Не езди быстрее ангела...

Байкеры. Молебен о путешествующих перед открытием мотосезона на петербургском подворье Оптиной пустыни. Байкеры… Даже если они не вызывают неприкрытого отторжения, воспринимаем мы их с чисто внешней стороны: брутальный парень, покрытый татуировками, на голове бандана, поверх косухи — жилетка, на ней — эмблема клуба. Газанул, рванул с места — и все. Что это за люди?

Байкерское сообщество довольно закрытое, чужих они в свой мир не пускают. Поэтому не многие знают, что члены мотоклубов работают, как и остальные граждане, занимаются благотворительностью, принимают участие в военно-патриотических акциях, а некоторые просто не представляют себя вне православия…

Байкеры… Даже если они не вызывают неприкрытого отторжения, воспринимаем мы их с чисто внешней стороны: брутальный парень, покрытый татуировками, на голове бандана, поверх косухи — жилетка, на ней — эмблема клуба. Газанул, рванул с места — и все. Что это за люди? Байкерское сообщество довольно закрытое, чужих они в свой мир не пускают. Поэтому не многие знают, что члены мотоклубов работают, как и остальные граждане, занимаются благотворительностью, принимают участие в военно-патриотических акциях, а некоторые просто не представляют себя вне православия…

 Кто я ?

 — Мы обычные люди, только на мотоциклах, — говорит Евгений Путилин, президент клуба «The Hooligans MC». — Журналисты нас часто „всадниками“ называют. Наверное, это правильно: мы ездим на железных конях. Сегодня мотоцикл дешевле, чем конь, да на лошади далеко и не уедешь. А мы путешествуем везде, даже в А А фрике были. Мототуризм существует с советских времен, правда сегодня его можно назвать экстремальным: скорости выросли, а дороги-то у нас — сами знаете какие, так что ребята часто бьются.

Как становятся байкерами? Не просто мотоциклистами, а именно байкерами? «Хм, вопрос философский, — усмехается Алексей Марченко по прозвищу Алексеич, владелец мотомастерской и мотоциклетного технического клуба „Мото-М“. — Я родился в семье мотоциклиста, отец был инструктором ДО САА Ф по езде на мотоцикле, обучил сотни людей. Ездил я с десяти лет, потом купил свой мотоцикл, у нас была группа из десяти человек — на „Явах“, „ИЖ ах“, „Восходах“ и „Минсках“. Мы ездили и не думали, мотоциклисты мы или байкеры, тогда и слова такого не было. Просто вместе путешествовали. В тяжелые времена мотоциклы всем пришлось оставить, а сейчас все снова сели на железных коней. В нашей стране деление на мотоциклистов и байкеров невнятно, мы не Америка, где байкер — это человек, который живет клубом, зарабатывая там деньги. В России это обычные люди, которые работают еще где-то. Зарабатывают исключительно мотоциклетной деятельностью у нас единицы: вот, например, у меня мотоциклетный бизнес, и что же получается — я могу называть себя байкером, а мои товарищи нет?..»

Исходя из зарубежного опыта, одиночку вроде бы байкером считать нельзя, байкер — член мотоклуба. Но есть отечественные мотоклубы, члены которых намеренно называют себя мотоциклистами. А в начале ХХ столетия в России всех ездивших на двух колесах, с мотором и без, называли велосипедистами…

«Социум нас не любит»

  «Ночные волки» во главе с Александром «Хирургом

Жизнь мотоклубов подчинена уставу, глава клуба — президент, которого выбирают раз в год. Кто-то даже говорит, что уставы первых мотоклубов создавались на основе устава «Коза Ностры». «Но вообще, — говорит Алексеич, — там простые истины, как в Библии: не убий, не укради. Ну, добавлено — не предавать товарищей, блюсти секреты клуба. Я сам создавал уставы, уверяю вас, что они очень похожи, различаются только незначительными деталями: в одном клубе, например, нельзя носить значки, в другом можно. Обязательно должны быть дорожные капитаны, все решения принимаются советом клуба. Чем круче клуб, тем все эти требования выполняются жестче».

Чтобы стать байкером, сначала надо, конечно, обзавестись мотоциклом и получить права. Но в клуб тебя так сразу не примут. «Человек должен покататься с нами, подружиться, — объясняет Евгений Путилин. — А потом берем в клуб по результатам голосования». Надо сказать, что новички не просто катаются вместе с опытными байкерами — их обучают всяким премудростям, например, ездить в колонне.

Американское кино приучило нас к мысли, что байкеры — отнюдь не законопослушные граждане. Но для наших байкеров братство важнее, чем противопоставление себя обществу. «Есть страны, где мотоклубы запрещены, байкеров считают бандитами, — говорит Евгений. — В России такого отношения нет, хотя надо сказать, что в байкеры обычно идут не во всем благополучные ребята и не от хорошей жизни. Хотя есть и те, у кого все в порядке, просто хочется выпустить излишек энергии. Да, люди мы веселые, потому что нам хорошо. Клуб — вроде семьи для холостяков. Мы и на зиму, когда сезон закрыт, не расходимся, всегда вместе. Встречаемся, общаемся, путешествуем: когда на мотоциклах нельзя — на машинах. Мы асоциальны, социум нас не любит. Мы всегда немного в стороне, у нас свои интересы, а наш образ жизни — это наша свобода».

— Мотоклуб — это что-то вроде масонской ложи или секты, — шутит Алексеич. — У человека меняется мировоззрение, круг друзей. Бывают случаи, когда женатые вступают в клуб и разводятся. Есть такие души, которым просто необходимо мужское братство, оно для них важнее всего. Гармоничные, состоявшиеся личности в наше сообщество не очень вписываются, слишком авторитарные тоже не приживаются…

За шлемом не видно

Протоиерей Вячеслав Харинов  У питерских байкеров есть друг-священник, пользующийся в их среде уважением и авторитетом, — протоиерей Вячеслав Харинов, настоятель храма иконы Божией Матери «Всех скорбящих радость» на Шпалерной улице и храма Успения Божией Матери в селе Лезье-Сологубовка. Многие считают, что окормление священниками представителей той или иной субкультуры — дань моде, но вряд ли это так: скорее, это связано с личностью самих священников, с их прошлым, образованием, увлечениями. Например, известный миссионер в рок-среде игумен Сергий (Рыбко) — сам в прошлом рок-музыкант. Так и отец Вячеслав — сам мотолюбитель:

— В 1980‑е мотоцикл был первым транспортом в нашей семье. Прошли годы, мотоцикл, на котором мы возили своего первого ребенка, безнадежно устарел, и я стал подыскивать что-то более надежное среди импортных мотоциклов. Это случилось не сразу: в 1990‑е было не до того, поиски возобновились в 2000‑е. Я был священником, настоятелем храма, служил за городом. Открыл для себя тему войны, вместе с войной — военную технику и такую вещь, как реконструкция. Познакомился с военно-патриотическими объединениями, среди них были и мотоклубы. Как священнику епархиального «военного» отдела, пришлось в общении с военнослужащими доказывать свою «состоятельность». Пригодились и военные знания — я ведь офицер запаса… В то время я и стал снова ездить на мотоцикле. С помощью мотоцикла можно сэкономить время, да и вечером отдохнуть, поехать куда-нибудь с женой — это великолепно «выдувает» всю грязь и муть, с которыми приходится сталкиваться в жизни…

Сблизился с байкерами отец Вячеслав примерно тогда же, когда и с поисковиками. Эти сообщества чем-то похожи: им свойственна принципиаль-ность, кодекс чести и достоинства, безусловный патриотизм, ощущение риска, ношение своеобразной «униформы».

— Некоторые мои друзья-священнослужители тоже с удовольствием сели на мотоциклы, — добавляет отец Вячеслав. — Это удобно, позволяет передвигаться, объезжая пробки, и многое успевать. Священник на мотоцикле немножко инкогнито: в подряснике на мотоцикл не садятся, а шлем закрывает лицо.

Вопрос о терминах отец Вячеслав решает просто:

— Когда меня спрашивают (чаще всего, с усмешкой): «Вы байкер?», отвечаю: «Я — священник». Какая-то инаковость обязательно должна у нас оставаться в любой группировке: священник может заниматься химией, ходить под парусом, писать картины или брать производные, но оставаться при этом священником. Он должен быть всем для всех, найти подход к людям в любой среде. Конечно, я ставлю себе цель поделиться тем, чем я живу в Церкви, веду с байкерами разговоры на серьезные темы. И хотя байкеры, безусловно, — далекая от благочестивой жизни общность, в моем окружении я не встречаю насмешливого, циничного, скептического отношения к Церкви. Если кто-то вдруг заговаривает в подобном ключе, другие его одергивают: чувство такта у них есть. Замечаю, что многие мои друзья постепенно меняются: когда я только начал с ними общаться, мат частенько «висел в воздухе», а сейчас этого нет. Они не стали пай-мальчиками — просто стали выражать свои чувства иначе. По крайней мере, когда я с ними.

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий