Святитель Феолипт как обличитель расколов

Святой Феолипт Филадельфийский

Диакон Георгий Максимов

За минувшие 20 лет для Русской Православной Церкви проблема расколов стала намного более актуальной, чем прежде. Случалось, что в те или иные расколы отпадали не только миряне, но и священники и целые монастыри, и даже архиереи. В это же время сформировалась определенная «зилотская»

система взглядов, усиленно пропагандируемая рядом околоцерковных СМИ. И хотя количество собственно   раскольников  на большей части канонической территории Русской Православной Церкви остается незначительным, указанные взгляды получают заметное распространение среди части мирян, священников и монашества, и через это образуется «группа риска». Именно из этой группы впоследствии некоторые отпадают в раскол, а другие, оставаясь номинально в Церкви, ведут активную антицерковную деятельность.

Столь широкое распространение раскольнической идеологии (а благодаря этому и самих расколов) вызвано не в последнюю очередь отсутствием полноценной противораскольной миссионерской и апологетической работы в Русской Православной Церкви. При том что раскольническая идеология несостоятельна и с богословской, и с канонической, и с нравственно-аскетической стороны, она, не встречая адекватного и систематического ответа со стороны Церкви, пользуется значительной популярностью благодаря тому, что прикрывается лозунгами борьбы за чистоту Православия.

Наиболее благоприятным фактором для распространения раскольнического мировоззрения является невежество. Общая размытость и неопределенность экклезиологии в умах многих православных приводит к нечувствию всей тяжести греха раскола, непониманию того, что это духовная смерть и богоборчество и что в отношении Церкви раскольники становятся не менее чуждыми, чем еретики, которых они любят поносить. А низкий уровень познаний в духовной жизни не позволяет многим понять, что подозрительность и презрение к начальствующим, ненависть к ближним, страсть к осуждению и гордыня, которую раскольники пытаются прикрыть и оправдать «борьбой за чистоту веры», делает человека чуждым Богу и лжецом, по слову апостола: «Кто говорит: ”я люблю Бога”, а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?» (1 Ин. 4: 20).

Обратившись к истории Церкви и к святоотеческому наследию, мы можем получить лекарства от недугов, которыми ныне страждет церковная паства. К сожалению, у нас пока еще очень мало известны труды святых отцов, направленные против расколов.

Одним из наиболее ярких полемистов с расколом был святитель Феолипт Филадельфийский, и его полемическое наследие тем более важно для нас сейчас, что арсенитский раскол, терзавший Константинопольскую Церковь в XIII–XIV веках, типологически очень близок к «правым», или «зилотским», расколам нашего времени, называющим себя «истинно-православными церквями».

Арсенитский раскол

Этот раскол ведет начало от бывшего патриарха Константинопольского Арсения, который был возведен на патриарший престол в 1255 году императором Феодором II Ласкарисом. Когда Михаил Палеолог, ослепив наследника престола малолетнего Иоанна Ласкариса, провозгласил себя императором, патриарх отлучил его от Церкви. Михаил в 1267 году устроил суд, низложивший Арсения. Арсений не признал своего низложения и встал во главе раскола, устроенного его сторонниками. Этот раскол продолжался и после смерти Арсения, случившейся в 1273 году. «Арсений… вообразил, что с низвержением его с патриаршей кафедры престала существовать истинная Церковь на земле… Он умер в ссылке на одном острове. Но и на смертном одре он… вспоминал о своих личных обидах и помышлял о мести и государству, и Церкви. До нас сохранилось ”духовное завещание” Арсения, составленное им незадолго до смерти… Каким духом нетерпимости проникнут этот удивительный документ!.. Он рассеивает лишь проклятия – рука старца не оскудевает в этом отношении»1.

Когда Михаил VIII заключил унию с Римом и начал гонения на противящихся, то и православные, и арсениты противостояли насаждению унии, что до известной степени отодвинуло на второй план оппозицию арсенитов, но после упразднения унии Андроником II проблема раскола снова вышла на первый план.

Арсениты «продолжали стоять на своей прежней точке зрения: считая себя одних истинными представителями Церкви, они отрицали за официальной Церковью право принимать их в свое общение и, напротив, присвояли себе право принять или не принять ее в общение с собою»2. «Они поняли, что в глазах толпы самое консервативное мнение всегда будет и самым верным». Поэтому, «обзывая всех… еретиками, они выросли в глазах толпы до размеров единственных непоколебимых столпов Православия и… вели самую деятельную и оживленную агитацию в низших слоях, по темным углам и вертепам, прикрываясь мнимой ересью, заразившей будто бы всю Церковь»3.

В таком же духе арсениты продолжали действовать и в дальнейшем: «Они ловят все случаи выступить с обвинениями против Церкви, создать для нее затруднение, превратить в раскол всякое возникшее в ней недоразумение, раздуть в пожар всякую запавшую в нее искру, и все это из чисто личных расчетов»4.

Арсениты сами были внутренне не едины и, как в случае с современными «зилотскими» расколами, разделились между собой. В отношении предлагаемого императором примирения с Церковью они раскололись на умеренное течение, возглавляемое Иоанном Тарханиотом, и на сторонников крайней, непримиримой позиции, возглавляемых монахом Иакинфом. «Трактаты же святителя Феолипта дают указания на то, что в среде арсенитов деление не ограничилось двумя крупными группировками, но происходило дальнейшее дробление»5.

К Церкви арсениты предъявляли обвинения нравственного, канонического и догматического характера. Арсениты обвиняли Православную Церковь в ереси на основании того, что она будто бы «вступила в общение с латинянами»6 и что во главе ее некоторое время стоял патриарх Григорий II, обличенный в неправомыслии. «В свете полемики вокруг томоса Григория Кипрского они требовали, чтобы было осуждено учение, что Дух Святой исходит от Отца через Сына»7.

Православные авторы того времени писали апологетические и полемические сочинения, направленные против раскольнической критики. Но, в отличие от других полемистов, например монаха Мефодия и епископа Иоанна Хилы, святитель Феолипт уделяет особое внимание именно нравственному аспекту, в меньшей степени каноническому и почти не уделяет внимания догматическим претензиям, хотя и упоминает о них. Святитель Феолипт не идет на поводу у арсенитов и не вступает в прения об их претензиях, но вскрывает духовные корни уклонения человека в раскол. Все остальное – «канонические, догматические претензии – есть не что иное, как смоковные листья, под которыми первые люди прятали наготу своего греха»8.

Император Андроник искал уврачевания раскола дипломатическим путем – через примирение Церкви с арсенитами как примирение двух церковных сообществ с максимальной уступчивостью к претензиям арсенитов. С таким подходом был категорически не согласен святитель Феолипт Филадельфийский, а также и святитель Афанасий, патриарх Константинопольский. Андроник сместил святителя Афанасия и возвел на Константинопольский патриарший престол Нифонта I (1310–1314). От этого патриарха императору удалось добиться акта примирения с арсенитами на унизительных для Церкви условиях. Тем не менее, полного мира не наступило, поскольку «те из присоединившихся  раскольников , которые не получили принадлежавших некогда прав, как то: управление над митрополиями, настоятельства над монастырями, заседания в царских палатах, ежегодное содержание, все они отпали от единомыслия и снова начали жить особняком в расколе»9.

Святитель Феолипт не признал этого акта и прекратил церковное общение с Константинопольским патриархом. Сложно сказать что-то определенное об этом эпизоде жизни святителя, поскольку имеющихся источников недостаточно для того, чтобы вполне понять позицию святителя. Очевидно, что он воспринимал участие Нифонта в устроенном императором акте как ошибку и как грех патриарха. Очевидно также, что разрыв отношений с ним он предпринял в качестве выражения своего категорического неприятия этого акта.

Но было ли это лишь жестом протеста, подобным прекращению в 1993 году патриархом Московским Алексием II молитвенного общения с Константинопольским патриархом в качестве протеста против незаконного посягания на приходы в Эстонии, или же здесь было полное непризнание легитимности патриарха как вступившего в унию с  раскольниками – сложно сказать.

О том, что этот жест протеста не был расколом и не воспринимался как таковой даже в Константинополе, свидетельствует то, что святитель Феолипт не порывал общения со всей Церковью и со стороны патриарха не подвергался никаким прещениям за свою позицию. Можно с уверенностью говорить о том, что принятая им мера была направлена только лично против действий патриарха Нифонта, поскольку уже со следующим патриархом, Иоанном XIII, святитель Феолипт пребывал в церковном общении, что видно из его участия в работе Константинопольского Синода в 1317–1318 годах.

До нас дошли два слова против арсенитов, произнесенных святителем Феолиптом, по-видимому, в конце XIII века. Прежде, чем обратиться к их содержанию, следует вкратце рассказать о житии святителя.

Страницы: 1 2 3 4

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий