Как из школы изгоняли священнослужителей

Владимир  Крупин

Размышления православного педагога …

  По наивности своей я, как и многие, думал, что Православие из школы изгнали комиссары. Сборник «Школа и жизнь», только что вышедший, говорит своими документами, что этим — борьбой с Православием в школах России — занимались основательно в начале века. Даст Бог, к этой книге еще вернемся, а сейчас расскажем о еще более раннем времени.

Как и всякая подлость, напасти на школу приходили всегда под благовидными предлогами. Никто никогда явно не отрицал необходимости участия священнослужителей в делах школы, однако почти весь XIX век шло их вытеснение из школьных стен. Раз и навсегда надо сказать, что русскую школу создало духовенство. Именно оно добилось в 1836 г. Высочайшего (то есть царского) повеления «О заведении при церквах и монастырях школ». К 1864 году, то есть меньше чем за тридцать лет, число школ выросло до 22 тысяч. А к 1881 упало до четырех тысяч. Что произошло? Произошло то, что вскоре после отмены крепостного права духовенство было отстранено от надзора за школами. К концу века число школ возросло до сорока тысяч, но это уже были школы, в основном, земские.

Здравомыслящий министр просвещения Путятин в год отмены крепостного права выступал за то, чтобы передать все народные училища в ведение Синода. Духовное ведомство представлял в вопросах просвещения князь Урусов. Что же вышло из инициативы министра? Митрополит Филарет пишет наместнику Троице-Сергиевой Лавры архимандриту Антонию: «... мнение Урусова было доведено до сведения Государя и одобрено. Но пришел новый министр Головин, и, говорят, уже решено, чтобы сельские училища были светскими». А почти все училища в России были сельскими... Митрополит опасался небезосновательно. Высочайшим повелением 1862 года было определено, что «народные училища должны находиться в ведении министерства. Министерству следует пользоваться содействием духовенства во всех случаях, когда духовенство найдет возможным оказывать содействие». Образец иезуитской казуистики — «следует пользоваться содействием».

К чести Московской Духовной Академии, она не промолчала. В документе, доведенном до сведения и Синода и министерства было резко и точно сказано: «Если хотите создать среди народа новый класс людей, презирающих народ и ненавидимых народом, если хотите внести новый разврат в селениях, если хотите иметь новый элемент государственного беспорядка, создайте особый класс сельских учителей».

Класс этот был создан. По свидетельству того времени: «Кто новые учителя в школах? Исключительно изгнанные из семинарий недоучившиеся семинаристы, писари, юнкера, дьячки... Их называют «новым молодым поколением».

Крепнущее земство спелось с министерскими чиновниками, и они истолковали повеление царя в свою пользу. Они решили так, что царь повелевает исправить неудачи духовенства, и стали оттирать его от образования полностью. Доходило до того, что на местах объявляли о царской воле завести новые школы и изгнать священников. В Киевской губернии «детей насильно и против воли родителей забирали из церковных школ и гоняли в министерские школы через сотских и десятских»1.

И что? И никто не сопротивлялся? Сопротивлялись. Митрополит Киевский Арсений требовал сохранения церковных школ, писал о том, что повсеместно крестьяне добровольно берут на себя содержание таких школ. Ни земство, ни дворянство, ни государство церковно-приходские школы не поддерживало.

В 1866 году министром просвещения стал обер- прокурор Синода граф Д.А.Толстой. «Забота об учителях, — доказывал он, -должна быть представлена ведомству нашего православного духовенства, располагающему в этом отношении такими силами, которым могла бы позавидовать любая из просвещенных стран Европы». Надо полагать, антирусские силы отлично понимали влияние духовенства на школу и продолжали любыми средствами вести разложение учительства.

Уже вовсю гуляла подпольная литература. Священство всячески подвергалось критике как темная, несовременная (читай — недемократическая) масса. Писаки старались. Священники отбирали у учеников революционные брошюрки, им запрещали отбирать: ну, как же — посягают на свободу. По Положению 1874 года священникам дается «возможность» сообщать ученикам религиозно-нравственные навыки. Преподавание таких навыков уже не право, не обязанность. В школе оставлены только два урока Закона Божия в неделю. Как уместить в них и нравственное богословие, и историю Церкви, и изучение молитв? Да и то либералы заводили моду на законоучителей, говоря, что священники не учены были на учителей...

Знал ли все это Государь? Вряд ли. В это же время выходит рескрипт Царя о важности «положить в основу общественного блага начала веры, нравственно­сти и гражданского воспитания и долга». Но на деле где это было?

Как кость, которую долго грызли и тогдашние патриоты и тогдашние либералы, были созданы Училищные советы. Формально они не были подчинены ни Министерству просвещения, ни Синоду — они имели в них по представителю. Министерство добавочно, имея в отличие от Синода средства, завело еще и по инспектору на каждую губернию. В ведение инспекторов попадали все предметы, в том числе и Закон Божий. Жалобы на действия Училищных советов рассматривал не Синод, а Сенат, а в Сенате дела «устряпывали» стряпчие нового времени — юристы. А за кого юристы — это ясно, как день. Дошло до того, что в Положении 1864 года черным по белому было написано, что «слабая сторона Училищных советов в том, что ближайшее руководство над школами предоставлялось сельским священникам».

Как это комментировать? В упрек священству тогдашней России можно многое поставить. Раз находят к чему прицепиться, значит, нащупали слабое место. Инспекционные поездки священноначалия по епархиям, семинариям говорят о многих недостатках духовного образования, но это никоим образом не отменяет ответственности духовенства за воспитание народа, а должно усиливать труды по воцерковлению людей через посредство школ.

Снова новая метла в министерстве — барон Николаи; этот метет почище Головина. Пишет представление в Комитет министров, требует совсем отстранить духовенство от преподавания в народных школах «не только предметов светских, но и Закона Божия». Приходским священникам остается роль «визитатора» по лютеранскому образцу. Уже дошло и до такого позора, что православным ставят в пример протестантов. Конечно, против такого «баронского» нашествия возражают сторонники обер-прокурора Победоносцева, в частности, прекрасный православ­ный педагог С.А. Рачинский. Он всюду заявляет о том, что русские семинарии готовят самых грамотных, всесторонне подготовленных учителей. Увы, слаб его голос.

Кстати, о Победоносцеве. Его всегда травили российские демократы, но особенно сильная травля началась именно в связи с его трудами по содействию церковно-приходским школам. Здесь очень коротко скажем, что граф. Толстой искал дружбы С.А. Рачинского, но разошлись они именно из-за отношения к роли Церкви в русской школе. Толстой, навсегда искалеченный в своем мировоззрении поклонением Руссо, духовенство в школу не допускал. Из толстовской школы изгонялась дисциплина, в ней учителя шли на поводу у учеников, а не наоборот.

И никто не догадается, кто же в Комитете министров дал отпор барону Николаи? Отпор дал министр финансов Абаза. Вот что он сказал по вопросу о народной школе: «Преследуемая правительством цель — доставить народной школе нравственно-религиозное основание — столь неоспоримо верна и составляет вопрос такой первостепенной важности, что Министерство финансов, даже при самом неблагоприятном состоянии государственного казначейства, сочло бы себя обязанным изыскать потребные на то денежные средства».

Даже деньги не могли убедить врагов Христа — а как еще назвать тех, кто изгоняет из школ священников? — они шли на все, чтобы расшатать и обессилить Россию, ослабить ее нравственное состояние. Вот, пожалуйста, доказательство. Курский губернатор на земском губернском собрании просто умоляет земство помочь церковно-приходским школам, говоря, что они в четыре раза дешевле земских школ. И что? И ничего.

Страницы: 1 2 3 4 5

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий