Протоиерей Сергий Правдолюбов: Воспоминания о работе комиссии по богословским воззрениям свящ. Георгия Кочеткова в 2000 году. Часть 1

 

Была ли у Вас предвзятость на момент получения патриаршего поручения
по поводу изучения сочинений о. Георгия?

Меня вызвали в Патриархию, вручили документ об учрежденной комиссии и экземпляр Катихизиса для просвещаемых. О. Владимир Диваков вручил еще несколько экземпляров журнала «Православная община». Я намекнул на то — какие могут быть ожидаемые результаты данной работы? И ни в тот раз, ни в несколько последующих встреч, о. Владимир ни разу не сказал, не намекнул на ожидаемое. Так же поступал и Владыка Арсений. Вот почему меня особенно возмущает клевета кочетковцев, когда они говорят о том, что выполнялся заказ, что здесь есть проданность и продажность, что объективность «правдолюбовской» комиссии находится, естественно, под сомнением. Вот здесь я могу обижаться на кочетковцев: зная, хотя бы поверхностно, меня, они пошли на клевету и оболгали меня, выставили продажным и беспринципным. Магистра богословия «доболонской» Московской Духовной академии 1989 года, её доцента и профессора ПСТБИ — выставили неграмотным недоучкой, ничего не понимающим в богословии и Православии.

Поручение Патриарха было далеко от моих гимнографических интересов, но благословения надо выполнять.

До знакомства с трудами о. Георгия у меня было общее представление о том, что кочетковцы ратуют за длительное оглашение перед крещением взрослых и употребление русского языка. Ни то, ни другое не является ересью догматического характера, я не имел никакого представления о степени неправославия воззрений Кочеткова. Думалось, что времени работа займет немного, будут высказаны некоторые предостережения и пожелания, и на этом комиссия закончит свою работу.

В полемике от 27 марта приводятся слова о. Георгия Кочеткова о том, что он звонил мне и я, якобы, сказал ему, что существуют 11 пунктов обвинения о. Георгия, которые надо подтвердить и обосновать. Свидетельствую, что это ошибка памяти о. Георгия. Никаких 11 пунктов ни тогда, ни позже я не видел. Может быть, такие пункты существовали, может быть, они содержались в каких-то книгах или статьях — но я тогда еще не читал ни полемики, ни брошюру «Суд им давно готов». О. Георгий мне, действительно, звонил, но я ничего ему определенного ответить не мог. Мне поручено изучить его сочинения, но до знакомства с ними я не мог сказать ничего — я еще ничего не читал. И повторяю — никакого заказа мне объявлено не было. И если бы был заказ, то он бы не остался тайной — я никогда ничего ни от кого не скрывал, — это хорошо знали в патриархии, может быть, потому и молчали и ничего мне не говорили.

Катехизис был в одном экземпляре, поэтому мне пришлось ехать в магазин и купить книги для всех членов нашей комиссии. Первое заседание комиссии состояло исключительно из того, что я раздал катехизисы и попросил всех членов комиссии внимательно прочесть тексты и сделать подробные выписки. На этом заседание закончилось, потому что надо было прочесть тексты и лишь потом обсуждать. А в прессе появилось сообщение, что всё заранее предрешено, что мы уже обсудили и что-то постановили: это полная ложь.

Как работала комиссия? Каков был метод работы?

Мы исходили исключительно из самих текстов. Обсуждали те или иные фразы и предложения, делали выводы и редактировали их сообща. Прочитывали вслух, на экране компьютера выводили проект текста и сообща устраняли ошибки и неточности.

Когда нас обвиняли за то, что мы не позвали о. Георгия, чтобы обсудить с ним те или иные выводы, вытекающие из его сочинений, то обвинители, видимо, не поняли самую суть работы комиссии: обсуждать не личность, а вероучение о. Георгия, которое зафиксировано в двух катихизисах, диссертации и проповедях, сказанных публично, и опубликованных, то есть, прошедших автоцензуру, редактуру, и предназначенных для прочтения всем людям — оглашаемым и крещеным. Здесь не было ни одного секретного документа или того, что было бы кем-то и когда-то скрыто, и мы должны были бы это обсуждать. Наоборот, мы просили помощи у всех, кто мог высказать то или другое соображение по тому или другому вопросу. Мы обращались к профессорам МДА и получали квалифицированную помощь: они даже участвовали в процессе выработки текста нашей комиссии. Так работают все профессора и преподаватели, когда пишут отзывы на дипломные работы, кандидатские и докторские диссертации.

Хочу сказать и о себе. Я никак не предполагал вычитать из сочинений о. Георгия те страшные мысли, которые буквально обрушились на меня. Я был в полном смысле слова потрясен и находился в состоянии ужаса. Два месяца я с карандашом и ручкой в руках читал его катехизисы и диссертацию. Признаюсь, что пришлось читать два раза. В первый раз я читал и воспринимал текст, находясь по привычке в убеждении, что я читаю православные книги, но исходя из самого текста, не по каким другим причинам, я увидел всю глубину неправославия, и следующие два месяца я просто физически болел. Когда имеешь дело с древними текстами, например, с греческими текстами византийской гимнографии, то часто вокруг ничего сопровождающего нет. Есть текст преп. Феодора Студита и есть текст пр. Андрея Критского. Взаимодействие этих двух текстов можно увидеть только изнутри их (я имею ввиду текст канона пр. Феодора Студита на Неделю мяопустную, о Страшном суде, и текст Великого канона св. Андрея Критского), и никакие другие теоретические соображения не могут заменить взаимодействия самих текстов: сопоставления и изучения того и другого текста. (Здесь можно вспомнить и классический труд Ю. М. Лотмана «Лекции по структуральной поэтике»).

Меня удивила изощренность стиля о. Георгия Кочеткова. Он старается не говорить прямо и открыто. Системой намеков он подводит читателя к выводу, который он вслух не высказывает и не публикует. Он только намекнул, а поймать его за руку не удается: открыто он ничего такого еретического не сказал, а на такой-то странице, наоборот, говорится совершенно в православном смысле. Обратите внимание на преамбулу заключения нашей комиссии: речь идет о «перекодировке» слов и понятий. Берется совершенно православное слово и богословский термин, потом это слово обрабатывается, переосмысливается в духе демифологизации и «отпускается в плавание» на страницах катихизиса с совершенно другим содержанием.

Мое убеждение: творчество свящ. Георгия Кочеткова является не православным, а уводящим в своё, совершенно самостоятельное бытие, отдельное от Православия. Если бы Кочетков имел мужество заявить открыто о своем вероучении, то скоро у него не осталось бы никого, или какое-то весьма небольшое количество последователей, как и бывает у сектантов. (А именно это посоветовал свящ. Георгию Кочеткову батюшка какой-то непонятной юрисдикции Яков Кротов три дня назад в Интернете. — Примечание от 7 февраля 2013 года).

Я не вступаю в полемику, по слову о. Иоанна Крестьянкина. Я предлагаю каждому, по-настоящему ищущим истину, вчитаться, внимательно вчитаться в тексты о. Георгия, внимательно прочесть Евангелие, особенно Евангелие от Иоанна, прочесть авву Дорофея, преп. Иоанна Лествичника, свят. Игнатия Брянчанинова, и самому убедиться: «уже не по твоим словам веруем, а сами видели и узнали, что Иисус есть Христос, Сын Божий», сошедший с небес и воплотившийся от Духа Святаго и Марии Девы. Он пострадал за нас даже до смерти, и смерти крестной, воскрес и вознесся от нас на Небо, «идеже бе первее», и сел одесную Отца. И далее всё по тексту Православного Символа веры, а не по самодельному ущербному тексту символа, изобретенного новыми «богословами». Надо говорить открыто всем о своей вере, а не прятаться за словеса лукавствия.

В заключении нашей комиссии говорится, что свящ. Георгий Кочетков не приводит в своем Катехизисе полный текст Никео-Цареградского Символа веры. Нам возражают, что текст там имеется. Но текст, приведенный там, перемежается комментариями автора, т. е. автор не дает этому тексту действовать во всей своей силе, а опутывает краткими, но своими собственными замечаниями, не отпускает «в свободное плавание», а переосмысливает его. Это — психологический прием, свойственный тоталитарной секте: не давать самостоятельно воздействовать тексту на человека, а не переставать давить на сознание в ту или иную сторону. В этом смысле и было сказано, что в Катехизисе нет текста Символа веры, который бы мощно и свободно прозвучал без опутывания вставками, уводящими от Православия в сторону.

Господи, помоги православным людям сохранить свою веру до скончания века.

Продолжение следует.

 Источник: Храм Живоначальной Троицы в Троицком-Голенищеве

 

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий