Библейский сюжет. Питер Брейгель Старший. «Несение креста»

Возлюбленные! Огненного искушения, для испытания вам посылаемого, не чуждайтесь, как приключения для вас странного, но как вы участвуете в Христовых страданиях, радуйтесь, да и в явление славы Его возрадуетесь и восторжествуете. Первое соборное послание святого апостола Петра.

Как художнику Италия дала Брейгелю не так уж много. Ну, может, чудесный горный пейзаж, которым он украшал свои работы. Обратно он возвращался через Альпы и был потрясен видом гор. Амстердамские друзья даже заметили, что, видимо, он «глотал горы, не прожевывая, и теперь изрыгает их на полотно и доски». Этой грубоватой, но по народному образной шутки было достаточно, чтобы почувствовать: он вернулся домой. Позади осталась дорога – пожалуй, главное приобретение Брейгеля за годы странствий.

Однако, родина изменилась. Нидерланды перешли от австрийских Габсбургов к испанским и находились под властью короля Филиппа II. Сказать точнее: это была власть инквизиции. Мрачное время. Один старый историк писал: «костры не угасали; монахи, более умевшие жечь реформаторов, чем опровергать их, поддерживали огонь в кострах, подкладывая человеческое мясо». Против еретиков были направлены эдикты короля, называвшиеся «плакатами». Запрещалось собираться в домах, явно и тайно говорить о святом писании, особенно о некоторых, спорных его частях. А вот каковы были кары: «нарушители наказываются – если не будут упорствовать в своих заблуждениях, мужчины – мечом, а женщины – зарытием в землю заживо; — то есть это мягкое наказание – тот же, кто упорствует, будет предан огню, имущество их в обоих случаях отходит казне». Да, это был хороший способ пополнять казну. И без того налоги были громадны. Маленькие Нидерланды приносили Испании дохода в четыре раза больше, чем все колонии Нового Света, с золотом инков и майя. В ту эпоху виселица стала такой же привычной чертой пейзажа, как для нас, например, заводская труба. И мало, какая из картин Брейгеля обходится без нее…

Помимо всех прочих несвобод над жителями Фландрии висит указ императора, под страхом смерти запрещающий самостоятельное изучение Священного Писания. Лет восемь после возвращения из Италии Брейгель не берется за библейские сюжеты – он не может объявить всему миру, что откровенно нарушает закон. На деревенские свадьбы он ходит теперь реже, только когда его действительно приглашают. Чаще его можно увидеть на уличных спектаклях. Он ценит нравоучительность народного театра и черпает мудрость из казалось бы незамысловатых представлений. Он учится у комедиантов эзопову языку, и теперь его сцены из народной жизни совсем не те, что раньше… «Битва поста и масленицы», «Детские игры», «Нидерландские пословицы»…

И все-таки ему этого недостаточно, ему этого катастрофически мало, чтобы сказать голландцам правду. Правду о том, что мы сами призываем себе на голову все беды. Да, испанская инквизиция чудовищна. Но, разве мы не устроим своей? Разве в богословских вопросах нам важен Христос или Его учение? Нет, лишь бы дали свободу грешить…

Мы дадим им тихое, смиренное счастье, счастье слабосильных существ, какими они и созданы. Да, мы заставим их работать, но в свободные от труда часы, мы устроим им жизнь, как детскую игру, с детскими песнями, хором, с невинными плясками. О, мы разрешим им и грех, они слабы и бессильны, и они будут любить нас за то, что мы им позволили грешить. И не будет у них никаких от нас тайн. Мы будем позволять или запрещать им жить с их женами и любовницами, иметь или не иметь детей – все судя по их послушанию – и они будут нам покоряться с весельем и радостью. Федор Михайлович Достоевский. «Братья Карамазовы»

Страшнее инквизиции для Брейгеля может быть только равнодушие и ложь. В Антверпене он дружил с одной служанкой, на которой, вероятно, и женился бы, если бы не питал отвращения к ее постоянному вранью. Он заключил с ней условие, что всякую ее ложь он будет отмечать на взятой им для того довольно длинной бирке, и если в течение известного времени вся бирка покроется отметками, то всякая мысль о свадьбе должна быть оставлена. Бирка кончилась в очень скором времени. Питер женился на другой.

Своими удивительными картинами он тоже надеялся изменить современников и начал вписывать библейские сюжеты в окружающий его мир. Ему казалось, что, глядя на «Вавилонскую башню», нарисованную прямо в центре Антверпена, люди поймут, что не только жители древнего Вавилона могли дойти до такой глупости… Нет, пытается построить каждый, кто гордится собой, каждый, кто думает, что он умнее всех. Тем более безумно думать, что какие-то там далекие, злые, да к тому же ушедшие в небытие фарисеи распяли Христа, а мы здесь не при чем, мы не виноваты, мы не имеем к этому никакого отношения. Нет, — говорит Брейгель, — Мы точно такие же. И если бы сегодня Спаситель сошел на землю, мы бы кричали: «Распни Его! Нет у нас царя, кроме кесаря».

Между средневековым городком и деревней – площадка, приготовленная для распятия. Над ней собираются тучи. Черные птицы летят туда. В небесах все говорит о надвигающемся несчастье. Должно совершиться нечто, что изменит мир. Но этого вовсе не замечают люди, которые вышли прогуляться, как на праздник. Красивые всадники, будто ленточка огней отмечает правильную дорогу к месту казни. Среди простого люда агрессивнее те, кто ближе к Христу. Они подгоняют его, поднимают крест: быстрей, быстрей, сколько ж можно тащиться. Это копошение людей, их движение вразнобой, без какого-либо единого смысла, напоминает толпу детей, которых для чего-то собрали в одном месте и они, заскучав, уже разбредаются по своим занятиям. Вот один повернулся: никакой эмоции на лице. А вот человек тащит мешок. Он и не пытается вникнуть в то, что произошло. Дело понятное: работать надо. Здесь ведут на казнь человека, но жизнь-то идет своим чередом: нужно нести товары на рынок, заботится о хлебе. И ведь так можно жить, и, пожалуй, считаться хорошим человеком, добрым семьянином, рачительным хозяином. Это тема, которую в живописи открыл Брейгель.

Изображая Крестный путь, художник обычно показывает нам только главное – Христа, добровольно отдающего себя на смерть, и несколько человек вокруг Него. Брейгель немного раздвигает рамки. Крест, который нес Господь на Голгофу, в те времена был орудием самой позорной римской казни. Он означал смерть такого злодея, который должен быть извержен вон: из города, деревни, из народа… Такому нет места среди людей, среди живых… Глумившиеся над Ним, видели Его преступником. Брейгель пытается напомнить современникам, в чем состояла главная «провинность» Христа перед иудеями. «Преступным» было Его учение о Любви. Оно вносило страх и ужас в души, не готовые отказаться от своего себялюбия, неготовые жить одной только любовью к Богу и к ближнему. Они ожидали политического вождя, который освободит их от ненавистной власти Римской Империи, а Он предлагал им смирение и кростость; они думали, что Мессия станет земным царем и даст им власть над миром, а Он учил их любить врагов. Поэтому вчера они кричали: «Осанна!», а сегодня: «Распни Его!» И значит правду говорит Великий инквизитор…

Я не знаю, кто ты, и знать не хочу: ты ли это или только подобие, но завтра же я осужу и сожгу тебя на костре, как злейшего из еретиков, и тот самый народ, который сегодня целовал твои ноги, завтра же, по одному моему мановению, бросится подгребать к твоему костру угли. Федор Михайлович Достоевский. «Братья Карамазовы»

Биография Брейгеля известна мало. В отличие от своих итальянских собратьев он не записывал ни своих мыслей об искусстве, ни секретов своей живописи, ни хотя бы сумм, которые ему платили за картины. Мы знаем только то, что он был самого простого происхождения, из деревни. Женился в 1563 году на дочери своего первого учителя и переехал вместе с ней в Брюссель. Там у него впервые появилась собственная мастерская, двое мальчиков и дочка. Его сыновья – Ян и Питер Младший – потом тоже станут художниками. Долгое время они будут зарабатывать на жизнь, рисуя копии отцовских картин. И будут популярны до тех пор, пока в Нидерландах окончательно не победят протестанты. Реформаторы воспримут работы Старшего Брейгеля как немой укор и на 200 лет (!) забудут своего великого соотечественника. А потому искуствоведам последующих эпох придется собирать сведения о нем буквально по крупицам. О духовной жизни мастера мы почти ничего не знаем. По мнению одних исследователей, он был преданым католиком, по мнению других, еретиком. Но, кажется, на самом деле, он был далек от тех и от других. Первые поражали его своей нехристианской жестокостью, вторые – тем, что в бесконечных заботах о личном благополучии и вовсе забыли о Христе… Последняя из известных ныне картин Брейгеля называется «Слепые». Жуткая вереница бесприютных калек, лишенных не только зрения, но и поводыря, бредет из глубины картины к краю оврага. Вдруг их медленный, осторожный шаг прерывается: первый идущий спотыкается и вот-вот свалится в овраг, за ним неминуемо должны последовать и его товарищи. Господь может спасти этих несчастных, но в Церковь их некому отвести. Поводыри сейчас заняты. Они убивают друг друга…

В 1566 году по стране прокатилась волна иконоборческих погромов: толпы людей, воодушевляемых протестантскими проповедниками, врывались в храмы и вымещали свою ненависть к папскому Риму на иконах и статуях Божией Матери и святых. Было разорено несколько тысяч храмов. Порой невозможно понять чего было больше в этом бунте: естественной реакции на инквизицию или злобы на самого Христа, лика Которого они не желали больше видеть…

Эти выступления местным властям удалось подавить. В том же году Филипп II решил жестоко наказать непокорную страну и отправил туда многотысячную армию под командованием надежнейшего из своих полководцев – герцога Альбы. Наступил кошмар, какого еще не видели. Питер Брейгель откликается на эти события картиной «Крестьянская свадьба». Гости на ней серьезны и их очень мало. Основная часть приглашенных стоит в дверях, поскольку действует очередной испанский указ: число собравшихся не должно превышать двадцати человек. Но самое страшное на этой свадьбе – отсутствие жениха. Под Женихом Церковь всегда подразумевала Христа…

«Несение Креста» современники Брейгеля так и не увидели. Равно, как не увидели они и «Вавилонскую башню». Нуждаясь в деньгах, он продал лучшие свои работы, шестнадцать картин, антверпенскому финансисту, коллекционеру живописи. Рассчитывал, что в его доме их увидят меценаты, художники, ценители и собиратели картин. Вышло иначе. Купец принимает участие в больших заморских операциях. Берет у города заем, а в залог отдает всю свою коллекцию картин. Они перекочевали в городской ломбард, куда не было доступа и самому художнику. Картины ему уже не принадлежали.

Это была трагедия художника, но она же спасла его от виселицы, а картины от огня. Эти 16 полотен сожгла бы инквизиция или сам Брейгель. По крайней мере, перед смертью он поступил так почти со всеми своими работами, которые нашел у себя дома. Он боялся, что из-за его картин беда может обрушиться на головы родных. Только знаменитую «Сороку на виселице» Брейгель оставил жене как напоминание о том, к чему приводит человека сплетни и пустая болтовня.

Через несколько дней он умер. Это случилось 5 сентября 1569 года. В стране свирепствовал герцог Альба. Повсюду царил ужас и страх. Боялись собираться даже на свадьбы. А похороны стали таким привычным делом, что на них и вовсе никто не ходил, кроме самых близких родственников. Современники не считали Брейгеля великим – они почти не видели его главных произведений. Но все очень любили Питера Затейника, ценили его общество при жизни и пришли оплакивать после смерти…

На картине «Несение Креста» в горстке сочувствующих есть человек, в котором, как полагают, художник изобразил себя. Он спрятался за дерево, чтобы не видеть страданий Христа. Он знает, что Голгофа неизбежна, что самый любимый и самый близкий на свете человек, его Господь должен умереть сейчас на Кресте, чтобы он мог жить. И ничего нельзя изменить. Можно только опустить глаза и тихо повторять про себя: «Господи, прости!»

Иисус сказал ученикам Своим: если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой и следуй за Мною, ибо, кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее; какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? Или какой выкуп даст человек за душу свою? Евангелие от Матфея

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий