О Всеволоде Чаплине, «женском вопросе» и русской традиции

Протоиерей Всеволод Чаплин

Протоиерей Всеволод Чаплин

Михаил Демурин

 С подачи муфтия Бердиева и протоиерея Всеволода Чаплина в интернете развернулась полемика о положении и роли женщины в российском обществе.

Муфтий уже частично отказался от своих унижающих достоинство женщины слов, а вот по поводу сказанного отцом Всеволодом просто нельзя не выразить определённое мнение: подобные взгляды распространены среди немалой части клириков РПЦ, и это является проблемой. Это проблема для них, ибо служение Господу и искажение правды, тем более заведомое, несовместимы.

Но это и проблема для их прихожан, поскольку, опираясь на авторитет РПЦ, эти клирики пытаются формировать в обществе неверное представление об истории нашей страны.

Итак, протоиерей Всеволод Чаплин озабочен нравственным состоянием современной женщины и совершенно справедливо подчёркивает, что речь идёт об особой сфере, поскольку от этого состояния зависит нравственная жизнь новых поколений. Мне всегда была симпатична его готовность смело ставить мировоззренческие вопросы и давать на них прямые ответы, но эти ответы должны быть не только прямыми, но и честными. В эту логику утверждение отца Всеволода о том, что «никакого возрождения России не будет, если женщина не окажется в том социальном и нравственном состоянии, в каком она была как минимум в XIX веке», явно не укладывается.

Из исторических документов достоверно известно, что подавляющее большинство женщин в России XIX века находились в совершенно неудовлетворительном, более того, трагическом социальном и нравственном положении. И «состояние» их, надо полагать, было соответствующим.

У Всеволода Чаплина, видимо, перед глазами стоит некая дворянка или идеальная городская или деревенская русская женщина, мать семейства, красиво одетая, достойно ведущая себя. А мне представляются те, кого было большинство: забитые в переносном и прямом смысле сельские труженицы, батрачки, женщины в рабочих поселках, живущие в нечеловеческих условиях, вынужденные работать до изнеможения и торговать своим телом. Имеется масса свидетельств широкого распространения среди низших сословий в Российской империи XIX века, особенно в их женской части, многих неизлечимых тогда болезней.

Можно, конечно, предложить отцу Всеволоду и всем, кто пытается создавать иллюзии насчёт нашего прошлого, обратиться к тому, что писали о судьбе женщины в России XIX века Достоевский, Толстой, Куприн, другие русские писатели.

А можно просто напомнить, что до 1917 года проституция в Российской империи была узаконена. То есть та самая власть, о которой, судя по всему, тоскует Всеволод Чаплин, попустительствовала разврату, а запретили это предельное унижение женщины только Советы. Нам что, и к этой дореволюционной практике надо возвращаться?

Феминизм, который, по мнению Всеволода Чаплина и его сторонников, «должен быть развенчан как самоубийственное для народа и для его духовного здоровья явление», конечно, феномен неоднозначный. Мне вообще в данном случае, как и во многих других ситуациях принципиального характера, использование иностранного слова с неопределённым для русского слуха и сознания содержанием представляется делом негожим. Есть у части женщин желание жить «как мужчина» — это одно. А есть желание освободиться от гнёта несправедливых обстоятельств и условностей, которые мешают проявить себя в полную силу и в семье, и в обществе, в жизни страны в целом — это другое. Такого рода желание и открывшиеся для этого в России XX века возможности сразу ухватил, например, Андрей Платонов, написавший, среди прочих своих великих произведений, такие замечательные рассказы, как «На заре туманной юности» и «Песчаная учительница».

Сказанное не означает, что мы не должны стремиться к сохранению именно традиционных семейных устоев, — должны. Как и обязаны мы бороться против всего, что направлено на их разрушение, включая так называемую ювенальную юстицию. Да и любая настоящая женщина понимает это. Но достаточно ли у нас настоящих мужчин, способных стать основой патриархальной семьи?

Не буду развивать эту тему, она, мне думается, понятна. А вот на тему «увлечения» XIX веком ещё несколько слов сказать необходимо.

«Только православие спасет Россию», — написал в своём отклике на мою недавнюю статью один из читателей. Это известное мнение. К нему ещё обычно добавляют, что надо восстановить Церковь до такого её положения, которое она имела в России до 1917 года, только с патриархом.

Люди, утверждающие это, либо делают вид, что не понимают, либо до них действительно не доходит, что неизбежно сразу возникает вопрос: почему же православие не спасло Россию от всего, что произошло с ней в начале XX века, включая братоубийственную гражданскую войну?

Видимо, что-то в церковной организации, во взаимоотношениях церкви и государства, церкви и общества было неблагополучно, и это было далеко не только синодальное устройство. Это неблагополучие надо осмыслить и исправить. Но нет, нам навязывают пример XIX века — и в плане церковной жизни, задвигая, кстати говоря, на второй план трагическую ситуацию раскола, и в плане государственного устройства, забывая, что и монархия тогда Россию не спасла.

Те, кто абсолютизирует «прекрасное дореволюционное прошлое» и превратно понимаемую ортодоксию, которой в XIX веке даже в нормальном виде, на самом деле, было днём с огнём не сыскать, забывают (или не знают), что традиция заключается совсем не в чём-то конкретном, что было в прошлом и к чему надо обязательно вернуться. Традиция для нас — это своего рода образ и одновременно первопричина воспроизводства русского, но такого русского, которое всякий раз современно, соответствует требованиям и вызовам эпохи.

Общеизвестно, например, что русский человек петровского времени далеко не во всём был похож на русского человека времён Ивана III и Ивана IV.

Русский человек XIX века отличался от русского человека века XVIII. И тем более русский человек XX века был во многом не таким, как его предшественники. Тем не менее, это был тоже русский человек. И вершить наше будущее тоже предстоит русскому человеку, но уже русскому человеку XXI века.

Вот эта сохраняющаяся основа, позволяющая любому народу, если он того хочет и её хранит, оставаться самим собой, и есть Традиция с большой буквы. В ней у нас значительное место занимает православие, но в ней есть место и древнему славянскому наследию, в ней присутствует ключевое из опыта российской государственности, общественного устройства, культуры как XIX, так и предшествовавших ему веков, к ней немало добавил великий для нашей страны и её народов XX век.

Отсутствие своего привлекательного идеала, основанного на историко-культурном наследии и одновременно современного, — это плохо. В конце советского времени мы этот идеал утеряли — и провалились в пропасть 1990-х.

Но, с другой стороны, навязывание обществу чего-то архаичного, ретроградского, да ещё и основанного на искажении правды о прошлом, — плохо вдвойне.

Те, кто занимается подобным негожим делом, на самом деле, не привлекают нашу молодежь к своему, а лишь отвращают её от традиции, подталкивают искать лучшего в других местах и культурах. Так, впрочем, происходило и в XIX веке.

Ни для кого не секрет, однако, что так называемый «идеал» XIX века — будь-то идеал политический, экономический, общественный и так далее, в том числе и идеал «состояния женщины», о котором пишет протоиерей Всеволод Чаплин, — наши предки, как красные, так и белые, отвергли ещё в 1905 году. А потом окончательно — в 1917. Возвращаться к нему бессмысленно.Надо достойно и, подчеркну это ещё раз, самостоятельно жить в современности.

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий