 1879 года) — в день широко чтимого на Руси святи­теля Николая Чудотворца. Крестили же его в честь св. праведного Иосифа Обручника.

Одноклассник И. Джугашвили по Горийскому духовному училищу свидетельствовал: «В первые годы учения Сосо был очень верующим, посещал все богослужения, пел в церковном хоре. Хорошо помню, что он не только выполнял религиозные обряды, но всегда и нам напоминал об их соблюде­нии».

Горийское духовное училище И. Джугашви­ли окончил с отличием, получив даже похвальный лист, что способствовало его зачислению в Тиф­лисскую духовную семинарию полупансионером (с бесплатным проживанием в общежитии и питанием в столовой).

Первые два класса семинарии (1894—1896) он окончил по первому разряду с оценкой 5 по поведению, передвинувшись по успеваемости с 8-го на 5-е место. Третий класс (1896—1897) И. Джугашвили закончил по второму разряду с оценкой 4 по пове­дению, переместившись с 5-го на 16-е место. В чет­вертом классе (1897—1898) его оставили для переэк­заменовки на осень; по поведению у него уже была тройка, а по успеваемости он был 20-м. Наконец, весной 1899 года за пятый класс экзаменов он не сдавал. Все эти разительные изменения были свя­заны с его увлечением революционными идеями и установившимися связями с подпольщиками-марксистами. Однако единого мнения о причинах его ухода из духовных школ до сих пор нет.

Как бы то ни было, за стенами семинарии он оказался, когда ему было уже двадцать лет. В духов­ных школах в общей сложности он провел без мало­го одиннадцать (!) лет... Это, разумеется, не могло не наложить отпечаток на всю дальнейшую его жизнь, оказав влияние на формирование характера и особенности мышления. И действительно, как это уже отмечалось исследователями, его труды и речи, лег­ко запоминающиеся и доступные восприятию само­го простого человека, были весьма схожи с пропове­дями, нося неизгладимые следы церковной логики.

Способ выражения мыслей, манера его писем напоминала послания известных духовников. Неторопливость движений — поведение священника. К этому следует отнести поразительную манеру вы­слушивать собеседника, умение вызвать на откро­венные признания; вдохнуть, когда нужно, веру и надежду. Многие современники подчеркивали скромность его одежды, бытовую неприхотливость, простоту пищи.

Близкий товарищ Сталина по Тифлисской ду­ховной семинарии А. Сипягин (позднее депутат от социалистов в Государственной думе первого со­зыва, впоследствии совратившийся в латинство), будучи католическим священником восточного обряда, вспоминал, «как в те далекие годы они исповедовались старцу и каждый месяц приступали к причастию, что было тогда не очень распространено среди православных». Сипягин подчеркивал, что он «навсегда сохранил воспоминания о «благочестивом Иосифе» и еще в тридцатые годы утверждал, что он обязательно «обратится».

Большую роль в этом выборе, несомненно, сыграла мать — Екатерина Георгиевна Джугашвили (1860 — 4.6.1937). «...Она едва умела нацарапать свое имя, — вспоминала о бабушке, к которой приезжала в июне 1935 года, дочь Сталина СИ. Аллилуева. — Характер у нее был, очевидно, строгий и решитель­ный, и это восхищало отца. Она рано овдовела и стала еще суровее. У нее было много детей, но все умерли в раннем детстве — только отец мой выжил... Она так и не захотела покинуть Грузию и приехать жить в Москву, хотя отец звал ее, и мама тоже. Ей был не нужен столичный уклад жизни, она продол­жала свою тихую, скромную жизнь простой набож­ной старухи... Она жила в каком-то старом, краси­вом дворце с парком; она занимала темную низкую комнатку с маленькими окнами во двор. В углу сто­яла железная кровать, ширма, в комнате было пол­но старух — все в черном, как полагается в Грузии... У бабушки были свои принципы — принципы рели­гиозного человека, прожившего строгую, тяжелую, честную и достойную жизнь. Ее твердость, упрямство, ее строгость к себе, ее пуританская мораль, ее суровый мужественный характер, — все это перешло к отцу».

Похоронили Екатерину Георгиевну на Давидо­вой горе в Тбилиси, неподалеку от храма св. Давида. Влияние родителей... тоже просто так не спи­шешь. Живой пример... Укор... Во всяком случае, всё это время от времени заставляло задумываться... Не исчезало бесследно из памяти...

Вот как, например, в 1970-е годы вспоми­нал о своем отце Михаиле Прохоровиче Скрябине (ум. 1923) В.М. Молотов: «Приезжал ко мне, когда я уже работал в ЦК. По церквам ходил... Он религи­озный был. Не антисоветский, но старых взглядов... С клюшкой ходил. А выпьет: «Все ваши Марксы, Шопенгауэры, Ницше — что они знают?».... У него был хороший бас, но не было слуха. И все-таки он пел в церковном хоре, на клиросе. Он пристраивал­ся к кому-нибудь с хорошим слухом, басу, и подтя­гивал... Выписывал много нот всяких церковных. На богомолье ездил. Куда только...».

С будущим Владыкой (а тогда иеромонахом Димитрием) И.В. Сталин познакомился в 1896 году, когда тот был назначен преподавателем Священного Писания в Тифлисскую духовную семинарию. (На­помним в связи с этим прекрасное знание И.В. Ста­линым Библии, которую он нередко цитировал.)

В 1898 году (после годичного пребывания в Ку­таисской духовной семинарии) о. Димитрий вновь возвратился в Тифлис, где был назначен инспекто­ром в семинарию. Именно в годы его инспекторства из семинарии ушел его ученик И. Джугашвили. Од­нако и после этого неприятного события «они не­сколько раз виделись, переписывались».

Позднее, в годы гражданской войны, ставший уже архиепископом Таврическим и Симферопольским, Димитрий был членом образованного на территории «белых» армий Временного Высшего Церковного Управления на юго-востоке России. К тому времени бывший семинарист И. Джугашвили стал председателем Совнаркома, возглавляя оборону Царицына. Сохранились сведения, что в это время Владыка через линию фронта не раз обращался к своему бывшему ученику, добиваясь от него «смяг­чения судьбы священнослужителей, попавших в плен к красноармейцам».

После эвакуации «белых» армий из Крыма ар­хиепископ Димитрий не пожелал покинуть Россию. Его арестовали. Однако благодаря вмешательству Сталина он получил минимальное наказание. Лавр­ским отцам в Киеве, опасавшимся поселять Вла­дыку из-за его запутанных отношений с властями, архиепископ Димитрий «показывал какие-то пись­ма свои Сталину и ответы последнего, а также полу­ченные им справки и разрешение киевских властей на проживание в городе».

В 1928 году Владыка принял великую схиму с именем Антоний. Скончался 1 ноября 1942 года в Киево-Печерской Лавре, где был и похоронен.

Следует подчеркнуть, что Сталин никогда не был инициатором гонений на Церковь, хотя он и не уклонялся никогда от общей партийной линии по борьбе с религией (иногда даже и «озвучивая» ее), однако, заметим, выработанной все-таки другими. Как утверждал один из ближайших его друзей и со­ратников В.М. Молотов, «Сталин не был воинствен­ным безбожником». Уже в предвоенные годы он не выступал лично с антирелигиозными призывами.

«Недооцениваем мы, — считает А. Б. Свенцицкий, — и открытую борьбу И.В. Сталина с левыми силами, которые стараемся представить этакими невинно закланными барашками». Но если бы не были уничтожены эти диавольские силы, невозмо­жен был бы и «церковный подъем» в послевоенные годы, неожиданно прерванный Н.С. Хрущевым.

Страницы: 1 2 3 4 5

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий