Религиозный сионизм как духовное движение. Часть 3

Сионизм

Андрей Дударев

Сионизм и мессианизм

В теологии сионизма тема мессианства занимает особое место. Уделим сначала внимание тем представлениям о Мессии, какие существуют в иудаизме.Надо сказать, что единой мессианской концепции в иудаизме нет. И сама тема мессианства может быть как повышена (когда в Мессии, именно как одной личности, концентрируются все чаяния народа), так и понижена (когда Мессия (др. -евр. машиах) – это помазанник Божий, человек в жизни которого Бог стал действовать, в расширительном смысле – каждый член народа Божьего).В библейской традиции слово машиах связано с именованием первосвященника (священник-помазанник), а в 104 псалме помазанниками названы Авраам, Исаак, Иаков. Однако главным содержанием понятия Мессия являлся царь, помазанный на царство. В этом смысле цари Саул, Давид и все цари его династии были Мессиями. Царю-помазаннику должна способствовать удача и его должны признать все народы. Национальные освободительные движения велись, как правило, под знаменем возвращения истинного царя Израиля. Мессианское царство во главе с таким царем мыслилось как центр мироздания. А весь остальной мир виделся лишь как его периферия. Мессианская традиция эпохи Первого и Второго Храмов разная. В послепленный период дополнительно к торжествующим чертам в образе Мессии появляются черты жертвенного служения и страдания. После разрушения Иерусалимского Храма в 70 г. н.э. к аспекту национального возрождения добавился аспект «восстановления Храма». То есть в предполагаемые функции Мессии теперь стало входить также и восстановление Храма в Иерусалиме.Библейские мессианские отрывки также говорят о будущем «золотом веке» в истории человечества. Этот «золотой век» характеризуется прекращением войн, всеобщим благоденствием, насыщенной жизнью и «познанием Господа» (Ис. 11:9). Причем мессианские чаяния должны реализоваться в реально-исторической перспективе, а не в каком-то потустороннем бытии. В дополнение к тому, что должен явиться помазанник Божий, Мессия как личность, мессианская идея имеет ещё спроецированное на социум, общечеловеческое измерение.Пинхас Полонский обращает внимание, что в мессианских пророчествах есть одна существенная особенность: «для еврейских пророков духовное возрождение мира неотъемлемо от объективных социальных перемен в реальной действительности» (Полонский Пинхас. Две тысячи лет вместе, с. 60).

Кроме того, надежды на «мессию исторического» в иудаизме соединяются с надеждой на «мессию эсхатологического», с которым связаны ожидания исполнения мессианских пророчеств Исайи, спасение и исправление всего человечества.

С приходом Мессии связывается начало мессианской эры. Причем мессианской эре предшествует период катастроф и страданий.

Талмудический мудрец рабби Элиезер, опираясь на библейские пророчества, связывал приход Мессии с покаянием, обращением к Господу.

Необходимым условием (и, может быть, этапом) избавления всего человечества является избавление Израиля от страданий и гонений. А это избавление всегда мыслилось как возвращение народа на Святую Землю. И даже хасидские деятели, сосредоточившие свои усилия на том, чтобы указать каждому отдельному индивиду путь внутреннего избавления, не оставляли надежду на избавление народа в целом.

В библейском и постбиблейском иудаизме было достаточно много попыток осуществить мессианскую идею. Одна из самых известных связана с именем Шабтая Цви, вокруг которого в 1665-66 гг. возникло целое саббатианское движение.

При всей критике, которой саббатианство подверглось впоследствии, нельзя не отметить тот факт, что во время Шабтая Цви состояние внутренней свободы и чистого мира стало достоянием многих. И хотя народные массы вскоре обманулись в своих ожиданиях, то, что «произошло в коротком, но исчерпывающем опыте мессианского подъема, нельзя было перечеркнуть».

Как отмечал Гершом Шолем, известный специалист по иудаике, «народу, страдавшему от всех невзгод, какие только могли вызвать изгнание и преследование, народу, выработавшему в себе в то же время чрезвычайно тонкое чутье жизни, протекавшей между полюсами Изгнания и Избавления, требовалось немного, чтобы сделать последний шаг в сторону мессианства».

Мессианские проекты, по сути, никогда не прекращались в еврействе, но из-за большого количества неудач к самому мессианизму стали относиться с большим подозрением. К тому же мессианизм как таковой в последнее время стал рядиться в различные социально-экономические утопические концепции. И само слово мессианство часто звучит именно в негативном ключе.

Иехуда Хай Алкалаи в связи с опасностью лжемессианства говорил, что традиция отрицает не всякую возможность естественного избавления. По его мнению, предтеча Мессии из рода Иосифа должен принять участие в войнах Гога и Магога (это образ двух сил, олицетворяющих воинственные богопротивные народы) и завоевать Страну Израиля силой оружия. Это активное политическое действие, которое подготовит почву для пришествия Мессии духовного, Мессии из рода Давида, что сочетается с еврейской традицией. Более того, в Мессии из рода Иосифа Алкалаи видит не определенную личность, а процесс, который будет связан с «учреждением Собрания великих мужей Израиля».

Генрих Грец считал, что еврейство расположено на двух осях координат: политической и религиозной. В различные периоды истории один из этих элементов доминирует над другим и происходит их смешение. Но помимо смешения в иудаизме развивается их органический синтез. Этот синтез ещё не достигнут в исторической действительности. Он сосредоточен в аспекте будущего. По Грецу, если суть прочих религий содержится в прошлом, то постижение иудаизма скрыто в лоне грядущего. Такова мессианская надежда. Вот как он об этом говорит: «сочетание религиозного с политическим, единство Божественной, надмировой идеи и государственной жизни… – это единство должно найти свое подтверждение в еврействе, естественность общественной жизни в её наиболее высоких и простых проявлениях должна быть возвышена светом Божественной идеи. Видение государственной жизни, возвышенной через институты иудаизма, было и остается упованием еврейства, осуществление которого откладывается на далекое будущее».

В схематическом обзоре Греца царь Давид – первый, кто являет воплощение сочетания религиозного и политического. Идеальная сторона его царствования будет воспринята как модель еврейского мессианского будущего. В дни Эзры еврейская вера очищается от политического момента и развивается отдельно от него. В борьбе между саддукеями и фарисеями Грец вновь видит борьбу между религиозным и политическим элементами. С разрушением Второго Храма религиозный элемент, отраженный в учении фарисеев, одерживает верх и становится доминирующим…

Мессианизм является одним из центральных аспектов и в религиозно-философском творчестве рава Кука.

Рав Кук прямо говорит о своем восприятии сионистского движения как начала мессианского процесса. Религиозный анализ, проводимый равом Куком, связывает современную ему историческую ситуацию с известным отрывком из Талмуда (Сота 49б), где говорится о «начале времени Машиаха». В этом отрывке речь идет о таких сопровождающих религиозную жизнь евреев явлениях, как массовый отход от соблюдения заповедей, потеря интереса к традиционному религиозному дискурсу, распространение учений, во многом противоречащих иудаизму, и т.д. Рав Кук говорит об этом времени как о «дерзости периода начала мессианского процесса». С огромной дерзостью проявляется отрицательная сила, которая призвана «выжечь всё то в представлениях о Божественном, что слабо и уродливо и приросло к традиции за долгие годы». Иногда вместе с этими наростами смываются и некоторые правильные элементы традиции. Однако рав Кук по поводу этого утешает: «всё необходимое вырастет в силе из того ядра, чистого и возвышенного, до которого не доберется никакое отрицание». Настоящий атеист – это не всегда законченный циник, а часто тот человек, духовные запросы которого чрезвычайно высоки, он не может примириться с примитивной верой.

Рав Кук говорит о том, что наступит время, когда стремление к возвышенным и святым идеалам в еврейском народе исчезнет. Материальные сиюминутные устремления полностью захватят большую часть народа. Первоначальный вдохновенный порыв, который был у нерелигиозных первопроходцев, рассеется. «И всё это продлится до тех пор, пока не придёт буря, и она совершит переворот, когда всем станет ясно, что основа силы Израиля – в Боге, который Святой миров». Под бурей здесь понимается катастрофа общенационального масштаба, под которой вполне можно мыслить произошедшую вскоре Катастрофу европейского еврейства, именуемую иначе как Шоа или Холокост (важно, что рав Кук об этом говорит до того, как это всё случилось в действительности). «И это есть родовые муки Машиаха, которые облагородят весь мир в целом своими страданиями».

По мнению рава Кука, «мир уже созрел для того, чтобы требовать понимания единства и связи всех частностей (деталей заповедей) с общим целым (принципами и ценностями), и если некие частные детали не связаны с общим целым, то это не может удовлетворить сознание. Причем это высшее понимание единства должно быть доступно каждому среднему, обычному человеку. «Именно тогда станет возможным качественный скачок в духовном развитии человечества, и «всеобщая Тшува» начнет приносить свои плоды».

И произойти это может «посредством силы света Мессии», когда «Мессия» из будущего светит светом полноты и единства мироздания (ср. с высказыванием Мартина Хайдеггера: «время временится из будущего», т.е. происходящее здесь и сейчас обусловлено не только причинами прошлого, но и замыслом будущего).

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий