Судьбы Флорентийской унии Польше и в Великом княжестве Литовском (в Белоруссии и на Украине) *

Провозглашение Флорентийской унии.

Протопресвитер Виталий Боровой

Унионистские декреты Флорентийского собора начинаются словами, выражающими радость и ликование.

Декреты об Унии (definitiones sancti synodi — определения священного собора):

— Вulla «Laetentur coeli et exultet terra» (булла «Да радуются небеса и ликует земля»).
— Bulla unionis Armenorum «Exultate Deo» (булла об объединении с армянской Церковью «Радостно пойте Богу»).
— Bulla unionis Coptorum «Cantate Domino» (булла об объединении с коптской Церковью «Воспойте Господу»).
— Bulla unionis Syrorum «Venite et exultemus Domino» (булла об объединении с сирийской Церковью «Придите, воспоем Господу»).
— Bulla unionis Chalcedorum Maronitarum que Cypri «Benedictussit Deus» 1 (булла об объединении с маронитской Церковью Кипра «Благословен Бог»).

Еще один важнейший документ в истории примирения между Церквами начинался такими же словами радости и ликования: это объединяющее послание (κοινωνικόν) cвятителя Кирилла Александрийского к Иоанну Антиохийскому (433): «εὐφραινέσθωσαν οἱ οὐρανοὶ».

Однако есть большая разница между первыми документами и последним, и не только во времени, но и, что особенно важно, в их содержании и их последствиях для единения Церквей. В примирительном послании Иоанну святитель Кирилл текстуально повторил изложение веры, присланное восточными епископами, и затем прибавил к нему свои разъяснения. Через это формальное общение Антиохийской и Александрийской Церквей было восстановлено. И этот «κοινωνικόν», содержавший в основном исповедание веры православного Востока, вместе и наравне с догматическим посланием папы Льва Великого был положен в основу текста Халкидонского вероопределения.

Так выглядело настоящее примирение Востока и Запада в 343 году. Декрет же Флорентийского coбopa (Definitiones synodi — соборные определения) и булла «Laetentur coeli» — это изложения веры Римско-Католической Церкви, которые вынуждены были политическими обстоятельствами пред лицом смертельной турецкой опасности подписать несчастные представители Восточной Церкви. Это не было примирение в единой вере, это было подчинение и в области догматики, и в области экклезиологии. У православных остался обряд, сакраментально-литургическая жизнь и административная автономия внутри церковного строя жизни, но даже обряд со временем испытал на себе влияние латинизации.

Флорентийский собор был прямым предшественником Брестской унии и других уний в среде Православных Церквей Восточной и Центральной Европы и Ближнего Востока. Логическим завершением догматического развития Флорентийского собора был Первый Ватиканский собор (1870) с его догматической конституцией «Pastor aeternus» («Вечный пастырь»). Так что повод для радости и ликования был только у римско-католической стороны, особенно же у архитекторов унии — папы Евгения IV (1383–1447), у кардиналов Джулиано Чезарини (1398–1444) и Иоанна Торквемады (1388–1468), а также у двух новых римских кардиналов — Виссариона Никейского (1403–1472) и Исидора Киевского (1380–1463).

Папа подписал декрет как победитель: «Я, Евгений, епископ Вселенской Церкви, подписую это, что я, таким образом, определил». Исидор Киевский подписал: «С любовью охотно одобряя, подписываю». Есть там подпись и русского епископа: «Смиренный епископ Авраамий Суздальский подписую». Эти три подписи отражают три разных отношения к собору. Евгений подписал с чувством власти, Исидор — с преданностью, Авраамий Суздальский — под принуждением, после семи дней пребывания в заключении на соборе, по повелению Исидора. Эти три подписи являются как бы символическим выражением трех разных отношений в вопросе о рецепции Флорентийского собора2 .

В истории рецепции собора имели место:

1) и проявления власти (как, например, папа и император),

2) и проявления преданного и ревностного исполнения (как, например, Исидор и Виссарион),

3) и проявления активного и пассивного отвержения и сопротивления (как, например, Марк Ефесский и Авраамий Суздальский).

Все эти различия в отношении к собору отразились и на судьбах Флорентийской унии в Польше и Великом княжестве Литовском (на Украине и в Белоруссии).

Благоприятные для унии исторические условия в
Польше и Великом княжестве Литовском

Исторические условия для унии в Великом княжестве Литовском были благоприятны и подготовлены ходом предшествующего исторического развития. Монгольское нашествие, падение Киевской державы и тяжелое татарское иго способствовали распадению исторической жизни русских племен на несколько политических центров.

Северо-Восточная Русь стала группироваться вокруг нового центра, которым после Владимира (вопреки отчаянному сопротивлению Твери) стала Москва, взявшая на себя роль собирательницы земли Русской. Соперником и врагом Москвы в этом деле стало Великое княжество Литовское.

Великое княжество Литовское, распространяясь на восток и юго-восток, завладело значительной частью русских земель. Постепенно в состав Великого княжества Литовского были включены княжества: Полоцкое, Туровское, Пинское, Волынское, вся Киевская земля (включая и Киев) и почти вся Юго-Западная Русь и часть Галиции (другая часть была под Польшей). Владычество Великого княжества распространилось и на княжества и земли Центральной Руси (Смоленск, Чернигов, Орел, Курск, Вязьма, вплоть до Можайска и Москвы). К сфере влияния Великого княжества стали тяготеть и Великий Новгород, Псков и Тверь.

Подавляющая часть населения Великого княжества чувствовала себя Русью и была православной. Официальным языком государственных актов, администрации, высшего класса и интеллигенции был язык Руси.

На территории Великого княжества находилось десять епархий Русской Церкви: Смоленская, Полоцкая, Туровская, Черниговская, Брянская, Луцкая, Владимирская (на Волыни), Холмская, Перемышльская, Галицкая; кроме того и Киев (кафедра митрополитов Киевских и всея Руси до перенесения ее во Владимир, потом в Москву). Это больше епархий, чем первоначально было в Московской Руси. Естественно, что великие князья Литовские чувствовали себя историческими преемниками Рюриковичей и такими же собирателями русских земель, как и князья московские. Это повлекло за собой почти четырехсотлетнее соперничество и многочисленные войны между Литвой и Москвой.

В борьбе за влияние великие князья Литовские стремились к отделению епархий на их территории от митрополита Московского, хотели создать свою собственную митрополию и получить митрополита, зависящего от них, а не от Москвы. Уже польский король Казимир Великий, владевший Галицией (с 1370 г.), а еще раньше — сами галицкие князья (1331–1337) добились учреждения особой Галицкой митрополии3 .

В Великом княжестве Литовском великие князья Гедимин в 1317 году, Ольгерд в 1356-м и Витовт в 1415-м требовали от Константинополя отдельного от Москвы митрополита и достигали этой цели политическим давлением на Константинополь и угрозами ввести унию и католичество в их владениях.

Эта угроза и осуществилась, когда великий князь Ягелло, женившись на польской королеве Ядвиге, стал польским королем, изменил Православию, в котором он был крещен и воспитан, объединил Литву и Польшу в персональной унии (Кревская уния, 1382) и стал насильно вводить католичество в своих владениях.

Чтобы иметь отдельную митрополию, Витовт собрал в Новогрудке (в 1415 г.) собор всех епископов Великого княжества для избрания митрополита. Избран был на этом соборе болгарин Григорий Цамблак, но Константинопольский Патриарх отказался утвердить его. Тогда Витовт велел епископам поставить Григория Цамблака без Константинополя. И хотя Патриарх за это отлучил Григория Цамблака, извергнув его из священного сана, но, по настоянию Витовта, Цамблак стал фактическим митрополитом для всех епархии Великого княжества.

Это было учреждение митрополии, независимой практически ни от Москвы, ни от Константинополя. Что- бы укрепить эту независимость и в дальнейшем, Ягелло и Витовт решили послать Григория Цамблака с несколькими епископами и священниками в начале 1418 года на Констанцский собор для переговоров об унии.

В Констанце Цамблак говорил папе Мартину V (1368–1431) похвальную речь, выразил свое горячее желание соединения Церквей, подчеркивал необходимость богословских переговоров, но остался твердым в своем Православии. Заявил, что прибыл сюда по приказу Ягелло и Витовта, но подчиниться римскому престолу он не намерен. Тогда, при Ягелло и Витовте, ничего из этих униональных проектов не получилось. Митрополит Григорий Цамблак остался верен Православию и удалился в Молдавию, в Нямецкий монастырь. А духовенство и народ Галиции и Великого княжества Литовского крепко держались православной веры. И так было до Флорентийской унии.

Флорентийский собор и усилия митрополита
Исидора по введению унии в Великом княжестве
Литовском

Митрополит Исидор получил не только сан кардинала-пресвитера Римской Церкви, но был назначен папой специальным легатом (дословно «от апостольского ребра» — a latere) на провинции Литвы, Ливонии, диоцезы, земли и места Лехии (т.е. Польши), «так как он в деле унии потрудился с великою ревностью и прилежанием, и надеемся, что будет весьма полезен в охранении ее». И теперь Исидору предстояло провести рецепцию собора и унии в пределах своей митрополии Киевской и всея Руси и на территориях, на которые он был назначен легатом (Великое княжество Moсковское, Литовское и Польша).

Выполнить это Исидору не удалось. Уния была отвергнута Москвой и не смогла привиться в Литве и Польше, несмотря на все усилия Исидора и папы.

Направляясь к месту своего легатства (Польшу, Литву, Ливонию и Русь), уже в дороге из Будина (столицы Венгрии) Исидор отправил свое пастырское послание, извещая о соборе и унии. Оно тоже начинается: «Возрадуйтесь и возвеселитесь». Послание тщательно обходит условия унии, подписанные греками, а говорит лишь, что отныне грекам (т.е. православным), если они находятся в местах, где есть католические храмы, следует посещать католические службы, исповедаться у католических священников и приобщаться под единым видом (облатками), а католикам следует посещать православные храмы, исповедоваться у православных и приобщаться под двумя видами, ибо сейчас все таинства одной и другой Церкви следует признавать действительными и принимать4 . Послание составлено умно, в расчете на то, что для простого православного народа важнее всего сохранение целостности и уважение литургическо-обрядовой стороны жизни Церкви, а в вопросах о догматических разностях и каноническом подчинении епископов народ мало разбирается и мало кого это интересует. Есть свои епископы, свое духовенство и своя церковная служба — это хорошо и привычно.

Такой расчет был всегда у всех, кто навязывал православным унию.

Такая тактика на первых порах помогала Исидору после его прибытия в Литовскую Русь. Там вначале отнеслись к унии если не сочувственно, то довольно равнодушно, по меткому выражению профессора A.C. Павлова5 . И если бы не протест Москвы, то миссия Исидора могла бы постепенно быть приведенной к успешному концу без всякого резкого и организованного сопротивления со стороны православной аристократии, епископата и духовенства Великого княжества Литовского.

Встретил Исидор сопротивление со стороны народа, но сопротивление это было, скорее всего, пассивным неприятием того, что Исидор служил в католических храмах Кракова, Львова, Холма, Вильно и Киева. Служил с польским духовенством, освящал (совместно с польскими епископами) польские храмы (костелы) и т.п. Есть сообщение, что когда Исидор, приехав во Львов, «литургисал в латинской кафедре, то здешняя русь не хотела присутствовать за его богослужением». Естественно, что православному народу казалось странным это чрезмерное польско-католическое (латинское) усердие их митрополита-грека, поставленного митрополитом Киевским и всея Рycи и присланного Константинопольским Патриархом. И вот теперь этот митрополит прибыл к ним, посланный уже папой как кардинал Римской Церкви и легат Римского папы. Есть свидетельство о плохом отношении холмских жителей к местному священнику, который показал свое усердие к митрополиту, когда тот был в Холме. Профессор O.М. Бодянский разыскал это в одной рукописи, находившейся в Познани6 . Имеются в источниках сведения, что когда Исидор прибыл в Киев «в кардинальской одежде», то там «не прияша его, но оттуда изгнаша». Однако мы знаем, что Киевский князь Олелько Владимирович принял Исидора без особого сопротивления. Возможно, летопись описывает лишь какой-нибудь инцидент со стороны толпы, имевший место, когда народ увидел «своего митрополита» в кардинальской одежде.

Примечания:

1 Упомянутые документы можно найти на сайте:vatican.va или в издании регулярно обновляемого сборника церковных документов (последняя версия: Denzinger H. Enchiridion symbolorum definitionum et declarationum de rebus fidei et morum. 43a ediz. bilingue, a.c. di Peter Hünermann. Bologna: Centro editoriale dehoniano, 2012).
2 Под соборным актом Исидор поставил подпись следующего содержания: «Ἰσίδωρος µητροπολίτης Κιέβου καὶ πάσης Ῥωσίας καὶ τὸν τόπον ἐπέχων τοῦ ἀποστολικοῦ θρόνου τοῦ ἁγιωτάτου πατριάρχου Ἀντιοχείας Δωροθέου στέργων καὶ συναινῶν ὑπέγραψα», то есть: «Исидор, митрополит Киевский и всея Руси и представитель апостольской кафедры святейшего патриарха Антиохийского Дорофея, с любовью соглашаясь и соодобряя, подписую» (см. факсимильное изданию буллы: Concilio ecumenico Florentino. Bolla d’unione «Laetentur caeli et exultet terra». Firenze, 6 Luglio 1439. Firenze, 1962). Вместе с собою Исидор заставил подписаться епископа Авраамия, подпись которого читается так: «Смиренный епископ Авраамио (е) суждальский подписую».
3 Галицкая православная митрополия — митрополичий округ Константинопольской Церкви на территории Юго-Западной Руси, существовавшая в XIV — начале XV века. Образована выделением Галичской, Перемышльской, Владимирской, Туровской, Луцкой и Холмской епархий из митрополии всея Руси и возведением Галицкой епископской кафедры в ранг митрополичьей.
4 Попов А. Н. Историко-литературный обзор древне-русских полемических сочинений против латинян. XI-XV вв. М., 1875. С. 374–375.
5 См.: Павлов А. С. Критические опыты по истории древнейшей греко-русской полемики против латинян. СПб., 1878.
6 См.: Бодянский О. М. Рассмотрение различных мнений о древнем языке северных и южных руссов // Ученые записки императорского Московского университета. М., 1835. Сентябрь, № 3. С. 472–491; Бодянский О. М. Выдержки из дневника // Сборник Общества любителей российской словесности, 1891. С.115–138; Попруженко М. Г. Дневник О. М. Бодянского // Исторический вестник. Историко-литературный журнал. СПб., 1913. Кн. 133. С. 413–431.

Страницы: 1 2 3 4 5

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий