Великокняжеский дьяк Стефан Никифорович Бородатый

Пономарёва Ирина Гавриловна,
кандидат исторических наук,
доцент МГЛУ.

Со второй четверти XV в. наряду со служилыми людьми, занятыми на военном и административном поприще (князьями, боярами и детьми боярскими), впервые начинают встречаться не только в актах, но и в летописях имена представителей служилой бюрократии1. Более десятка раз различные источники упоминают имя великокняжеского дьяка Стефана (Степана) Никифоровича Ростовца Бородатого.

Впервые сведения о Стефане Бородатом суммировал и изложил А. В. Орешников. Стефан включен в список дьяков А. А. Зимина, содержащий краткое изложение их деятельности и ссылки на источники. Статья о Стефане Бородатом, написанная Я. С. Лурье, помещена в «Словаре книжников и книжности Древней Руси». Часть биографических данных изложил Ю. Г. Алексеев. Самый подробный очерк, содержащий библиографию, ссылки на источники, описание наиболее известных эпизодов жизни дьяка с комментариями, принадлежит Т. В. Анисимовой. Биографические сведения о Стефане содержит статья В. Г. Пуцко2. Но до настоящего времени нет исследования, задействующего весь комплекс материалов о Стефане Бородатом, первом из дьяков, о котором сохранилось столько сведений, что есть возможность охарактеризовать представителя московской бюрократии середины XV в., а заодно и осветить некоторые малоизвестные стороны функционирования великокняжеского аппарата того времени.

Возможно, самое первое упоминание о Стефане содержится в купчей Федора Андреевича на деревню Степановскую Протасова в Дмитровском уезде, приобретенную у вдовы удельного дмитровского князя Петра Дмитриевича княгини Евфросиньи, которую составлял "Степанко дьяк"3. Имя Стефан в XV в. не было распространенным, что позволяет с большой долей вероятности отождествить молодого писца акта с будущим известным дьяком4. При публикации акт был отнесен С. М... Каштановым к периоду с 7 февраля 1428 г. по 7 мая 1449 г. (от начала вдовства Евфросинии до вдовства жены Федора Андреевича). Хронология может быть уточнена. Если бывший владелец деревни Степан Протасов — сын мценского воеводы Григория Протасьевича, перешедшего на московскую службу не ранее 1437 г., тогда акт должен быть датирован временем не ранее 1437 года. Верхнюю границу также можно чуть скорректировать. В более точно датируемых документах, начиная с конца 1440-х гг., имя дьяка пишется только в форме «Степан» или «Стефан», что свидетельствует о его более зрелом возрасте. Таким образом, купчая могла быть составлена где-то в конце 1430-х — начале 1440-х годов. Получается, что Стефан Бородатый был дьяком, по меньшей мере, лет 30, так как последнее упоминание о нем связано с оформлением «дьяком Степаном» купчей для «своей государыни» великой княгини «Марьи», купившей у вдовы Михаила Ивановича Толбузина село на Клязьме с угодьями5. Жена Василия Темного овдовела в 1462 г. и приняла постриг в 1478 г. под именем Марфа (получается, что акт составлен до смены имени). Мария Толбузина овдовела не ранее конца 1460-х годов6. Следовательно, документ должен быть отнесен к концу 1460-х — 1478 году. Стефан стал дьяком в сравнительно молодом возрасте, что позволяет предположить, что он не только обладал выдающимися способностями (это подтверждается более поздними источниками), но и смог рано проявить их.

По купчей Федора Андреевича можно предположить, что Стефан начинал служить при удельном дмитровском дворе, но вряд ли это было так. Вся его дальнейшая служба связана с великокняжеской семьей. Скорее всего, Стефан оформлял сделку по просьбе Федора Андреевича. Кем бы ни был контрагент сделки, скорее всего, он — из окружения Василия II, что и объясняет участие в оформлении сделки великокняжеского дьяка.

Стефан выполнял обязанности, связанные с делопроизводством, но рядовым дьяком, очевидно, не был, так как в оформлении жалованных грамот не замечен. Три акта, подписанные Стефаном (как дьяк он не писал, а только заверял великокняжеские документы), составлены в связи с приобретением земель членами великокняжеской семьи путем мен с Троицким монастырем. В 1447 — 1455 гг. «дьяк Степан» подписал меновную Василия II с игуменом Мартинианом. Василий II приобрел смежное с его селом Городищским село «Князское Ивановское Крюкова, и з деревнею» (бывшее владение потомка смоленских Рюриковичей — И. М. Фоминского), отдав взамен к «их селу Хупанскому пустоши свои, великого князя, Городицкого села и Кривущинского» (Переяславский уезд). Участие в этой сделке Стефана не ограничилось только подписанием меновной. В акте записано: "А отвод тем пустошем, куды отъехал те пустоши дьяк мой, великого князя, Степан"7. Позднее, в 1456 — 1462 гг., «дияк великого князя Степан Ростовец» заверил еще одну меновную. Великий князь поменял село Панино с деревнями в Радонежском уезде на села Сбоевское и Ваганово в Дмитровском8. В те же годы «великого князя дьяк Степан» подписал меновную Троицкого монастыря с сыном великого князя Борисом в Нерехте (Костромской уезд)9.

В указной грамоте 1502 — 1504 гг. Ивана III об отводе к земле троицкой деревни Подбережной от Бармазовской волостной земли деревни Панинской (Переяславский уезд) упомянут «слуга броннои Василь Родивонов», о котором сказано, что он «писан» "въ книгах въ Степановых Бородатого"10. Можно заключить, что Стефану Бородатому было поручено руководство описанием Переяславского уезда. Алексеев пришел к выводу о проведении переписи при Иване III, вероятно, вскоре после смерти его отца ", тем более что в конце 1560-х — начале 1570-х гг. мы видим Стефана, скорее всего, уже человека преклонного возраста, на службе у вдовы Василия Темного. Непосредственное описание уездов осуществляли группы чиновников, но писцами назывались только руководители. Несомненно, Стефан упомянут в указной грамоте именно в этом качестве. На должность писцов назначались люди с высоким статусом, что свидетельствует о высоком положении этого дьяка в придворной иерархии. Так, первый известный по имени писец — Дмитрий Андреевич Лыков (Галичский уезд, 1447 — 1455 гг.) — представитель боярского рода Лыковых, претендовавших на родство с муромскими князьями12.

Стефану доверяли и ответственные дела политического характера, причем, весьма деликатные. Именно Стефан Бородатый был организатором устранения Дмитрия Юрьевича Шемяки, давнего противника Василия Темного в многолетней борьбе за московский великокняжеский престол. Ермолинская летопись, сообщая о смерти Шемяки в Новгороде, ссылается на «людскую молву»: «говорят, что будет ось со отравы умерлъ, а привозилъ с Москвы Стефанъ Бородатыи дьяк». Текст Львовской летописи более определенен: «Посла великий князь Стефана Бородатаго въ Новгородъ съ смертнымъ зелиемъ уморити князя Дмитрия». По Ермолинской летописи, дьяк передал яд посаднику Исааку Борецкому13, а тот якобы подкупил княжеского повара, положившего его в курицу, поданную Шемяке. Львовская летопись посадника не называет, а связывает устранение галицкого князя с его «боярином». Прибыв в Новгород, дьяк «поведа ему речь великого князя», «онъ же обещася» и "призва повара на сей советь"14. Как оценил исполнительность Стефана великий князь, мы не знаем, но можно не сомневаться в его щедрости. Подьячий Василий, который 23 июля 1453 г. «пригонил» в Москву с долгожданной вестью о смерти галицкого князя, сразу продвинулся по служебной лестнице — "оттоля бысть дьяк"15. После смерти великого князя, как и Стефан, Василий оказался на службе у его вдовы. В 1474 — 1484 гг. «великие княини дияк Василей Беда» подписал запись Федора (Пильема) и Семена (Вислоуха) Сабуровых, с доклада Даниилу Родионовичу Квашнину, боярину великой княгини Марии Ярославны, о разделе села Ивашкова с деревнями в Ростовском уезде16.

Страницы: 1 2 3 4

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий