Архимандрит Тихон: «Общество, не почитающее своих героев, обречено»

Архимандрит Тихон ( Шевкунов) Юрий ПОЛЯКОВ, главный редактор «ЛГ». Мой вопрос связан с премией «Большая книга», вокруг которой была достаточно бурная дискуссия. Отец Тихон, как вы считаете, оценка духовной литературы, вашего, например, произведения может производиться на основе только, скажем так, православного восприятия или всё-таки должна оцениваться по светским законам? Допустим ли перенос светских оценок на литературу духовную и, напротив, оценок духовных на светскую литературу?

– Является ли книга, изданная даже большим тиражом, литературой, решает не автор. Автор может претендовать на всё что угодно, но на самом деле об этом должны сказать читатели. Это их вердикт. Так что на первую часть вопроса могу ответить лишь, что читатели и критики сами определят, воспринимают они эту книгу о христианской жизни как литературу или просто как некий очерк церковной жизни.
Теперь ко второму вопросу. Да, очень часто мы, православные, раздаём ярлыки направо и налево. Но художественная литература живёт по своим законам. Скажем, роман «Мастер и Маргарита». С христианской точки зрения он имеет мало общего с евангельским повествованием и даже во многом идёт с ним вразрез. Но в своё время многие люди, именно благодаря Булгакову, заинтересовались Евангелием, и в этом в том числе ценность этой книги.

Игорь ПАНИН
, обозреватель отдела «Литература». Примерно полгода назад протоиерей Всеволод Чаплин выступил за запрещение романа Набокова «Лолита». Это нужно расценивать как официальную позицию Церкви или всё-таки как частное мнение?

– Конечно, как частное мнение. Я могу сам относиться к тому или иному произведению позитивно или негативно, могу озвучить свою точку зрения и даже посоветовать читать или не читать, но запрещать... Что значит, запрещать? Запретить законодательно? Разве мы обращаемся к государству с таким требованием? Так что в этом случае отец Всеволод Чаплин высказал лишь эмоциональное, но своё личное мнение.

Игорь СЕРКОВ, заместитель главного редактора. В нашем разговоре невозможно не вспомнить о резкой критике, переходящей в травлю, которая обрушилась на церковь в прошлом году. Какие выводы сделали вы из случившегося?

– Церковь, безусловно, стала слишком заметна. А любое значительное, а тем более усиливающееся общественное явление, как известно, вызывает самое жёсткое противодействие. Но не это главное. Важнее то, что иногда, а точнее говоря, нередко мы сами даём повод к критике. «Не давайте повода ищущим повода», есть такие слова в Священном Писании. Вот об этом нам надо в первую очередь заботиться.
Ну а что касается вашего вопроса, внешних воздействий... Понятно, что это серьёзная, хорошо спланированная кампания с целью изменить отношение в обществе к Церкви в сторону антипатии, неприязни. Люди самостоятельного мышления, как правило, не соблазнялись, анализировали, не торопились с выводами. Даже когда случалось нечто, за что, конечно, нас по головке не погладишь. Они понимали, человек есть человек. В рясе он или в пиджаке, бывает всякое. Это ни в коем случае не оправдание, просто некое снисхождение к человеческой природе.
Но у нас далеко не все обладают самостоятельным мышлением. А влияние печатного слова, электронных СМИ, Интернета огромно. На Церковь началась этакая охота, дружная травля, гон, которые по сценарию должны закончиться двумя знакомыми и известными словами: «Раздавите гадину!»
Я вспоминаю в этом контексте историю, коснувшуюся лично меня и нашего Сретенского монастыря. Если вы помните, недавно через Интернет, газеты и другие СМИ страну торжественно оповестили, что в Сретенском монастыре силовиками закрыт, прошу прощения, публичный дом.
Можно представить, каким это стало соблазном для огромного количества людей. Поэтому мне пришлось выступить и объяснять ситуацию с этой, ничего не скажешь, талантливо придуманной циничной клеветой наших зложелателей. Рядом со Сретенским монастырём есть, точнее, была гостиница с самой скверной репутацией. Мы несколько лет просили власти города эту гостиницу закрыть. В конце концов в один прекрасный день, и в первую очередь благодаря нашим обращениям, заведение всё же прикрыли. Но журналистам захотелось остренького, тут же сработал закон травли, того самого «гона», и вместо того, скажем, чтобы написать: «рядом со Сретенским монастырём», сообщили – «в монастыре». Мелочь, поменяли всего один предлог и добились-таки своего: начался нешуточный скандал. Мы к таким провокациям готовы, и, считаю, в таких случаях расставлять точки над i, конечно же, необходимо.

Александр КОНДРАШОВ, редактор отдела «ТелевЕдение». Отец Тихон, каковы ваши планы как сценариста и режиссёра? И второй вопрос. Как вы относитесь к введению ограничений в телепоказе?

– Пишу сценарий большого – четырёх- либо восьмисерийного фильма, основанного на документах начала и середины прошлого века. Но, конечно же, с неизбежной реконструкцией событий и диалогов, поскольку фильм будет художественный, игровой. В нём линии двух героев, не пересекающихся в жизни: архиепископ Лука Войно-Ясенецкий, хирург, лауреат Сталинской премии, и сам Сталин. Два человека, два параллельных мира. Почти неизвестный мир Русской православной церкви в период гонений, и второй пласт – люди, отошедшие от Бога, не нашедшие Его, либо воюющие с Ним, поставившие себя на Его место.
Никакого мрачного нагнетания страстей в этом фильме, как я представляю, не будет. Даже ГУЛАГ мне бы хотелось показать по-другому. Я знаю ГУЛАГ Александра Солженицына, Варлама Шаламова, знаю по книге «Отец Арсений». Но есть ГУЛАГ отца Иоанна (Крестьянкина). Конечно же, это трагический, полный несправедливости и страданий мир. Но это и мир, про который отец Иоанн говорил, что годы, проведённые в нём, были самым счастливым временем его жизни: «Потому что Христос был рядом».
Конечно, здесь речь не идёт о лакировке или тем более романтизации. Просто это совершенно другой взгляд, принципиально не катастрофальный, взгляд эсхатологический. У пророка Исайи сказано: «Изведи драгоценное из ничтожного».
Советский период я бы тоже не хотел изображать как парад исключительно мерзавцев и отвратительных человеческих особей. Это было время необычайного воодушевления, романтики, небывалого духовного напора. Другое дело, что время это неизбежно должно было закончиться страшным тупиком, разрушением и всеобщим тягостным разочарованием. Вот именно это мне хотелось бы показать, без холодного препарирования судеб людей и не учиняя над ними свой суд с высоты нашего времени.
По поводу запретов. Да, какие-то вещи действительно надо запрещать. Без всяких ненужных дискуссий и не обращая внимания ни на какую демагогию. Детскую порнографию, например. Без запретов ни одно государство не стоит, даже если оно и объявляет себя лютым врагом цензуры. Кстати, о запретах и о цензуре в «свободном мире»: недавно один мой знакомый, известный американский поэт и переводчик, захотел рассказать правду о тётях, которые год назад танцевали в храме Христа Спасителя. Написал статью, основанную лишь на фактах, но с негативной оценкой происшедшего. Полгода пытался опубликовать своё объективное исследование в ряде вполне дружественных ему газет и изданий в США. Удивительные и поразительные люди американцы – до сих пор у этого моего знакомого, кажется, не иссякла надежда.

Страницы: 1 2 3

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий