Из итогов века

II. Еврейство и Россія.

Внесеніе публицистической точки зрѣнія, личныхъ, партійныхъ или народныхъ пристрастій, надеждъ и стремленій въ рѣшеніе вопросовъ, подлежащихъ чисто-научному, объективному изслѣдованію, каковы напр., вопросы психологическіе, всегда порождаетъ недоразумѣнія, ложные взгляды на предметъ и ложные практическіе изъ нихъ выводы. Мнѣ пришлось не разъ возбуждать моими психологическими взглядами подобныя недоразумѣнія среди тѣхъ, кто и въ на- учныхъ вопросахъ неспособны отрѣшиться отъ публицистической точки зрѣнія. Такъ очень раздражались противъ меня сторонники женской «эмансипаціи» при выходѣ въ свѣтъ моего труда «Психическій міръ женщины», хотя конечно отъ этого раздраженія нисколько не умалились и не стали менѣе дѣйствительны указанныя мною психофизическія и психическія особенности половъ. Такъ обижались на меня еще недавно и Вл. Соловьевъ и другіе поклонники космополитическаго идеала, когда я въ статьяхъ: «Національность и общечеловѣческія задачи» и «Къ спору съ Вл. Соловьевымъ» указывалъ на особенности русскаго народнаго характера, сравнительно съ другими культурными народами.

Еще большее раздраженіе вызвалъ, наконецъ, въ извѣстной средѣ, обнародованный однимъ моимъ собесѣдникомъ краткій разговоръ его со мною, въ которомъ я высказалъ въ общихъ чертахъ мои взгляды на психическія особенности еврейства. Самая общность и краткость этого сообщенія дали особенно много поводовъ и къ неправильному толкованію моей мысли, и къ развязному приписыванію мнѣ такихъ практическихъ выводовъ изъ нея, отъ которыхъ я въ дѣйствительности очень далекъ, да которыхъ никому и не высказывалъ. Понятно мое желаніе—точнѣе объясниться.

Противъ теоретической стороны моего взгляда, т. е. противъ моего объясненія особенностей еврейскаго характера, едвали можно многое серьезно возразить, ставши на точку зрѣнія безпристрастнаго, объективнаго изслѣдованія. Признавая особенности въ характерѣ всякаго народа вообще, я признаю ихъ и въ характерѣ еврейскомъ, признаю, что и онъ представляетъ намъ преобладаніе однихъ стремленій и сторонъ духа и слабое развитіе другихъ. Здѣсь на первомъ планѣ я ставлю характеризующее всѣхъ семитовъ вообще высокое развитіе формально-разсудочной стороны при слабой эмоціональности, отсутствіи порывистой страстности. Что обѣ эти черты чрезвычайно благопріятствуютъ образованію несомнѣнно характеризующихъ еврейство качествъ: трезвости, умѣренности, аккуратности, упорной и неуклонной воли, крѣпости семейной жизни, привязанности къ положительнымъ даннымъ формамъ и задачамъ жизни и т. и — совершенно очевидно. Все это несомнѣнно лишь въ гораздо слабѣйшей степени можетъ развиться у человѣка болѣе страстнаго, порывистаго, увлекающагося и менѣе формальноразсудочнаго. Но за то у послѣдняго могутъ и должны образоваться другія качества, которыхъ еврейство, пріобрѣтя первыя, уже представлять въ высокой степени не можетъ, также какъ и предметъ, разъ принявшій форму круга, не можетъ въ тоже время быть и квадратнымъ. При слабой страстности возможны и трезвость и умѣренность и аккуратность, и упорство воли, но невозможно беззавѣтное увлеченіе. А безъ послѣдняго становится для человѣка невозможнымъ очень и очень многое. Невозможно становится безъ него прежде всего полное отрѣшеніе отъ положительныхъ, данныхъ со всей опредѣленностью задачъ и формъ непосредственной дѣйствительности, ради лежащихъ внѣ сферы умѣренности, аккуратности и полезности, безкорыстныхъ идеаловъ. Невозможенъ так. обр. идеализмъ , характеризующій народы христіанской культуры и чуждый еврейству въ частности и семитамъ вообще. Отсутствіе беззавѣтнаго увлеченія и идеализма, привязывая человѣка исключительно къ данной, опредѣленной дѣйствительностисъ ея наличными задачами и нуждами, необходимо дѣлаетъ его не только болѣе положительнымъ, ной болѣе утилитарнымъ, чѣмъ можетъ быть человѣкъ страстно увлекающійся, ищущій иныхъ благъ, чѣмъ предлагаемыя дѣйствительностью, и занятый иными задачами идеалистъ.

Удивляться тому, что умѣренный, разсчетливый, безстрастно, но упорно преслѣдующій намѣченную задачу еврей—въ тоже время и положителенъ и утилитаренъ, а тѣмъ болѣе горевать или негодовать но поводу того, что онъ чуждъ идеализма и безкорыстной дѣятельности,—было бы столь жe странно, какъ и горевать о томъ, что рыба, такъ быстро и ловко плавающая въ водѣ, не летаетъ въ воздухѣ! Столь же странно было бы удивляться и тому, что безстрастіе, положительность и утилитарность, характеризующія типичнаго еврея, давая ему качества, необходимыя для цѣлесообразной утилизаціи и эксплуатаціи наличной окружающей дѣйствительности, лишаютъ его качествъ, необходимыхъ уже не для эксплуатации жизни, но для творчества въ ней. Человѣкъ, вполнѣ положительный и утилитарный—не представитель творческой силы и дѣятельности. Творчества нѣтъ безъ сродныхъ ему идеализма и безкорыстія. Въ особенности же нѣтъ его безъ всепоглощающей страсти, и давво уже сказано, что «безъ страсти не создается ничто великое въ мірѣ и жизни». Соединить безстрастіе, умѣренность, положительность и утилитарность съ творчествомъ и идеализмомъ — втого подвига не совершитъ никакая философская мысль, хотя бы это была даже и канканирующая мысль автора «Немножко» и «Еще немножко философіи». Это настолько ясно и несомнѣнно, что никакія ссылки на отдѣльные примѣры, лица и случаи здѣсь не помогутъ, даже и такія невѣроятныя ссылки, какъ напр , встрѣченная мною недавно ссылка на апостола Павла, какъ на представителя еврейства. Вѣрность общей характеристики еврейства отъ единичныхъ исключеній не пострадаетъ. Высказывая эту характеристику, утверждая, что типичный еврей является представителемъ позитивизма и утилитаризма и въ мысли и въ дѣятельности своей, мы остаемся на совершенно объективной почвѣ. И находить въ подобной характеристикѣ какой либо поводъ къ обидѣ и раздраженію всего менѣе умѣстно, конечно, въ наше время когда и позитивизмъ и утилитаризмъ получили право гражданства, возведены въ законченныя и излюбленныя нашимъ временемъ философскія доктрины, всюду безпрепятственно проповѣдуешь и исповѣдуются. Можно думать, что въ этихъ доктринахъ не заключается истина и правда; можно и должно бороться противъ нихъ въ имя противоположнаго, христіански спиритуалистическаго міровоззрѣнія; но нельзя, исповѣдуя эти доктрины, усматривать какое-то позорящее обвиненіе себя въ простомъ констатировали факта, что вы позитивистъ и утилитаристъ.

Но еще хуже—проповѣдывать позитивизмъ и утилитаризмъ и тутъ же отрекаться отъ солидарности съ ними, какъ чего-то обиднаго, позорящаго... Мы думаемъ, что въ обществѣ, въ которомъ еще живы начала христіанской культуры, колы еще идеалы религіозные, государственные, національные и др. и не оттѣснены еще въ конецъ ис-ключительно утилитарными, косиополитичееки соціальными задачами жизни, борьба противъ началъ позитивизма н утилитаризма и неизбѣжна и необходима. И эта борьба противъ началъ и задачъ того н другаго, конечно, пе реходитъ въ борьбу противъ представителей этихъ началъ и носителей этихъ задачъ Но кто въ наше время является такимъ представителемъ и носителямъ? Одно ли еврейство, какъ это было въ христіанской Европѣ почти до начала ХVII вѣка, когда еврейство не имѣло и тѣни того значенія міровой силы, какое оно пріобрѣтаетъ нынѣ? Отнюдь нѣтъ: въ наше время представителей тѣхъ началъ, которыми характеризуются еврейство—позитивизма и утилитаризма, ровно столько же, сколько и представителей новой, только въ новое время выработанной и равно чуждой и классическому и христіанскому міру идеи, идеи соціальной. Эта идея общества, производящаго и распредѣляющаго между особями жизненныя блага, вытѣсняющая въ наше время на западѣ изъ жизни все рѣшительнѣе и задачу политическаго государства, и идеалы духовной личности и народности, по существу своему утилитарна, только положительна и космополитична.

Она по существу своему есть отрицаніе и классическаго, чисто-политическаго идеала государственности и христіанскаго идеала высочайшаго подъема и развитія духовной личности. Представителемъ этой новой идеи нашего времени, идеи космополитически — соціальной, является и новая сила, выработанная новымъ временемъ и находящая для себя въ еврействѣ только естественнаго, могучаго и богато одареннаго союзника. Эта сила, невѣдомая ни классическому, ни христіанскому міру, чисто-соціальная, но берущая на нашихъ глазахъ уже верхъ надъ силами политическими, государственно-національными—есть сила буржуазіи. Естественное духовное средство съ нею еврейства, природнаго носителя тѣхъ-же началъ, и столь же естественный союзъ его съ этою новою завоевателъницею всего современнаго міра—и даютъ нынѣ еврейству то значеніе міровой силы, какого оно ранѣе никогда не имѣло.

Борьба противъ еврейства, такимъ, образомъ есть прежде всего, борьба противъ буржуазіи и ея современнаго господства.

 

1891

Далее

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий