Киев ставит на военную победу на Донбассе. И это не безумие

Можно не сомневаться, что закон о «деоккупации» Донбасса будет подписан президентом Украины в установленные конституцией сроки. После чего любое действие России (и даже демонстративное бездействие, которое, политически, тоже действие) будет восприниматься как ответ на данный закон. Что даёт России богатый инструментарий воздействия на развитие ситуации.

Диапазон этих возможностей достаточно широк — от дипломатического троллинга до фактического признания ДНР и ЛНР без отказа (!) от Минских соглашений. Возможно, принятием данного закона президент Петр Порошенко решает некоторые внутренние проблемы: борьба за симпатии правого электората в ходе начавшейся избирательной кампании, ограничение влияния «партии войны» (если кто-то может всерьез говорить о существовании «партии мира» в киевском руководстве) и т. п. Но в том, что касается международной арены, Киев получает немного.

Читать по теме:

Украинский закон о реинтеграции Донбасса

В чем суть закона о реинтеграции Донбасса и зачем он нужен?

Куда заведет Киев новый закон о Донбассе?

Почему приняли закон о «реинтеграции» Донбасса

«Заморозка» статус-кво в Донбассе, но для всех

Как закон о реинтеграции Донбасса повлияет на торговлю Украины с ДНР и ЛНР

В августе 2008 года даже добросовестные наблюдатели на Западе в массе своей не знали о российско-грузинских Дагомысских соглашениях 1992 — 1994 о размещении российских миротворцев в Южной Осетии и Горийском районе (зона ответственности Смешанных сил по поддержанию мира, ССПМ). Или не примеряли к ситуации статью 3d («нападение вооруженными силами государства на сухопутные, морские или воздушные силы, или морские и воздушные флоты другого государства») Определения агрессии Генассамблеи ООН-1974. Понадобились недели и месяцы, чтобы, подчеркнем, даже добросовестные наблюдатели осознали, что Грузия не только начала широкомасштабные военные действия, но и убийством российских военнослужащих из ССПМ, находившихся на ее территории в соответствии с международным договором, совершила акт агрессии против РФ.

Конфликт на Донбассе продолжается без малого четыре года. За это время мир узнал, где находится Украина, а в последние год-полтора начинает понимать, что там происходит. Заголовков: «Россия напала на Украину!» не будет. Сомнительны и надежды на то, что Запад лишь ждал этого закона, чтобы наконец-то «взяться за Россию всерьез». Правильнее сказать, ссылки на этот закон будут скорее контрпродуктивными. А еще правильнее: закон о «деоккупации» — последнее, что будет приниматься в расчет при обсуждении вопроса об усилении, ослаблении или правилах игры в усиление/ослабление санкций.

Старые добрые 90-е. Что ждет Украину в 2018 году

Жарко спорившие о том, когда России надоест донбасский «чемодан без ручки», киевские политологи вдруг обнаружили, что в пресловутый «чемодан» превратилась для Запада сама Украина. Чем президент Украины, надо сказать, умело пользуется. Победа в клинче с Евросоюзом вокруг закона об Антикоррупционном суде (АКС) для Порошенко вопрос политического выживания, а может быть и личной свободы. У Евросоюза же хорошего выбора нет вообще. Если ЕС позволит принять закон в редакции, дающей президенту-олигарху контроль над АКС, то встанет вопрос о том, в борьбе за какую «свободу и демократию» Запад поддерживает Украину? (Не говоря о взрыве в Польше, которой Еврокомиссия грозит санкциями за закон, устанавливающий контроль парламентского большинства и правительства над Верховным судом.) Если же Евросоюз пойдет на разрыв с Киевом, то вопрос… останется тем же: за что боролись? Ради чего бросили в топку целую страну? Украинский экономист Андрей Головачев сравнивает происходящее с лобовым сближением двух истребителей, правда, прогнозируя победу Порошенко: ему отступать некуда, а ЕС уж как-нибудь минимизирует репутационные потери.

России незачем беречь чувства ни Запада, ни тем более киевского руководства. Москва должна дать Киеву болезненный дипломатический ответ не потому, что просто есть возможность сделать это легко и безопасно. Давайте начистоту. Ответ на высылку Бараком Обамой российских дипломатов в декабре 2016 года следовало дать в декабре 2016 года, а не рассчитывать на благоразумие нового президента США. Ответ через полгода привел лишь к потере генконсульства в Сан-Франциско. То есть сегодня ответ Киеву будет воспринят именно как ответ на его бездумные действия, а не как инициатива Москвы, обостряющая ситуацию. Необходимо рутинно отвечать, а не рассчитывать на чье-то благоразумие после задабривания этим кем-то своих радикалов.

При этом нужный ответ Москвы на закон о «деоккупации» при всей его болезненности для Киева формально не создаст никакого нового качества, которое позволило бы обвинить Россию в эскалации конфликта. Как это часто случается (планируется) на практике, разные варианты ответа при необходимости должны стать стадиями или сторонами единого ответа.

На следующий день после опубликования подписанного Порошенко закона о «деоккупации», т. е. в день его вступления в силу, Москва могла бы направить президенту, Верховной Раде и Конституционному Суду Украины соответствующие запросы (термин «ультиматум» — из сферы политической беллетристики) с настоятельным предложением разъяснить, является ли применение к РФ в данном акте терминов «агрессор», «агрессия» и их производных констатацией состояния войны между двумя государствами. В пояснительной записке можно указать, что российская сторона ожидает получить однозначный ответ: «Да, является» или «Нет, не является». Который украинская сторона, конечно, вправе сопроводить разъяснениями разумного объема. Любой другой ответ Россия вправе трактовать исходя из интересов обеспечения собственной безопасности. 99 против 100, что Москве придется делать новые запросы с указанием того, что она не получила однозначного ответа и предложением украинской стороне исключить из закона любые формулировки, определяющие РФ в качестве агрессора. Такой вариант ответа мы уже описывали полгода назад (см. «Киев объявит России „официальную гибридную“ войну. Грузинские уроки»"). При всем желании, ничего, говорящего об агрессивности России, в этой переписке не обнаруживается. Но завершиться она должна эффектным ходом, также в рамках международного права.

Десятки международных организаций в своих отчетах используют карты, на которых указаны не только государства, но и территории с неопределенным статусом. Поскольку статус «отдельных районов Донецкой и Луганской областей Украины» (формулировка Минска-2) находится в стадии урегулирования, мы вполне имеем право относить эти «районы» к таким территориям и даже называть их ДНР и ЛНР. Одной из организаций, публикующих такие карты, является авторитетнейшая Freedom House. Оставим в стороне критерии этой организации и не будем задавать вопросы, чего такого мы не знаем о «частичной свободе» пакистанцев, которой нет у русских, или о том, как такое может быть, что Россия «не свободна», а «оккупированная» ею Абхазия — «частично свободна». Нас интересуют исключительно «территории» и их границы.

Важно, что ежегодную публикацию этой карты не рассматривают в качестве покушения на свой суверенитет ни Китай по поводу Тибета, ни Индия с Пакистаном по поводу Кашмира, ни Грузия, ни Азербайджан. Исключение — украинские дипломаты, вроде вице-президента ПАСЕ Владимира Арьева, который забился в истерике увидев эту карту. Наверное, впервые. Повторим, неурегулированность статуса ДНР и ЛНР признана самим фактом заключения Минских соглашений, подкрепленных декларацией четырех глав государств и резолюцией Совбеза ООН. Почему бы не обозначать и ДНР с ЛНР соответствующим образом на картах? А здесь уже каждое государство в своем праве. Посмотрите, как Япония обозначает южные Курильские острова, или Аргентина — Фолклендские (Мальвинские). И ничего: дипотношения, торговля и никакой агрессии.

На определенном этапе, после очевидного отказа Киева дать однозначный ответ на законные вопросы и отказа вносить изменения в закон о «деоккупации», Москва может достаточно громко обозначить свою позицию, одним из пунктов которой будет признание очевидного — неопределенного (до сих пор по вине Киева) статуса Донбасса. Кстати, обратите внимание на Сомалиленд: Freedom House обозначает его в административных границах когда-то единого Сомали, хотя восточную часть Сомалиленда контролирует правительство Сомали (точнее, Пунтленд — те самые пираты, признающие, однако, формальный суверенитет Могадишо). Таким образом, ничто не мешает и ЛДНР обозначать в административных границах бывших Донецкой и Луганской областей. Цвет — Украины, но меньшей интенсивности, или белый.

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий