Старообрядцы СССР в годы Великой Отечественной войны

Старообрядцы

Шкаровский М.В.

В советский период все старообрядческие толки и согласия чрезвычайно сильно, больше чем другие конфессии, пострадали от антирелигиозной политики государства. В это время со старообрядцами произошло то, что не могли сделать ни гонения, ни пытки прошлых веков: многие отошли от веры отцов.

Были уничтожены целые социальные слои, традиционно служившие опорой старообрядчества: торговцы, промышленники, кустари, мелкие предприниматели, кооператоры, зажиточное крестьянство, казачество. При самодержавии, не ставившем своей целью разрушение быта и социальной структуры, являвшихся стержнем старообрядческой религиозной жизни, староверы сравнительно легко переносили дискриминацию и открытые гонения. Полное же разрушение быта и общественных связей в СССР самым трагическим образом сказалось на состоянии старообрядчества. Антирелигиозная государственная политика во много раз ускорила и усилила процесс секуляризации в среде староверов.

В 1934 г. скончался глава Старообрядческой Церкви Белокриницкого согласия архиепископ Московский и всея Руси Мелетий, и Местоблюстителем архиепископского престола был определен епископ Кавказский Викентия (Никитина). Однако после его ареста в 1937 г. и смерти 12 апреля 1938 г. в Бутырской тюрьме первосвятительская кафедра Старообрядческой Церкви Белокриницкого согласия пустовала около трех лет. Во всем старообрядчестве на свободе оставался единственный архиерей – епископ Калужский и Смоленский Савва (Ананьев), больной и престарелый. Часть Белокриницкой иерархии погибла в годы гражданской войны, некоторые священнослужители вынуждены были эмигрировать. Еще два епископа, хотя и были живы, находились в заключении – епископ Самарский Иринарх (Парфенов) и епископ Ленинградский Геронтий (Лакомкин). Координацию деятельности сохранившихся общин согласия в 1937—1940 гг., по мере возможности, осуществлял настоятель Покровского собора столицы на Рогожском кладбище протоиерей Василий Королев. В 1940 г. Владыка Иринарх вышел на свободу, и в 1941 г., после получения разрешения советских властей восстановить старообрядческую архиепископию, был возведен епископом Калужским и Смоленским Саввой в сан архиепископа Московского и всея Руси. Он служил, в основном, в Покровском соборе на Рогожском кладбище1.

В Ленинграде во второй половине 1930-х гг., после закрытия храмов Громовского кладбища, все требы поповцев-окружников Белокриницкого согласия совершались в домах и квартирах в обстановке глубокой конспирации и страха, часто по ночам. Верующие приглашали к себе как вернувшихся из заключения священников города (о. Василия Космачева и о. Самуила Фомичева), так и иногородних по принципу «кто кого лучше знает». Перед войной потеряли свою последнюю церковь в Ленинграде и поповцы-неокружники. 2 февраля 1939 г. Верховный Совет РСФСР принял решение о закрытии их деревянной церкви Покрова Пресвятой Богородицы на Волковом кладбище, и в том же месяце храм был опечатан и вскоре снесен2.

С первых дней войны иерархи Старообрядческой Церкви Белокриницкого согласия обратились к пастве с воззваниями, в которых призывали всех верных патриотов встать на защиту Родины от «аспида и василиска Тевтонскаго». Глава этой Церкви архиепископ Иринарх в Рождественском послании 1942 г. призвал старообрядцев, немалое число которых воевало на фронтах, доблестно служить в Красной Армии и оказывать противодействие врагу на оккупированной территории в рядах партизан: «Возлюбленные чада старообрядческой Христовой Церкви, находящиеся в немецком пленении и оккупации… Из центра старообрядчества — из достославной Москвы, с Рогожской заставы, я, ваш архипастырь и богомолец, обращаюсь к вам со словами утешения и надежды и призывом оказывать всяческое противодействие врагу.

Помогайте партизанам, вступайте в их ряды, будьте достойны своих предков, бившихся за свою святую Русь. Вспомните, как наши достославные предки, движимые любовию к Родине, все как один вилами и рогатинами истребляли и гнали со своей земли двунадесять языков гордого завоевателя. И сколько же их ушло из России? Жалкая кучка! Освобождение нашей матери-родины от исконного врага и губителя русского народа — немца — всенародное святое дело. Помогайте нашей армии истреблять и гнать врага с священной земли нашей и тем самым приближать радостный час соединения с вами. Мы же здесь возносим Господу Богу непрестанные молитвы, чтобы он сохранил вас от зла и губительства и дал вам силы предков наших в борьбе за освобождение нашей отчизны от захватчиков»3.

Его паства откликнулась на эти призывы, активно участвуя в борьбе с общим врагом и на фронте, и в тылу. Проведя сбор средств, старообрядцы Белокриницкого согласия пожертвовали в Фонд обороны более одного миллиона рублей. Только в г. Горьком к декабрю 1941 г. религиозные объединения собрали 1, 2 млн. рублей, из которых около половины внесли старообрядцы различных согласий. Многие староверы отдали свои жизни за победу на полях войны. Даже председатель Союза воинствующих безбожников Емельян Ярославский в своей статье 1941 г. «Почему религиозные люди против Гитлера» был вынужден положительно оценить патриотическую позицию архиепископа Иринарха4.

Значительное количество старообрядцев-фронтовиков впоследствии стало священнослужителями: епископ Волжско-Донской и Кавказский Александр (Чунин), священник храма с. Егоровка Фалештского района Молдавии Лазарь Семенов и т.д. Епископ Киево-Винницкий Иринарх (Вологжанин), архиепископ Ярославский и Костромской Иоанн (Витушкин), протоиереи Маркел Кузнецов (Калуга), Лазарь Турченков (Иваново, Ржев) и другие были награждены медалями «За доблестный труд в Великой Отечественной войне». Среди выходцев из старообрядческих семей, воевавших на фронте, был дважды герой Советского Союза генерал армии Афанасий Павлантьевич Белобородов, впоследствии командующий Московским военным округом.

Когда 14 октября 1941 г. церковное руководство различных конфессий эвакуировали из Москвы в Ульяновск с целью не допустить возможности его захвата германскими войсками, среди них была и часть старообрядческого духовенства, в том числе архиепископ Иринарх, настоятель Покровского собора протоиерей Владимир Королев и ответственный секретарь Белокриницкой архиепископии Константин Абрикосов. При этом богослужения продолжались и в осажденной Москве. Их участник, Мариничева, позднее так вспоминала о службе в честь Владимирской иконы Божией Матери 8 Сентября 1941 г.: «Мы поем на клиросе богородичные стихиры, а нам аккомпанирует «оркестр» зениток, стоящих рядом с храмом и на стадионе… Выходим из храма. В небе яркие вспышки от выстрелов зениток. Слышно, как рядом шлепаются на землю осколки снарядов»5.

Архиепископ Иринарх вернулся в Москву из эвакуации осенью 1942 г., а за несколько месяцев до этого — 4 июля 1942 г. вышел на свободу после десятилетнего заключения епископ Ленинградский и Тверской Геронтий (Лакомкин). В то время Ленинград находился во вра­жеской блокаде, а большая часть территории Ленинградской и Тверской епархии была оккупирована немецкими войсками. Епископ Геронтий не имел никакой возможности узнать, что стало с его паствой6.

Между тем к началу Великой Отечественной войны на Северо-Западе России были закрыты все храмы и молельни старообрядцев (как поповцев, так и беспоповцев). Последняя их действующая церковь – в с. Ротково Гатчинского района оказалась ликвидирована 7 июня 1941 г. Репрессии в отношении староверов со стороны органов НКВД продолжались даже в первые месяцы войны. Так, 29 июня 1941 г. был арестован проживавший в д. Вольное Заборовье Солецкого района Новгородского округа старообрядческий священник Демьян Гаврилович Кузнецов. 17 октября 1941 г. он был приговорен к 10 годам заключения и скончался 12 августа 1942 г. в исправительно-трудовой колонии № 7 г. Березняки Пермской области.

В период же немецкой оккупации старообрядческие общины вышли из подполья. В Пскове староверам была даже предоставлена для проведения богослужений не действовавшая православная церковь св. Василия Великого на горке в центре города. Ее община, вероятно, получала помощь от  многочисленных старообрядцев Латвии и Эстонии. Так, только на эстонском побережье Чудского озера в 1945 г. проживало около 10 тыс. русских старообрядцев (главным образом беспоповцев), в г. Калласте они даже составляли 95% населения. Группа староверов существовала и в отошедшем в конце войны к Псковской области г. Печоры. В информационной записке уполномоченного Совета по делам религиозных культов по Эстонской ССР И. Киви от 18 ноября 1945 г. говорилось: «Широкие массы старообрядцев, особенно причудских, характеризуются в политическом отношении во время оккупации на 90% враждебными немцам. Как иллюстрацию их теперешнего политического настроения привожу фразу одного из их деятелей: «Хотя советская власть и плохая, но все же это наша власть».»7

Впрочем, некоторые старообрядцы все же сотрудничали с немцами. Один из свидетелей тех событий Д. Каров позднее в своих воспоминаниях писал: «Можно смело утверждать, что в самой среде староверов немецкой контрразведке делать было нечего – советских агентов там не было… Староверы, жившие в лесах, чрезвычайно точно информировали абвер обо всем происходящем у партизан и их передвижениях»8. Об этом же говорится в монографии И.Г. Ермолова: «…в октябре 1941 г. в тылу 18-й немецкой армии при абвере из староверов был создан русский вооруженный отряд. К концу 1941 г. он разросся в роту, численностью в 200 человек, которая участвовала в бою под Тихвином, дислоцировалась в селе Лампово — одном из северо-западных центров староверов-федосеевцев. По данным абвера, старообрядцы стали для фронтовой разведки особо ценным материалом, в отличие от священников РПЦ и протестантов. По данным А.В. Посадского, именно старообрядцы оказывали оккупантам большую помощь в борьбе с партизанским движением. В частности, точно информировали абвер о дислокации партизанских отрядов, их передвижениях, в то же время среди старообрядцев не было советских агентов. Попавший в немецкий плен советский майор госбезопасности на допросе показал, что в течение 1941—1942 гг. множество переброшенных за линию фронта советских агентов погибли либо от рук староверов, либо были выданы ими врагу, что объясняется большим количеством староверов в северо-западной части России, их враждебностью к советской власти»9.

В годы войны на территориях нескольких деревень под Полоцком, населенных преимущественно старообрядцами, возникла так называемая «республика Зуева», названная по имени старосты д. Заскорки Зуева. Его семья, как и многие его односельчане, перед войной пострадали от репрессий, поэтому после отступления советской армии Зуев осенью 1941 г. организовал в деревне самоуправление и создал отряды самообороны. Немецкая оккупационная администрация в обмен на уплату фиксированного натурального налога и недопущение на свою территорию советских партизан признала фактическую автономию территории с центром в д. Заскорки. В республике была восстановлена  частная собственность на землю, открыты старообрядческие храмы. При отступлении немецкой армии Зуев с частью своих сторонников ушел на Запад. Некоторые оставшиеся староверы, используя полученное от немцев оружие, еще больше года вели партизанскую борьбу против советской армии10.

Помимо Пскова известны случаи открытия молитвенных домов и в других местах Ленинградской области: в Гатчинском районе, Хотыгощской молельни в Волотовском районе Псковского округа, церкви в Пожеревицком районе и т.д. Какие-либо конфликты старообрядцев с Православной Псковской Духовной Миссией не известны. Более того, происходило даже определенное их сближение. Так, в одном из номеров газеты «Православная Русь» за 1942 г. отмечалось: «В Псковской области, а также и всюду в Прибалтике и Литве много старообрядцев. В настоящее время произошло отраднейшее явление: старообрядцы перестали чуждаться Православной Церкви и во многих местах произошло фактическое их объединение с Православной Церковью. Много этому способствовал своею умелой и разумной политикой Рижский экзарх – митрополит Сергий, которого старообрядцы теперь очень почитают»11. С приходом советских войск почти все открывшиеся в период оккупации старообрядческие церкви и молитвенные дома были вновь закрыты, за исключением церкви св. Василия Великого на горке в Пскове и двух сельских церквей поповцев Белокриницкого согласия в Псковской области.

Особая ситуация была на оккупированной румынскими войсками территории Молдавии и ряда юго-западных областей Украины. Здесь в период Великой Отечественной войны действовала существовавшая в Румынии с XIX века Белокриницкая митрополия. Накануне начала войны — 8 мая 1941 г. ее главой – был избран митрополит Иннокентий (Усов)12. У него были большие планы: создать в митрополии центр просвещения, развернуть широкое школьное строительство во всех заграничных старообрядческих приходах, создать свою типографию, издавать журнал и разнообразные книги: богослужебные, поучительные, апологетические. Но этим намерениям не суждено было сбыться.

Ссылки:

1.  Данилушкин М.Б., Никольская Т.К., Шкаровский М.В. и др. История Русской Православной Церкви. Новый Патриарший период. Т. 1. 1917–1970. СПб., 1997. С. 705; Панкратов А.В. Белокриницкая иерархия // Православная энциклопедия. Т. 4. М., 2002. С. 554.
2.  Центральный государственный архив Санкт-Петербурга (ЦГА СПб). Ф. 7384. Оп. 33. Д. 1. Л. 90-98.
3.  Российский государственный архив социально-политической истории. Ф. 17. Оп. 125. Д. 188. Л. 3.
4.  Алексеев В.А. «Штурм небес» отменяется? Критические очерки по истории борьбы с религией в СССР. М., 1992. С. 184.
5.  Мариничева Г. В ожидании благовеста // Церковь. 1992. № 1. С. 9.
6.  Иерей Геннадий Чунин. Святитель Геронтий, епископ Петроградский и Тверской. СПб., 2009. Рукопись. С. 5-6.
7.  Одинцов М.И. Религиозные организации в СССР накануне и в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. М., 1995. С. 193-194.
8.  См.: Карпов Д. Партизанское движение в СССР 1941—1944 гг. Мюнхен, 1954.
9.  См.: Ермолов И.Г. Три года без Сталина. Оккупация: советские граждане между нацистами и большевиками. 1941—1944. М., 2001.
10.  Elliott Mark R. Pawns of Yalta: Soviet refugees and America’s role in their repatriation. University of Illinois Press, 1982. P. 16; Соколов Б.В. Оккупация. Правда и мифы. М., 2005. С. 205...
11.  Архив Санкт-Петербургской епархии. Ф. 1. Оп. 4. П. 11. Д. 3; Православная Русь. 1942. № 21–22. С. 5.
12.  Церковное обозрение. Белград. 1941. № 10-12. С. 9; 1942. № 1-3. С. 12.

 

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий