Подлинник или подлог? (дискуссия о «Постановлении Политбюро ЦК ВКП(б) от 11 ноября 1939 года»)

Владимир Тольц: Валерий Аркадьевич, вот вы говорите, что вас осенила догадка, и что нужно изменить прежнюю концепцию в наших представлениях об отношении церкви и государства. Ну, догадка – одно дело, а другое – документальное ее подтверждение. Вы говорите, что, возможно, Игорь Александрович является вашим оппонентом, потому что он не имеет тех документов своем распоряжении, которыми мы подтверждаете свою догадку. А у вас-то есть этот документ? Вы можете конкретно сослаться на документ, его номер, его архивное дело, листы и так далее?

Валерий Алексеев: Спасибо большое, Владимир, за очень хороший вопрос и, так сказать, за направление нашей дискуссии в правильное русло. Я хочу сказать о том, что уж куда конкретнее. Я называю точную дату, год…

Игорь Курляндский: Вы не называете архивных ссылок. Где вы его нашли, где вы его видели? Вам кто-то его принес? Какие-то ксерокопии откуда-то?

Валерий Алексеев: Да, я видел этот документ.

Игорь Курляндский: Вы в архиве его видели?

Валерий Алексеев: Эти документы, наверное, есть в архиве…

Игорь Курляндский: Да нет их! Их нет и не может быть. Они противоречат буквально всему! Они невежественно составлены просто…

Анна Иванова: А давайте, просто чтобы снизить немножко накал, мы послушаем еще одного нашего эксперта. Это историк Никита Петров, заместитель председателя общества «Мемориал».

Никита Петров: Вообще говоря, после снятия Ежова Берией была проведена некоторая, так сказать, корректировка курса, и порядка 150 тысяч человек получили свободу в начале 1939 года и в течение 1939 года. Но причина здесь не в том, что это была своего рода амнистия. Причина в том, что их не успели еще осудить раньше, с помощью чрезвычайных механизмов, которые существовали, на «тройках», на комиссии НКВД и прокурора, так называемые «двойки». А так как все массовые операции прекратились в 1938 году по решению, естественно, Сталина, Политбюро, и было специальное постановление Совета народных комиссаров по этому поводу, то есть «Большой террор» как таковой кончился, то продолжать эти дела Берия не считал возможным. Я понимаю, что среди отпущенных могли быть и священнослужители, но не в таком уж большом количестве. Таким образом, изменение вот в отношении репрессий, оно произошло вообще в ноябре 1938 года, именно с окончанием «Большого террора».

То есть [это] фальшивый документ, — он, на самом деле, не только по форме фальшив, когда мы говорим, что вот есть такие же документы, оформленные так-то и так-то, а этот выбивается из их ряда… Он выбивается не только делопроизводственными какими-то особенностями, но и содержанием своим. Иногда документы бывают парадоксальные, но тогда им находятся подтверждения в десятках других документов.

Не будем забывать главного: к 1943 году, когда вот было принято решение вновь об учреждении патриаршества, и когда Сталин принял иерархов Православной церкви в сентябре 1943 года, ситуация была такая, что в Челябинской области, например, вообще, по-моему, не было ни одного действующего храма. Если у нас кто-то считает, что в 1939 году изменилась политика, кто мешал открывать храмы? Храмы не открывались. Храмы стали открываться только на оккупированной немцами территории – это общеизвестный факт. И только после этого советская власть вынуждена была, — в том числе Сталин, — менять как-то отношение к этой проблеме. И немцы часто сами участвовали в богослужениях. И этот был тот самый пример для Сталина, что нужно что-то с этим делать, если он хочет не растерять симпатии населения и в этой сфере. Почему и произошел поворот.

Анна Иванова: Валерий Аркадьевич, вот краткий вопрос: а почему действительно не стали после 1939 года открывать храмы?

Валерий Алексеев: Дело в том, что после 1939 года на европейской части страны действительно не было массового открытия храмов, но и не было закрытия. Наконец, второй вопрос: что такое 1939 год, конец года? Это время, когда принималось политическое решение о присоединении Бессарабии, Прибалтики, Западной Белоруссии. Мы знаем, что все эти территории имели большое количество храмов, монастырей. В соответствии с этой директивой ни один из этих монастырей и храмов не был закрыт.

Анна Иванова: Послушаем еще один комментарий – это комментарий представителя Русской Православной церкви, преподавателя Московской духовной академии, протоиерея Владислава Цыпина.

Владислав Цыпин: Я думаю, что по логике вещей такого документа, который бы отменял и упразднял основы политики Ленина, — формально отменял и упразднял, — быть не должно. Но это не значит, что политика не пересматривалась по самым разным вопросам постоянно. Она пересматривалась. Менялся идеологический курс. Надо сказать, начал меняться, в особенности это проявляется по отношению к оценке прошлой истории, еще с середины 30-х годов. В общем-то, реабилитировалась история России дореволюционная, в частности, кстати, и с приближением к церковной тематике. Например, вышло какое-то тоже партийное решение, решительно осуждавшее пьесу Демьяна Бедного, посвященную крещению Руси.

И конечно, 1939 год, когда закончились массовые репрессии, в том числе и среди духовенства, он обозначал некоторый поворот в политике церковной, в политике религиозной Сталина, власти тогдашней. Проявился он, скажем, в том, что если решительное сокращение масштабов репрессий во внутренних наших областях можно просто объяснить тем, что почти массовое было проведено уничтожение, как бы уже и некого было особенно, то на территориях, которые в 1939-м, а потом в 1940 году были присоединены к Советскому Союзу, там ничего подобного не было. Там были десятки репрессированных, но притом, что было, скажем так, от 3 или 4 до 5 тысяч число не просто духовенства, я имею в виду псаломщиков, а именно священников и дьяконов на этой территории, то здесь, конечно, эти массовые репрессии не произошли, как не произошло и закрытие церквей. Разумеется, это свидетельство пересмотра политики.

Владимир Тольц: Позвольте несколько замечаний мне из моего далека сделать. Вопрос-то мой состоял в очень простом: если Валерий Аркадьевич видел этот документ в архиве, в каком архиве? Имеется ли у него там номер фонда, как обычно, номер дела, номер листа?.. Если Валерий Аркадьевич не может нам сообщить этих данных, то я хотел бы услышать ответ, почему. И попутно, если позволите, вопрос уже Игорю Александровичу Курляндскому. Он полагает, что фотокопия этого документа, которая имеется в интернете, — это подделка – по ряду признаков формальных это устанавливается. У меня вопрос такой: во-первых, по каким, признакам, из чего видно, что это подделка? И во-вторых, как она может быть мотивирована, и кем она может быть создана?

Валерий Алексеев: Давайте я вам предоставлю…

Игорь Курляндский: Что касается вопроса о признаках подделки, документ этот отменяет так называемое указание Ленина «О беспощадной борьбе с попами и религией», и обычно указание Ленина во всех публикациях, которые мы имеем, оно к этому документу прилагается. Что, собственно, было отменено? Указание номер 13666/2, — с тремя шестерками! Это фальсифицированный бланк, там с какими-то подписями, печатями и так далее. Я вам хочу сказать, что «указаний» в делопроизводстве советском Совнаркома не существовало, таких в номенклатуре документов. Вот есть очень хорошее фундаментальное издание – «Декреты Советской власти», и там можно почитать, какие существовали названия документов. Были постановления, были декреты, ну, еще было так название документов, как распоряжения. Как правило, распоряжения издавал Совет труда и обороны. Никогда не было указаний.

Притом что делопроизводственные порядковые номера и постановлениям, и декретам не присваивались. Здесь же – указание с каким-то фантастическим номером и с фантастическим же содержанием. Указание предписывает повсюду и везде уничтожать попов, где только можно. Тогда как мы знаем, что с 1919 года велась последовательная политика по расколу и развалу Церкви, что, естественно, противоречит идее этого указания всюду уничтожать духовенство.

Валерий Алексеев: Вот объясните, по каким принципам вы сразу считаете, по каким признакам, вот назовите. Там подпись не та, дата не та, еще что-то не то?…

Игорь Курляндский: Я вам сказал, что существует конкретная историческая сторона…

Анна Иванова: Он же назвал: документов под названием «указание» больше не найдено никаких.

Валерий Алексеев: Ну, чепуха какая! У Ленина это была практика, он давал постоянно указания.

Игорь Курляндский: Ленин не издавал никаких указаний, и у него нет нигде, чтобы покончить везде с попами и религией. У него была более гибкая политика! Притом, что у меня нет никакого пиетета к фигуре Ленина.

Валерий Алексеев: Давайте я отвечу…

Владимир Тольц: Ответьте на мои вопросы! Итак, я напомню, это вопросы, связанные с местом нахождения этого документа, его архивными поисковыми номерами. И если вы не можете ответить на вопрос по какой-то причине, может быть, укажете нам эту причину…

Страницы: 1 2 3

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий