Не вмещаясь в рамки

Прощание

А это прощание с Володей. Я остался тогда ночевать в театре, потому что прекрасно понимал, что утром не прорвешься. И чем я еще руководствовался. В воспоминаниях современников рассказывается, что, мол, тысячи людей провожали Маяковского, или Бориса Пастернака на кладбище. И я думал: а где на это можно взглянуть? Визуального рассказа про эти события никакого. Правда, Маяковского я недавно увидел — оказывается, все-таки снимали. И я понимал, что проводы Володи я обязан снять. Я составил сценарий для себя, остался на ночь в театре и буквально по минутам снимал все, что происходило. Вот этот кадр, скажем, уникальный — последний Володин приезд в театр, 5.30 утра. Пустая еще Москва, окно с портретом, цветы.

Ко мне часто обращались со всякими глупостями: а правда, что Райкин умер? Или: правда, что Пугачева разошлась с Сашей Стефановичем? Желтой-то прессы тогда не было, и интернета тоже. И в этот день с утра тоже позвонили: правда, что Высоцкий умер? Так это ж не в первый раз. Я говорю: ребята, я с ним как раз договаривался встретиться сегодня в театре. Сейчас поеду узнаю. Подъезжаю к театру и вижу вот эту витрину в цветах. И понял, что на этот раз — правда.

  У театра на Таганке, 28 июля 1980 года, 14 час. 05 мин. © Валерий Плотников

Остался в театре. А диванов тогда мягких не было, стулья жесткие. Подставил четыре стула — и спи. Я понимал, что надо поспать хоть немного, потому что впереди целый день, жара, толпа. И вдруг часа в четыре утра стал орать петух из «Гамлета» — он, оказывается, тоже ночевал в театре перед спектаклем — «Гамлет» же был с Высоцким назначен! А он «Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку!». Уснуть не дал. Но зато и не дал проспать.

— Москва-то была пустая. Олимпиада, запреты на въезд, на вход.

— Не скажи. Вот утром еще никого нет. А вот уже народ собирается. Я знал театр наизусть, и кто-то дал мне сверхширокоугольный объектив (вот он на снимке, тень от него) — я ведь прекрасно понимал, что придется делать очень общие планы. Вот как эта очередь от Котельников до театра. Я хотел, чтобы виден был и вход в театр, но вот этот козырек железный все перекрыл. Но и это я единственный снял, потому что все фотографы вот здесь столпились. И что они сняли? Несут чего-то в руках.

Япония

А вот вышла пластинка японская. Думаю, Володя написал бы что-нибудь веселое по этому поводу. Вот это, смотри, это песня Высоцкого — вот эти жучки, паучки и козявочки — это текст его песни.

Водка

— Я понимаю, что это всем безумно интересно, но, допустим. Из самого такого, что объясняет мне необъяснимость Володи. Я человек малопьющий. Для моих товарищей по ВГИКу — Сережи Соловьева, Кати Васильевой, Динары Асановой, Володи Акимова, Эдика Володарского — я в этом смысле был некомпанейским человеком. Эдик говорил: «Плотников, выйди в коридор. От твоего вида водка скисает». Когда мы познакомились с Володей на «Агонии» — это 29 лет ему всего! А мне 24, я студент второго курса операторского факультета. В Питере Володя останавливался в гостинице «Октябрьской» напротив Николаевского вокзала, на Невском. И как-то утром я захожу к нему и на правах хозяина, что ли, приглашаю: «Володя, ну что, пойдем в буфет, по рюмочке». Я ж не в курсе еще был прописных истин. Володя говорит: «Нет, мне нельзя». Я: «Ну там сухого вина». — «Не-не, нельзя» — «Ну пива?» — Не, нельзя». И добавил такую фразу: «Я зашитый», или что-то в этом духе. Я понятия тогда не имел ни о каких «торпедах». Потом он сказал: «Знаешь, если я немножко выпью, я сорвусь». И я отстал. До буфета мы все-таки дошли, но обошлись чаем и бутербродами.

Потом уже, спустя какое-то время, Володя сказал мне: «Ты знаешь, я законченный алкоголик». Без всякой позы, очень спокойно. Я спросил потом Эдика Володарского, в каком же возрасте они начали пить? Я же видел несколько раз, как они пили. Уже не идет, уже не в радость. Зачем? Эдик отвечает: «Ну как тебе объяснить? Зажми нос — сколько ты сможешь не дышать? Вот так и мы без этого не можем. А начали лет в тринадцать».

Переделкино, апрель-май 1975 года Переделкино, апрель-май 1975 года. © Валерий Плотников

Зачем

Он же прекрасно понимал: ну вот снимаемся. И какого?.. Это ж нигде не будет напечатано, никуда не пойдет. Так, домашние радости? И ведь до Володиной кончины — а я человек аккуратный, дотошный, все учитываю — включая АПН, было напечатано всего шесть Володиных фотографий. С 67-го года! Никаких тебе обложек, никаких «Советских экранов». Был, правда, буклет. И когда мы его сделали, в Бюро пропаганды советского киноискусства подстраховались: «Погодите, так он же даже не заслуженный артист республики. Такой большой буклет ему не по чину». И сократили.

— А почему, кстати, только Высоцкий? Много же было и заслуженных, зарабатывать же надо было.

— А почему Шнитке? А почему Любимов? Тоже никаких перспектив не было.

— И не было надежды, что перспективы появятся?

— Знаешь, в 1972 году я взял псевдоним Валерий Петербургский. И в интервью говорил, что буду носить этот псевдоним до тех пор, пока мой город не откажется от воровской кликухи. Конечно, этого никто не печатал, но никто меня и не закладывал. Может, думали: а, чудит мальчишка! Но тем не менее я, как видишь, своего добился. «Уж если я чего решил, я выпью обязательно».

У меня вообще так замечательно сложилась жизнь — всякий раз оговариваюсь, что сейчас начнется чистая хлестаковщина — что я в юности был знаком с Бродским и Довлатовым. Просто в силу того, что жил на Невском. Но Иосиф почему-то обратил на меня внимание, хотя в том возрасте разница в три года была еще более ощутимой. Тебе 17, а мне 14 — о чем говорить? Мальчик, иди в прихожей посиди, тут взрослые курят. Тем не менее мы общались.

Я видел Акимова, Черкасова на даче, Меркурьева. Я понимал масштаб и уникальность этих людей, и мне было безумно приятно, что эти люди меня замечали и принимали. А уже потом мне ставили и это лыко в строку: вот, мол, Плотников, гад, не случайно наснимал все это еще во ВГИКе, еще в Питере, знал, кто потом станет заслуженным, а кто народным. Ничего подобного. Еще при советской власти мне предложили сделать первый собственный альбом в «Планете». Я пришел со своими персонажами, стал показывать. Мне говорят: «Вы знаете, какой-то однобокий у вас подход. Ни одного Героя Соцтруда. Вы подснимите, тогда, может». Но тоже дождался. Тут главное — верить.

Страницы: 1 2 3 4 5 6

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий