Лев прыгнул. Ювенальная юстиция в России

 Часть 8. Промежуточные итоги. Судебные чудеса. Приставы-пацифисты

Все, что я напишу после будет полностью относиться к сегодняшнем у дню. Так что потерпите. Но продолжаем.

Так, на чем мы остановились? На неадекватном поведении Натальи Николаевны Трибунской. С этого и начнем.
Сразу скажу, что никаких документальных подтверждений этому нет. Акт, который был составлен немедленно — потерян! Удивительно, не правда ли?
Я пришла в школу забирать ребенка после уроков. Синхронно со мной в школе появляется бабушка. Деятельная женщина и видновская опека что-то там еще задумали, и для этого им необходима была Оля. Вот тогда-то Наталья Николаевна и показала свой звериный оскал. Но, по порядку.

Началось все вот с чего. В то время они у меня периодически «выдергивали» то одну, то другую дочь. Лена как раз была у них, а Олю я к бабушке не пустила. Младшая заныла в трубку, и бабушке этого было достаточно, чтобы сказать Лене, что я Олю бью! Ко мне домой заявляется делегация из бабушки с дедушкой, опеки и милиции! Спрашивают у Оли, бьет ли ее мама? Нет, не бьет, — отвечает Оля. Они составляют акт, смотрят нет ли побоев. Побоев нет. Все, уходят. История заканчивается ничем. Но бабушка на этом не успокоилась. На следующий день она заявляется в школу. Может быть, хотела найти синяк, или самой его поставить — не знаю точно. И видно настолько ей Оля понадобилась, что она ее схватила и отказывалась отпускать, а потом началась старая комедия про мать сектантку и т.д.

В сторону: это только на словах выглядит безобидно. На самом деле, я представляю, в каком шоке были дети и вообще все очевидцы этой безобразной сцены. В Москве бы сразу вызвали перевозку из психушки. Но это Видное…

А потом Наталья Николаевна начала на меня набрасываться. В своем стиле — пыталась душить, вцепиться в лицо. Свидетелями этого стали социальный педагог и директор Татьяна Анатольевна Самохина. К чести этих женщин, они даже попытались меня отбить!
Потом они составляют акт о неадекватном поведении бабушки в школе в управление образования, но «на счастье» Трибунской, там работает некая Титова — зам. городского главы по образованию. Я уже писала об этой славной женщине. И этот акт «потерялся». Удивительно, не правда ли?
Но директор школы, женщина принципиальная, стоящая за правду и ее сильно не запугаешь. Недавно я у нее была, справлялась об Оле. Она говорит, что ребенок весь покрылся нейродермитом, очевидно, потому, что ест то, что я ей не разрешала — чипсы да колу. У бабушки хорошо, можно делать все, что угодно! Ешь что хочешь! Покрылся коркой — не беда! Зубы выпали — дело житейское! Плюс к этому, Оля, похоже, нервничает. Директор сообщила, что она очень хочет вернуться ко мне. Ребенок, говорит, потерянный, неухоженный, забитый, чуть что — в слезы. Добавлю к этому, что никаких проблем с кожей у Оли не было, когда она проживала со мной.

Новости про Лену. Все по-прежнему. Ее снова, пока я болела, перевели в этот проклятый лицей (см. выше), но на занятиях ее нет, хотя в управлении образования меня заверили, что она спокойно учится и все в порядке. Я проверила. Лена перестала хоть в школу с 4 декабря. Опять наглая ложь.
Сейчас ситуация мне неизвестна, но думаю, принципиально она не изменилась.

Лена. Невозвращение

Как я писала в предыдущей части решением видновского суда о том, что Алена должна жить со мной, было вынесено12 октября 2010 года. Трибунских обязали вернуть мне дочь. И оно до сих пор не исполнено. Приставы, которые должны были вернуть ребенка домой, просто не исполнили своих прямых обязанностей. Потом я узнала по своим источникам, что на папке с нашим делом у приставов была прилеплена бумажка «Не вмешиваться». Вот так, просто ничего не делать.

Говорят, в России жесткость законов компенсируется их повсеместным несоблюдением. Оказывается, что и судебные решения исполнять необязательно. Я несколько раз ездила к главному судебному приставу Московской области в Красногорск. Результат — нулевой. Прошло уже два года с того постановления, но оно не исполняется.
Я понимаю, если бы речь шла о собственности, бизнесе — о чем угодно неодушевленном, но в данном случае речь о людях, о детях, о судьбах. Я понимаю, что милосердие, человечность, сострадание — не юридические термины, я и не рассчитываю на сочувствие со стороны судебных властей или администрации города Видное. Но решение вынесено самой этой властью, и теперь осталось только его исполнить! Получается, что правая рука не знает, что делает левая?

Мне говорят, чему ты удивляешься, ты же в России живешь. А я удивляюсь, я не хочу, чтобы так было. Собственно, моя позиция и основывается на том, чтобы выйти из этого кошмара с помощью законных инструментов. Но, пока, оказывается, это невозможно.

По прошествии года с решения суда в мою пользу, и, соответственно года бездействия приставов, судья Гоморева (на которую я, кстати, подала жалобу), вынесла определение, по уже выигранному мною делу. Приставы сами пришли в суд, чтобы изменить порядок исполнения судебного решения — в самом деле, их бездействие должно было обрести законную почву! Забегая вперед, скажу, что судья им отказала, обязанности забрать Алену у Трибунских с них снята не была. Судья вынесла решение «ни нашим, ни вашим» — еще больше запутывая дело. Разумеется, без нарушения закона тоже не обошлось. Так вот эта Гоморева в своем определение пишет буквально следующее: «по заключению опеки, у ребенка потерян родственный контакт с матерью». Исходя из этого, она предложила мне налаживать родственный контакт с Аленой, а приставам отказала в изменении порядка исполнения судебного решения. По ее мнению статус-кво был восстановлен. Все, типа, встало на свои места. А ведь и правда! Приставам отказала, но ведь они и так год ничего не делали. За год родственный контакт с дочерью потерялся? Знаете, даже я думаю, что отчасти потерялся. Только вина в этом не моя. Это вина суда, который выносит расплывчатые формулировки, вина приставов, которые только и заняты тем, что не заняты ничем. По крайней мере, касательно моего дела. Одним словом, Алена осталась у сумасшедшей бабушки. Нужно обладать большим юридическим талантом, чтобы вынести решение не решив ничего.

Что касается формулировки «потерян родственный контакт»… По-человечески, я не знаю, кто из посторонних вообще имеет право рассуждать об этом, но по закону, чтобы такая формулировка имела юридическую силу, ее должен озвучить психолог, а не опека. Более того, оказалось, что опека и не выносила никакого заключения. Я принеслась к ним в тот же день, они меня заверили, что никакого решения не было! Его вообще никто не видел. В деле его нет!

Кто врет в этой ситуации? Опека? Судья? Поскольку бумаги нет, я подала жалобу на судью за затяжку дела (разбирательство с приставами длилось полгода) и за… как бы это помягче сказать? —оперирование документами, которых в природе не существуют.

Я стала справляться о мерах, предпринятых по моей жалобе. Но и тут меня ждал сюрприз!  Когда же я привыкну к тому, что это не случайные события, а кафкианские правила, по которым функционирует наша судебная система. Жалобу мою потеряли! Из области ее спустили в Видное, и во время этого «спуска» она пропала, растворилась в воздухе! А поскольку ее нет, то и ответить мне никак нельзя. Я не знаю, что еще тут добавить…
Какая-то часть меня, возможно, уже и не хотела забирать Алену насильственным путем — с помощью приставов. В самом деле, с момента вынесения решения суда прошло уйм времени. Это могло стать ударом для нее. Но я хотела сделать все правильно. Не по их волчьим понятиям, а по закону.
Если немного отвлечься, все-таки обидно, что люди ворующие миллионы, преступники, убийцы, пьяные водители, сбившие переходов — у нас нередко избегают ответственности. Я сейчас не столько про чиновников, сколько вообще про психотип, что называется. Думаю, есть такой сорт людей, степень «неправильности» которых такова, что им все сходит с рук. Кстати, не поэтому ли, большинство из них действительно чиновники, или приближенные к власти? Они открыли некий «рецепт неправильности», который обеспечивает им полную безнаказанность. Такое впечатление, что эта безнаказанность прямо пропорциональна степени их преступлений. Чем больше их беззаконие, тем они свободнее, увертливее, увереннее в себе. Тем больше им сходит с рук. А другой садиться в тюрьму за украденную из магазина курицу…

Тут я не оригинальна, кажется, вычитала что-то похожее у классиков. Может быть из «Преступления и наказания» — не помню.
Думаю, дается это от природы, если, конечно, исключить подписанный кровью договор с дьяволом :). Признаюсь, это большой соблазн, — овладеть таким секретом. Но не по мне. Я, повторяю, хочу сделать все правильно.
Так, хватит отвлекаться.

***
И вот настал этот великий день! Я в очередной (125-й) раз напомнила в письменной форме приставам их обязанности, и меня вызывают! Через два с половиной года! Ребенок, говорят, готов к передаче. Бабушка, в своем стиле, собирается снимать кино, как у нее, светоча спасения детей всея Руси, собираются отнять убереженное ей, Натальей Николаевной Трибунской от матери сектантки-проститутки-алкоголички-и-врага-народа, дитяти. Я приезжаю, присоединяюсь к славному воинству судебных приставов, и говорю, что, мол, пойдемте в закрома, то есть к ответчикам. Исполнительный лист — по форме, все законно. А эти дюжие молодцы мне отвечают, что к Трибунским домой они не пойдут. У меня округляются глаза. Эти ребята, которые проявляют немалое упорство по вышибанию долгов по кредитам, и в способах, как я слышала, себя не слишком ограничивают, в данной ситуации проявили странную деликатность! Давайте, говорят, все вместе встретимся в опеке. Приходим. Там Лена и бабушка с дедушкой. Может быть, если бы не было Трибунских, процедура завершилась успехом, но все пошло по накатанной. Лена говори так! Лена говори этак! Лена что-то мямлила про то, что мама все время на работе. Наталья Николаевна опять завела свою шарманку, программировала Лену, управляла ей.

Я пыталась возражать, что ребенок травмирован общением с бабушкой, что Лена, возможно, не вполне оценивает ситуацию. Возможно, тут я была не совсем права, говоря такие вещи при дочери. Но позвольте, а ребенок-то чей? «Яжемать!» — как сейчас модно писать на женских форумах. Одним словом, Лена вспылила, обругала меня, и убежала. В результате, был составлен акт, в котором говорится, что исполнить решение суда не представляется возможным, так как ребенок не хочет жить с матерью. Мне осталось только приписать, что я протестую против этого.
Тут надо добавить, что все это незаконно. Абсолютно все. Решение суда должно было быть исполнено в любом случае, но, как обычно в этой истории, встревает какой-то «стихийный» (не стихийный, конечно, а вполне спрограммированный) фактор, из-за которого все рассыпается. Повторяю, если бы там не было Трибунских, или их мнение игнорировалось, как это должно быть по закону, результат был бы иной.
Что-то много в этом всем «стихии».

Добавлю, что я не знаю, до конца ли правильно вела себя в этой ситуации. Но я человек, я могу ошибаться, и я одна против всех!
Сейчас Лена проживает с бабушкой. У бабушки хорошо! Можно целый день ничего не делать, сидеть во Вконтакте часами, смотреть телевизор, можно даже в школу не ходить — «заболеть» в любой день. А можно болеть и месяц. Без разницы, все равно от школьной программы отстала безнадежно. Впрочем, я уже описывала то, как Лена живет у Трибунских в предыдущих частях.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий