Добрянская история: Как разлучить мать и ребенка через «социальную койку»

Суд

К сожалению, судебный процесс судья Цыбина И.Н. сделала закрытым и удалила из зала представителей СМИ, удовлетворив соответствующее ходатайство прокуратуры. На мой взгляд — оснований для этого не было, поскольку в этом случае речь не идет о несовершеннолетнем, подвергшемся насилию.

Как бы то ни было, сейчас подробно рассказать о процессе я смогу только после того, как пройдет последнее заседание и будет озвучено решение суда. Но мы о нём обязательно расскажем, поскольку на примере этой добрянской истории хорошо видно, как через механизмы работы медицинских учреждений отбирают детей у родителей. Наша организация фиксировала немало случаев, когда родителей просто переставали пускать в больницу к ребенку, которого потом направляли в иную организацию.

Забегая вперед — рассказать очень даже есть о чем, мы ведем аудиозапись и делаем стенограммы заседаний, на суде были показаны весьма интересные документы. На мой взгляд, версия Натальи в большей части доказана, а вот версия опеки не выдерживает никакой критики. От некоторых документов просто волосы дыбом встают, как и от некоторых показаний свидетелей.

Хочется сказать отдельное спасибо пермскому адвокату Александру Бурдину, который защищает Наталью в суде, а также Православному правозащитному аналитическому центру, оплатившему его услуги и оказавшему Наталье материальную помощь. Как говорится — помогают матери «всем миром».

Ещё хотелось бы отметить, что с добрянскими социальными службами у пермского отделения «Родительского Всероссийского Сопротивления» (РВС) сложились особые, весьма сложные отношения. В июле 2016 года нам удалось посодействовать в возвращении незаконно отнятого ребенка в одну из добрянских семей. Это был первый раз, когда я поехал в Добрянку по ювенальному делу. Прошло всего 15 месяцев, и сейчас в этом городе таких дел уже три (включая случай Натальи Корьевой). В этот красивый городок я теперь езжу каждую неделю, иногда — по два раза. Каждый раз на дорогу уходит по 5—6 часов. Говорю это для того, чтобы дать понять читателям — с чем сталкиваются проживающие в краевой глубинке родители в случае изъятия из семьи ребенка (детей, как правило, увозят в другие районы края или в краевой центр).

За это время я очень хорошо увидел то, как могут работать ювенально-ориентированные органы опеки, Комиссия по делам несовершеннолетних, суды и иные государственные учреждения в малом городе с населением около 33 тыс. человек, где все друг друга знают. Впечатления — самые ужасные, ведь схожую ситуацию мы (РВС) наблюдаем по всей стране. С этим может столкнуться каждый, вне зависимости от достатка и социального положения.

Я вовсе не думаю, что подобная ситуация сложилась только в Добрянском районе Пермского края, но почему-то так получилось, что именно этот город стал ярким примером работы ювенальной бюрократической машины. Я уже приводил добрянские случаи в пример, когда зачитывал доклады в Общественной Палате РФ и на третьем съезде РВС. Один из таких случаев попал в итоговый альтернативный доклад РВС «Детство без родителей», касающийся практики изъятий детей из российских семей. Как ранее сообщала наша организация, этот доклад был направлен в администрацию президента.

Более года я пытался действовать исключительно в правовом поле, защищая те добрянские семьи, которые обратились в РВС за помощью. Нам удалось выиграть несколько судебных процессов, однако ни один случай до конца так и не разрешился, ювенальная машина продолжает свою черную работу. А сейчас в нашу организацию поступило еще несколько обращений от жителей города. Все случаи весьма типичны и говорят о том, что декларируемый министерством социального развития Пермского края принцип приоритета сохранения родной семьи попросту не соблюдается (тут стоит отметить, что ровно такую же картину я наблюдаю в Перми и в других районах).

Из того, что я вижу — я давно сделал вывод, что служащим заниматься сохранением семей на самом деле не интересно — так построена система, созданная в рамках реализации «Национальной стратегии в интересах детей на 2012−2017 годы», которая сейчас уже не действует.

Алексей Мазуров

 ИА REGNUM.

 

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий