Старообрядцы СССР в годы Великой Отечественной войны

В июле 1941 г., после ухода советских войск из с. Белая Криница (Северная Буковина) Владыка Иннокентий перенес туда митрополичью кафедру в Белую Криницу. Однако он был неожиданно, как иностранец и русский, выслан из г. Тульчи в Яссы, откуда настойчиво просил румынское правительство разрешить ему, как Белокриницкому митрополиту, занять свою кафедру. Эти старания не имели никакого успеха, находившемуся под надзором полиции Владыке не разрешили даже выехать из Ясс в более безопасное место. Тем временем город оказался подвергнут советскими войсками сильнейшему обстрелу и бомбардировке, одинокий и бесправный митрополит был так потрясен своим безвыходным положением, что заболел психически. Только в таком состоянии правительство разрешило епископу Тихону перевезти Владыку Иннокентия в старообрядческое с. Писк вблизи Браилова. Здесь митрополит более 40 дней не принимал никакой пищи и 16 февраля 1942 г. скончался. Он был отпет епископами Тихоном и Арсением и погребен в Браилове13.

Состоявшийся 10-12 апреля 1942 г. в с. Писк Освященный Собор Старообрядческой Церкви избрал Белокриницким митрополитом епископа Тихона (Качалкина). Собор также избрал кандидатов во епископы для Кишиневской, Транснистровской (охватывавшей Приднестровье и Одесскую область) и объединенной Васлуйско-Браиловской епархий. Так как Владыка Тихон был румынским подданным, он получил разрешение выехать в с. Белая Криница и устроить там свою резиденцию14.

При этом митрополиту пришлось столкнуться с гонениями румынских властей на старый церковный календарный стиль. Причем теперь им стали активно подвергать проживавших в Северной Буковине, Румынии и Бессарабии русские старообрядцы, о чем осенью 1942 г. писал секретарь митрополии Ф.Е. Мельников: «Воздвигнутое в Румынии гонение на старый стиль, закрытие церквей, прекращение богослужений, ссылки священнослужителей, в том числе и митрополита, в лагеря, действительно наносят вред всему христианству, и запечатывает уста его апологетам»15.

Живя свыше 10 лет в Румынии, Ф.Е. Мельников осенью 1941 г. возбудил ходатайство о разрешении ему переехать в Тирасполь (Приднестровье). Лишь 27 августа 1942 г. он смог, наконец, поселиться в этом городе, устроиться уставщиком при старообрядческой церкви и начать произносить проповеди по обличению безбожия. В то же время Мельников подал прошение о включении его в состав Румынской Православной Миссии в Транснистрии. Но неожиданно последовали репрессии. 18 октября 1942 г. в Тирасполе были запечатаны две восстановленные с большим трудом старообрядческие церкви, а 20 октября Ф. Мельникова вызвали в полицию, арестовали и без всякого допроса и обвинения заключили в концлагерь Новые Онешты. Перед праздником Рождества румынские власти повсеместно потребовали от старообрядцев перехода на григорианский стиль, сообщив, что в противном случае все их церкви будут закрыты, а священники отправлены в лагеря16.

Это требование было с негодованием отвергнуто, и репрессии усилились. В заключении оказался даже Белокриницкий митрополит Тихон. Принадлежавший к Румынскому Патриархату Кишиневский архиепископ Ефрем (Тигиняну) испытывал к нему личную ненависть и в июне 1942 г. уже попытался организовать убийство Владыки. По настоянию румынского архиерея 11 января 1943 г., накануне Нового года по старому стилю, митрополит Тихон был взят под стражу «вследствие его враждебного отношения к официальному календарю». Согласно докладу полиции целью ареста было стремление «окончательно ликвидировать липованский стилизм»17.

Вскоре Белокриницкий митрополит, как и Ф. Мельников, написал обращение к маршалу Антонеску: «Правительство Румынии принуждает нас старообрядцев, во что бы то ни стало, принять в церковную практику новый календарный стиль. Принятием этого стиля мы подпадаем под грозные проклятия и анафемы целого ряда свв. Соборов Вселенской и Русской Поместной Православной Церкви, мы нарушаем и разрушаем Апостольские и Вселенских Соборов каноны и вековечные уставы св. Церкви о службах церковных, о постах и мясоедах. Кроме того, местные власти запрещают нам совершать богослужения даже в такие праздники богородичные и святых Божиих, каковых нет в румынских календарях, но которые имеются в русских богослужебных книгах, и которые мы до сих пор совершали свободно»18.

Стойкость старообрядцев заставила румынские власти летом 1943 г. временно смягчить свою религиозную политику, были освобождены многие арестованные священнослужители и миряне. Владыка Тихон вышел из тюрьмы немного раньше. В апреле 1943 г., стремясь наладить отношения с русскими старообрядцами, начальник Православной Миссии в Транснистрии митрополит Виссарион (Пую), ссылаясь на их просьбы, обратился к маршалу Антонеску с ходатайством об освобождении Белокриницкого митрополита, и в мае духовный лидер липован был освобожден19. По другим сведениям Владыка Тихон находился в концлагере до 1944 г. и был освобожден только после вступления на территорию Румынии советской армии (он возглавлял Белокриницкую митрополию до свой кончины в 1968 г.)20.

В значительной степени из-за гонений на них в оккупированной румынскими войсками Молдавии старообрядцы приняли активное участии в движении сопротивления. Там почти все население некоторых старообрядческих сел ушло в леса, где была развернута широкомасштабная партизанская война. При этом скиты нередко были местом базирования партизанских отрядов21.

После окончания войны Белокриницкая митрополичья кафедра была перенесена из Белой Криницы в г. Браилов (Брэила), сохранив прежнее название, а проживавшие в Бессарабии (на 1946 г. — 22 общины и 1 монастырь) и Северной Буковине старообрядцы вошли в состав Старообрядческой Церкви Белокриницкого согласия на территории СССР, возглавляемой архиепископом Иринархом. При этом женский Куничский Казанский монастырь в Молдавии оказался единственным старообрядческим монастырем в Советском Союзе (он был закрыт в 1958 г.). На территории же Румынии в послевоенные годы имелось 40 приходов и 4 монастыря (2 мужских и 2 женских) Белокриницкой митрополии22.

Одним из направлений в старообрядчестве было единоверие. Его представители подчинялись архиереям Русской Православной Церкви, но сохраняли старые обряды. Все храмы единоверцев на Северо-Западе России к началу войны были закрыты, но вскоре после начала оккупации открылась и до осени 1943 г. действовала единоверческая Николаевская церковь в с. Кубасово Лужского благочиннического округа.  Сначала в ней служил священник Илия Виноградов, затем в 1942 – начале 1943 гг.  – иеромонах Амфилохий (Егоров), а с 21 февраля до 20 октября 1943 г. – священник Илия Богданов. Все они подчинялись Псковской Духовной Миссии. Однако в конце октября 1943 г. церковь была сожжена немцами, и единоверцы утратили единственный действовавший храм23.

Правда, уже в начале 1944 г. единоверческая община с. Немятово Волховского района Ленинградской области подала ходатайство об открытии своего не действовавшего с 1930-х гг. храма, но Ленинградский митрополит Алексий не поддержал это ходатайство перед органами власти из-за отсутствия у епархии средств на восстановление церкви и свободных священников. Также в начале 1944 г. к Владыке поступило заявление старообрядцев и об открытии Дубской церкви на ст. Веребье. Резолюция митрополита Алексия была краткой: «Старообрядческие церкви не входят в состав православных церквей, находящихся в ведении митрополита Ленинградского»24. В конце концов, храм на ст. Веребье так и не был открыт.

Несмотря на закрытие в Ленинграде до войны всех храмов и молитвенных домов староверов, известно, что в период блокады в городе существовало как минимум две собиравшиеся по домам старообрядческие общины. Одна – поповцев по воспоминаниями ее участников в годы войны собиралась в пригородном с. Рыбацкое. Другая община – беспоповцев существовала в центральной части города, она была легализована вскоре после окончания войны. 21 мая 1946 г. Совет Министров СССР разрешил в здании на Коломенской ул., д. 12 (где до июля 1936 г. была старообрядческая молельня) открыть молельный дом беспоповцев поморского согласия.

В начале 1944 г. — когда фронт отодвинул­ся на запад, появилась возможность оценить масштабы разорения, которому подверглась в предвоенные годы Ленинградско-Тверская епархия Белокриницкого согласия. Если в 1920-е гг. в ней действовало более 25 приходов, то к 1945 г. из них оставались действующими лишь храм Покрова Пресвятой Богородицы в г. Ржеве и указанные церкви в Псковской области. Множество храмов было уничтожено, остальные здания экспроприированы и в основном перестроены. Из более чем 40 довоенных священнослу­жителей в живых остались лишь четверо, включая и самого епископа Геронтия. Таким образом, его епархия практически перестала существовать.

В этой обстановке Московская старообрядчес­кая архиепископия приняла  решение поручить Владыке Геронтию в управление Ярославско-Костромскую епархию, что епископ делал до своей кончины. Кроме этого, в конце 1943 г., архи­епископ Иринарх добился от Совета по делам религиозных культов разрешения привлечь епископа Ярославского и Костромского Геронтия к работе в архиепископии в качестве своего помощника. В это время Владыка переехал в Москву и до своей смерти постоянно проживал при Рогожском кладби­ще, активно занимаясь восстановлением разгромленной в 1930-е гг. жизни епархий. Все свободное от поездок и богослужений время он отдавал написанию воспомина­ний, в том числе о годах заключения, и работ по различным вопросам церковной жизни. Как и раньше, епископ продолжал активно пропове­довать. За семь лет его служения при Покровском кафед­ральном соборе в Москве слушать проповеди Вла­дыки Геронтия приезжали тысячи верующих из разных мест25.

В 1945 г. советские власти в связи с общей либерализацией религиозной политики вновь разрешили старообрядческой архиепископии выпустить церковный календарь (выходящий с тех пор ежегодно), и до 1949 г. изданием календаря руководил епископ Геронтий. Постановлением Совнаркома СССР от 27 февраля 1945 г. старообрядческим служителям культа (как и представителям ряда других конфессий) предоставили отсрочки от призыва по мобилизации в армию26. В это время еще продолжалось освобождение из лагерей священнослужителей, однако, большинство из осужденных в довоенный период уже погибло. Так в 1945 г. епископ Геронтий получил официальное извещение, что его сын, Геннадий Лакомкин, скончался в лагере (на самом деле за открытое исповедание христианской веры он был в 1937 г. вторично осужден — приговорен к смертной казни и расстрелян)27.

Количество официально действующих старообрядческих общин первое время после окончания войны увеличивалось. Уже в декабре 1945 г. по данным Совета по делам религиозных культов на всей территории СССР их насчитывалось 308 (всех толков и согласий), в том числе 215 Белокриницкого согласия. На 1 января 1947 г. общее число старообрядческих общин в стране составило 418 (численность верующих составляла несколько сот тысяч человек)28. Количество архиереев в Старообрядческой Церкви Белокриницкого согласия также постепенно росло, к 1948 г. их уже было пять. При этом возникла новая проблема – не хватало священников. Одни погибли в лагерях и тюрьмах, другие еще не вернулись из заключения, третьи были рассеяны на различных гражданских работах.

Используя временное смягчение курса советской религиозной политики в годы Великой Отечественной войны, группа приемлющих священство ленинградских старообрядцев 10 июня 1945 г. обратилась в Ленгорисполком с письменной просьбой передать им здание бывшей Греческой церкви св. Димитрия Солунского, а до его восстановления разрешить собираться для совершения молитвы в Смирновской часовне: «Просим Лен. Совет разрешить нам совершение богослужения по старопечатным книгам, для каковой цели просим предоставить нам свободное ныне религиозное здание по Лиговской улице, против улицы Жуковского. Убедительно просим также оказать нам помощь в получении необходимых для ремонта здания материалов, а также церковного инвентаря: книг и облачений, которых мы достать не можем. Впредь до производства необходимого ремонта и восстановления просимого нами здания по Лиговской улице просим разрешения нам собираться для молитвы в сохранившейся часовне (бывшей Смирновской) на Громовском старообрядческом кладбище»29.

Однако уполномоченный Совета по делам религиозных культов по Ленинграду и Ленинградской области Н.М. Васильев в своем заключении от 20 ноября 1945 г. отказал старообрядцам в предоставлении им здания Греческой церкви30. Официального разрешения собираться в Смирновской часовне верующие также не получили, но власти, вероятно, смотрели на это «сквозь пальцы». Летом 1945 г. попытку зарегистрировать церковную общину предприняла М.Я. Петунова, независимо от которой примерно в то же время подали заявление в Ленгорисполком Т.З. Акутин и Н.А. Зевакин. Все они являлись бывшими громовскими прихожанами.

Начиная с 1945 г. ленинградские старообрядцы Белокриницкого согласия (к середине этого года их проживало в городе уже около 900 человек) несколько десятилетий подавали ходатайства в различные инстанции о предоставлении им того или иного храма в городе, но неизменно получали отказ. Не помогли и личные обращения архиепископа Московского и всея Руси Иринарха, который, например, 23 декабря 1946 г. писал Н.М. Васильеву: «Старообрядческая Архиепископия Московская и всея Руси, поддерживая ходатайство верующих старообрядцев гор. Ленинграда об открытии церкви, обращается к Вам с просьбой об ускорении этого дела и одновременно ставит Вас в известность о том, что по получении разрешения на открытие храма, назначение священника – настоятеля храма в Ленинград с нашей стороны не задержится»31. Только в 1960 г. ленинградским старообрядцам Белокриницкого согласия передали в пользование бывшую православную церковь Казанской иконы Божией Матери в пригородном с. Рыбацкое (ул. Юннатов, 34).

В последние годы священноначалие Старообрядческой Церкви призывает к церковному поминовению  христиан, погибших на полях сражений, а также умерших от голода и ран. В частности, состоявшийся в апреле 2010 г. Совет ее митрополии призвал  настоятелей общин  совершать 8 мая в храмах и на братских захоронениях поминовение погибших в Великой Отечественной войне. Участвуют в траурных мероприятиях и старообрядцы-беспоповцы. Так по приглашению администрации Санкт-Петербурга в возложении цветов на мемориальном Пискаревском кладбище принимает участие делегация от Невской старообрядческой поморской общины. В составе делегации также входят представители общин Новгорода и Риги.

Ссылки:

13.  Мельников Ф.Е. Краткая история древлеправославной (старообрядческой) Церкви. Барнаул, 1999. С. 312-313.
14.  Там же. С. 313-314.
15.  Православная Русь. 1944. № 5-6. С. 16.
16.  Там же.
17.  Шорников П.М. Крестовый поход против Молдавии. Раунд второй: 1941—1944 годы // Эл. ресурс: patriot.md (дата посещения 12 марта 2014 г.).
18.  Православная Русь. 1944. № 5-6. С. 16.
19. Старообрядцев Молдавии живое слово Материалы международной научно-практической конференции «Старообрядчество Молдавии: истоки и современность». 14-16 декабря 2002 г. Кишинев, 2003. С. 84-86.
20.  Панкратов А.В. Указ. соч. С. 555.
21.  Малафеева М.А. Старообрядчество в годы Великой Отечественной войны Церковь и война: роль конфессий в защите Отечества. Сборник материалов. СПб., 2014. С. 145.
22.  Панкратов А.В. Указ. соч. С. 542.
23.  Архив Санкт-Петербургской епархии. Ф. 1. Оп. 4. П. 11. Д. 3.
24.  ЦГА СПб. Ф. 9324. Оп. 1. Д. 10. Л. 2об, 4.
25.  Иерей Геннадий Чунин. Указ. соч. С. 5-6.
26.  Одинцов М.И. Евангельские церкви в Советском Союзе. 1941—1945 гг. // Свобода совести в России: исторический и современный аспекты. Вып. 10. Сборник статей. СПб., 2014. С. 293-294.
27.  Данилушкин М.Б., Никольская Т.К., Шкаровский М.В. и др. Указ. соч. С. 712.
28.  Религии России. Календарь-справочник на 2015 год / Авт. -сост. М.И. Одинцов. СПб., 2014. С. 30.
29.  ЦГА СПб. Ф. 9620. Оп. 3. Д. 41. Л. 1-1об.
30.  Там же. Л. 2.
31.  Там же. Л. 19.

Источник: Санкт-Петербургская православная духовная академия

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий