Что и как пьют в России: актуальна ли сейчас проблема алкоголизма

Онлайн-конференция с Александром Немцовым, экспертом в области проблем алкогольной смертности и алкогольной политики

Онлайн-конференция с Александром Немцовым, экспертом в области проблем алкогольной смертности и алкогольной политики. Фотография: Кирилл Лебедев/«Газета.Ru»

В редакции «Газеты.Ru» состоялась онлайн-конференция с Александром Немцовым, экспертом в области проблем алкогольной смертности и алкогольной политики. Он рассказал о государственной алкогольной политике, о том, работают или нет правительственные запретительные меры, и о том, что нужно сделать для уменьшения алкоголизации населения России.

— Здравствуйте, Александр Викентьевич! Нам очень приятно вас приветствовать в «Газете.Ru».

— Добрый день.

— Здравствуйте, Александр Викентьевич. Скажите, как вы оцениваете антиалкогольную кампанию М.С. Горбачева? В цифрах. Действительно ли удалось сохранить миллион жизней, как говорят адепты той политики? Как оцениваете деятельность академика Углова на посту председателя Союза борьбы за народную трезвость? Нужны ли подобные общества? Или прав Л.Н. Толстой, который говорил, что бессмысленно собираться, чтоб не пить водки. Уж если собрались, так надо пить. Спасибо. // Дмитрий

—Тут довольно много вопросов в одном. Давайте мы будем задавать их, членя на отдельные. Там началось с оценки антиалкогольной кампании. Во-первых, надо сказать, что антиалкогольная кампания, которая носит имя Горбачева, на самом деле была не им инициирована. И это просто смещение персон. По сути дела, начинал ее еще Андропов в качестве председателя Комитета госбезопасности. Он первым поставил вопрос перед Политбюро о необходимости борьбы вот с пьянством в нашей стране. И надо сказать, что правительство откликнулось на это, в общем, было понимание тяжести этой ситуации. Сформировали комиссию под началом ныне покойного Пельше. Они разработали довольно неплохой антиалкогольный закон. Пельше привлек молодых талантливых людей. И закон был очень хороший, правильный и грамотный. И вот тогда, еще до реализации этого закона, если кто помнит, в Москве появились рюмочные. Была установка на то, что надо заводить в России, так сказать, культурнопитейство. Но тут началась череда смертей и, соответственно, похорон. Умер Пельше, умер Андропов, Черненко. В общем, это дело застопорилось. Собирались вот организовать антиалкогольную кампанию еще вот в то время, после того как был вот сформирован этот закон. Помешала череда смертей.

И вот пришел Горбачев к власти, а вместе с ним несколько новых молодых людей. Но, по сути дела, инициатором кампании были два человека — Соломенцев и Лигачев. Они, собственно, руководствовались совсем не целями оздоровления российской нации. Это была, по сути дела, политическая акция, которая была связана с тем, что из-под руководства Политбюро уходил некий новый слой партийного руководства, более низкий. И это была, по сути дела, попытка как-то их связать. Связать каким-то делом, с одной стороны, с другой стороны, обозначить, что вот пришли новые люди, с новыми идеями якобы, хотя идеи были старыми. И вот началась эта, в общем, дурацкая антиалкогольная кампания. Если кто-то помнит, то Горбачев пришел в марте к власти, а кампания началась с 1 июня. То есть в большой и сильно пьющей стране не было проведено никакой существенной подготовки к этой антиалкогольной кампании. И, в общем, все началось с кондачка, на ходу что-то там решалось. Было знаменитое заседание Политбюро, теперь открыты эти материалы. Совсем не все были согласны с Лигачевым, с Соломенцевым, которые заняли ключевые позиции в Политбюро. Один заведовал кадрами, другой заведовал Комиссией партконтроля. Ну это вот ключевые были позиции в Политбюро. И им удалось... Горбачев был, кстати, сначала против, на этом заседании это отчетливо обозначилось. Но постепенно они его склонили к необходимости этой кампании. Один из аргументов Лигачева состоял в том, что пора прекратить пьянство среди руководителей партии. Вот такой был аргумент, один из аргументов. Были противники того, чтобы производить очень решительные действия в этом отношении. К ним относился Шеварднадзе. Против был Рыжков, очень активно, он был тогда председателем Совета министров. Очень решительно, и он, в общем, все спрогнозировал, как будут развиваться события, в частности нехватку бюджетных средств. Но тем не менее возобладали идеологи, и в конце концов было принято решение, это было, по-моему, 17 марта заседание, а 1 июня началось вот это вот головотяпство под названием антиалкогольной кампании.

Началось сокращение винных магазинов, началось перепрофилирование винного производства на изготовление соков. Ну, в общем, куча всяких дурацких мероприятий началась. И так или иначе, но несколько снизилось потребление алкоголя в результате всех этих очень активных мероприятий. Однако лихие люди в России быстро сообразили, что это способ нажить деньги. И началось мощное развитие самогоноварения. Оно существовало и до кампании, и это было одним из аргументов в пользу кампании, что надо подавить нелегальное производство. Оно приблизительно составляло треть от потребления алкоголя. В то время официальные данные... Во-первых, официальных данных не было. Все было засекречено в начале 60-х годов. Вся информация об алкогольной промышленности, торговле, потреблении, о расходах на алкогольные напитки была засекречена. Или, скажем, затраты на алкоголь были переброшены в рубрику затрат на пищевые продукты. И в 1961 году вдруг произошло резкое увеличение затрат населения на продукты питания. А вот это за счет было такой вот формы засекречивания. Поэтому никаких данных не было. И Горбачев еще недавно оперировал официальными данными, хотя к этому времени уже были в Госкомстате, тайно, секретно разрабатывались методы оценки реального потребления. Ну, в общем, они были довольно правильные, эти секретные разработки. Они давали там 13,5, другие исследования 14,5. В общем, когда это все раскрылось, оказалось, что несколько источников довольно близко оценивали наше реальное потребление, приблизительно в 14—14,5 л на душу населения. Резко упала официальная продажа во время антиалкогольной кампании, и очень быстро. Приблизительно на 2/3. Но за счет развития самогоноварения потребление и во время антиалкогольной кампании все равно оставалось очень высоким, приблизительно около 10 л на душу населения. Это очень большая величина. 14 — естественно, больше и хуже. Ну и очень быстро началась компенсация, компенсаторный обратный рост потребления.

В 1988 году таки оправдалось предсказание Рыжкова о том, что бюджет будет испытывать большой дефицит. И в это время действительно начались невыплаты зарплат, в это время начались очень большие недовольства. Ко всему прочему еще и с пищевым снабжением было плохо. И с 1988 года по настоянию Рыжкова, и Воротников еще, был такой деятель, и он был председателем Совета министров Российской Федерации, вот эти два человека добились того, чтобы в 1988 году начался снова выпуск алкогольной продукции. И начался рост, возвратный рост потребления и, соответственно, всех показателей, которые связаны с потреблением алкоголя. Вот за счет того небольшого снижения, которое все-таки произошло, приблизительно на 3—3,5 л, действительно у нас сохранили жизнь более миллиона человек. И это говорят не адепты политики антиалкогольной кампании. Это ваш, как говорится, покорный слуга рассчитал вот эти вот потери. Хотя я адептом не являюсь этой кампании, а вот просто наблюдателем событий. Действительно. Но, конечно, это была большая беда. Вот несмотря на то, что вроде бы сохранили жизнь довольно большому количеству людей, это была большая беда в том отношении, что, по сути дела, несостоявшаяся кампания, несостоявшиеся заявленные цели, по сути дела, подорвали антиалкогольную идею. Вот что самое ужасное, что после этого уже точно никто не думает, что у нас в стране можно что-то сделать в отношении снижения потребления алкоголя и за счет этого оздоровления нации. Вот это, пожалуй, главный урон в связи с антиалкогольной кампанией.

Урон еще состоял и в том, что все те люди, которые сохранили жизнь, а это в основном пьяницы и алкоголики, им не дали выпить дозу, чтобы они умерли, они сохранили жизнь, но они через всю антиалкогольную кампанию пронесли риск умереть алкогольной смертностью.

Этот риск выражается в том, что они пронесли через этот период все свои заболевания, нажитые до начала антиалкогольной кампании с помощью злоупотребления алкоголем. И они, когда в 1992 году алкоголь стал свободно доступен, они все дружно померли. А за время антиалкогольной кампании, в связи с тем, что все-таки потребление было очень высоким, сформировалась новая когорта алкоголиков и пьяниц. И вот они дружно, так сказать, взявшись за руки, начали вымирать. В результате чего в 1994 году наша страна поставила рекорд по смертности. И весь тот миллион с лишним, который сохранил жизнь во время антиалкогольной кампании, с походом помер в 1992—1993—1994—1995 годы. После этого, как эта когорта вымерла, у нас началось снижение потребления. А пьяницы и алкоголики — это главные потребители. Они определяют в основном уровень потребления. И у нас началось снижение потребления.

У нас началось снижение всех показателей, которые связаны. И нужно сказать, что есть целый ряд... Вот у нас очень плохо поставлено дело с оценкой реального потребления алкоголя. По сути дела, сейчас мы не знаем и никто у нас в стране не знает, сколько же на самом деле потребляет алкоголя наше население. Мы судим об этом по показателям, которые зависимы от потребления алкоголя. Это смерть от отравления алкоголем, это алкогольные психозы, это заболевания, алкогольные заболевания печени, которые, правда, идут с некоторым опозданием по отношению к потреблению. Ну, в общем, вот в сумме. Еще есть целый ряд показателей. Общая смертность тоже очень хорошо реагирует на потребление алкоголя. Вот поэтому мы можем сейчас уже как-то судить о том, каково было реальное потребление и как все это происходило. А происходило это таким образом, что антиалкогольная кампания, мы о ней говорим, и последующие рыночные реформы завели в стране колебательный процесс потребления. Снижение во время антиалкогольной кампании, рост во время рыночных реформ, снижение с 1995 года по 1998-й, когда страна готовилась к дефолту. Дефолт — это не мгновенное событие, этому предшествовало пять-шесть лет подготовки. В это время снизилось потребление, и отчасти за счет сумасшедшей бедности в это время. Если кто помнит, были большие задержки с зарплатами.

Ну и целый ряд вот таких показателей, которые привели в конечном итоге к тому, что население было неплатежеспособным настолько, что не могло купить даже самопальную водку. Произошло снижение потребления, снижение всех зависимых показателей. А после дефолта и нормализации отношений на рынке начался снова рост. И вот у нас такие вот колебания продолжаются, по сути, до сих пор. Ну вот что можно сказать по поводу антиалкогольной кампании.

Следующий вопрос был. Во-первых, этот человек слегка оболгал Толстого. Лев Николаевич был очень активным поборником за трезвость. Ведь кампании были и при царизме. Вот когда потребление достигало, обратите внимание, скажем, четырех-пяти литров, помните цифру, которую я назвал, реального потребления — 14, 10 во время антиалкогольной кампании. Вот российское общество, до революции, было озабочено тогда, когда потребление поднималось до четырех-пяти литров. Начинались антиалкогольные кампании, по-настоящему, с участием церкви, с участием государства, с участием общественности. Вот в числе которой был и Лев Николаевич Толстой. У него есть специальная статья по этому поводу. У него тогда были публикации, выступления, очень активно он боролся именно за трезвый образ жизни. Поэтому, значит, тут мы должны снять обвинения с Льва Николаевича. А к Углову... Ну как можно относиться. Понимаете, двойственное отношение. С одной стороны, человек занимался в России, сильно пьющей стране, антиалкогольной деятельностью. Это одна сторона дела. Причем он человек был довольно известный, уважаемый, как хирург, как медик. У него целый ряд есть оригинальных операций на легких. И вышел он на антиалкогольную деятельность именно исходя из своего медицинского опыта. Видя, как вредоносно для организма пьянство и алкоголизм. Вот с этого он начал. Ну, во-первых, он сам стал трезвенником, что тоже неплохо.

Во-вторых, он начал быть активным деятелем в этой области. Но беда состояла вот в чем. Что они выступали, все, он и его последователи, выступали за абсолютную трезвость. Это было нереально в нашей стране и вообще не нужно. Вопрос ведь не в том, чтобы вообще отрезвить абсолютно страну. Вопрос состоит в том, чтобы привести уровень потребления к тому, чтобы люди не умирали, чтобы не подрывало это здоровье, и рюмка водки перед обедом никому не вредит. А уж тем более стакан красного вина. Поэтому трезвенническое движение, которое вот возглавил Углов, оно пропагандировало нереалистические цели. Нереалистические цели всегда приводят к обратному результату. Ко всему прочему и особенно печально то, что в конце концов это движение приняло очень такой националистический уклон. И, конечно, это всегда каких-то людей отвращает. Каких-то привлекает, каких-то отвращает — и, в общем, вот к ним возникло такое противоречивое отношение. Ну однозначно оценить их деятельность трудно. Они сейчас продолжают, последователи Углова, довольно активно жить. Но незаметно, чтобы это как-то серьезно влияло на состояние алкогольных проблем в нашей стране.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий