Бриллианты Святой горы

Концентрированная аскетика

Афон. Монастырь Дохиар

Кстати, в афонских монастырях игумен (настоятель) монастыря является одновременно и духовником всей братии. Все у него исповедуются и духовно окормляются. Духовник каждому назначает какое-то правило ― определенное количество поясных и земных поклонов, Иисусовых молитв. У старых монахов, которые живут в монастыре несколько десятков лет, в правило входит до нескольких сот земных поклонов. Нам это сложно представить, потому что мы сделаем десяток поклонов и уже кряхтим, дышим, как после стометровки, а для них это часть их жизни.

Каждый человек там ― это настоящий бриллиант. Например, игумен монастыря, старец Григорий, вообще уникальный человек. У него тяжелая форма диабета, он периодически лечится, сам себе делает инъекции. И когда у него обострение, когда ему особенно тяжело, он не выходит на общую работу с братией. Но когда здоров, он всегда вместе с братией на послушании. До недавнего времени таскал камни, месил растворы... Сейчас он уже не таскает камни ― готовит пищу для всей братии, когда они на выезде. Делает то, что ему посильно. А раньше, когда ему было плохо и он не мог работать, он выходил в огород, ложился между грядками, потому что стоять не мог от слабости, и лежа выдергивал сорняки. Это человек совершенно удивительный.

Афон. Кафоликон монастыря Дохиар

Последний раз, когда мы были в Дохиаре, мы с ним часто общались после всех длинных служб по полтора-два часа. Это было действительно настоящее духовное общение. Мы получали своеобразный концентрат аскетики. Причем отец Григорий говорит о духовных вещах так, что каждый потом складывает его слова в своем сердце ― что монах, что мирянин. То есть, он не говорит конкретно для монахов или конкретно для мирских, он говорит для всех. Святитель Иоанн Златоуст учил, что мирские отличаются от монахов только наличием жен. Действительно, Евангельские заповеди для нас одни, и совершенство, к которому мы стремимся, тоже одно. Мы должны быть совершенными, как Отец наш Небесный совершен есть (Мф. 5:48). Поэтому все наставления и аскетические поучения отца Григория пригодны для каждого, и все их могут воспринимать и исполнять.
Вот, к примеру, сегодня архимандрит Григорий на службах, на послушаниях, беседует, а на следующий день смотрим ― у него дверь кельи крест-накрест палками заставлена. Значит, ему настолько плохо, что он даже выйти не может из кельи. Температура поднимается до 39 градусов, он лежит плашмя и не может встать. Но как только какие-то силы появляются, он тут же идет молиться, служить Богу и людям, братии и паломникам. Когда с ним общаешься, вспоминаются слова Маяковского «гвозди бы делать из этих людей, крепче бы не было этих гвоздей». Вот действительно реальный герой!

А о себе что мы можем сказать? Вот у нас голова болит ― лежим горизонтально. Живот болит ― тоже лежим, скрючившись. Дайте нам таблетку, спасите нас, помогите. Какое-то недомогание ― и мы уже выбиты из колеи и ни на что не способны.

 Кто такие настоящие старцы?

 Когда отец Григорий говорит о какой-то духовной проблеме, которая его действительно волнует, он буквально начинает плакать. Он рассказывает, а у самого слезы из глаз текут. Настолько он поглощен этой чужой болью, так она его терзает. Он даже больше переживает, чем тот человек, с которым приключилась проблема. Но при этом отец Григорий ― человек очень живой и веселый.

В православной среде есть ложный стереотип о том, что старцы и подвижники благочестия ― это мрачные и хмурые люди, которые ходят, потупив взгляд, и изрекают какие-то жуткие пророчества. К сожалению, основная масса нынешних доморощенных «старцев», которые то там, то тут регулярно появляются, это люди, прожившие неизвестно как и неизвестно где. Они состарились, поседели и считают, что раз у них благообразный облик, то это повод кого-то поучать и наставлять. Происходит такое душепагубное актерство.

У настоящих старцев такого даже близко нет. Они, бывает, даже юродствуют, чтобы ни у кого не было никакого пафоса по отношению к ним. При этом они действительно прозорливые люди. И если человек живет по-евангельски, то он и прозорливость свою проявляет тоже по-евангельски. Ведь, помните, как поступал Господь, Который «трости надломленной не переломит, и льна курящегося не угасит» (Мф. 12:20). Поэтому и настоящий старец даст ровно столько, сколько человек может понести и получить от этого пользу.

Например, был со мной такой случай. Мне нужно было задать отцу Григорию один вопрос, но я стеснялся через переводчика его задавать, так как он был глубоко личный. И вот мы стояли во дворе с какими-то монахами, общались, и отец Григорий, обращаясь к кому-то, начал говорить: «Вот у меня есть один знакомый монах, и у него есть такая-то вещь, он то-то делает, такие-то у него вопросы, и вот он так-то и так-то поступает, но это неправильно, потому что нужно то-то и то-то». Я стою, слушаю и понимаю, что он рассказывает именно то, о чем я хотел его спросить. Видно, Господь ему это открыл. Но он сделал так, не желая проявлять свою прозорливость.

Еще интересный был случай. В Дохиаре есть один иконописец, который живет в миру, и вахтенным методом приезжает помогать реставрировать и писать иконы. Он раньше был обычным светским художником, вел богемный образ жизни. То есть, было все: ночные клубы, барышни, выпивка и тому подобное. И вот когда он познакомился с герондой Григорием (геронда (старец) ― это уважительное обращение к игумену монастыря), то, понятно, стал меняться, избавляться от своих страстей. Но интересно, что он до сих пор курит. Греция ― очень курящая страна. Там курит больше 90% мужского населения, и многие женщины тоже предаются этой страсти. Зачастую у них и священники курят, причем в общественных местах. Но когда русские их обличают, они говорят в ответ: «А вы, русские, пьете. А что хуже?» Вот так и думаешь: а что собственно хуже? Действительно, курение хоть и страсть, но, во всяком случае, не помрачает разум и не заставляет человека делать совершенно глупые и нечеловеческие вещи.

И вот этот художник до сих пор курит. Спрашивают: «Как ты куришь? Ты же духовное чадо такого старца, который достаточно жестко относится к курению». А он отвечает: «Я к геронде подошел и говорю ― вот я уже сейчас в ночные клубы не хожу, не пьянствую, живу по полгода на Афоне, рисую. Я уже избавился от своих подружек. Ну хоть курение мне оставьте». А отец Григорий и говорит: «Э, ладно, пускай пока будет».

Однажды приехал этот художник в Афины, вечером сидит, рисует. И тут стали возникать у него какие-то воспоминания из прошлой жизни. Вдруг звонит его старая подружка, которую он оставил, когда стал воцерковляться, и говорит: «Ой, как мне плохо, скучно. Приезжай ко мне, я страдаю» и т. д. Он чувствует, что вот-вот сейчас соберется и поедет к ней, со всеми вытекающими последствиями. Он встает, начинает одеваться ― и тут звонок на стационарный телефон. Художник берет трубку, а это звонит геронда. Говорит ему: «Ты куда собрался?» Тот что-то начал мычать. А отец Григорий ему: «Закрой дверь, положи ключ под подушку и ложись спать». И положил трубку. Вы представляете, насколько этот старец любит своих духовных чад, что за эту любовь Господь дает ему такую прозорливость.

Страницы: 1 2 3

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий