Религия и женщины

Религия и женщины

Яков Кротов: У нас в московской студии пастор Инна Фризман и агностик Василиса Виник. По скайпу с нами – православный богослов, теолог из Германии Наталия Василевич.

Начнем с небольшого интервью с писателем, православной, правозащитником Зоей Световой. Как она смотрит на взаимоотношения религии и женщины?

 Я лично не чувствую никакой дискриминации по отношению к женщинам в Церкви

Зоя Светова: Я лично не чувствую никакой дискриминации по отношению к женщинам в Церкви. Потому что, когда я хожу в церковь, я иду туда к Богу, и не важно, женщина я или мужчина.

Конечно, я знаю, что у протестантов есть женщины-священники и дьяконы, по-моему, но я совершенно не представляю, чтобы в Православной церкви когда-нибудь женщина могла бы стать священником и служить. Мне кажется, это не нужно. Это было бы сломом традиции, и совершенно непонятно, для чего. В Православной церкви уже веками установлен порядок службы, священник ведет службу, и прихожане участвуют в ней наравне с ним.

Когда мы приходим на исповедь, мы приходим к Богу, но священник — это посредник, и меня совершенно не смущает, что это мужчина, я не вижу в нем мужчину. Если бы это была бы женщина, для меня это было бы странно, потому что Православная церковь все-таки очень традиционна, она вечна. Многие сейчас говорят о том, что Церковь слишком традиционна, что она отстает от современности, но я этого не ощущаю.

Вера – это особая часть человеческой жизни, и она стоит вне современности. Человек приходит к Богу, в Церковь решать какие-то свои внутренние личные проблемы, которые он может решить только с Богом и только в Церкви. И, входя в церковь, он оставляет эти сиюминутные проблемы, условно говоря, проблемы политики.

Дискриминации по отношению к полу я совершенно не ощущаю. Кроме того, у нас в Церкви есть монахини, которые могут быть очень важными для людей, православные ездят в женские монастыри и там решают какие-то очень важные для себя вопросы, они могут общаться с этими монахинями, с настоятельницами.

Вера – это особая часть человеческой жизни, и она стоит вне современности

Установленный порядок кажется мне совершенно нормальным, и если честно, я бы совершенно не хотела, чтобы когда-нибудь в Православной церкви женщина стала священником, для меня это было бы дико.

Яков Кротов: Я думаю, что в данном случае, как и в большинстве других, Зоя озвучивает мнение большинства верующих в России. Хотя в Америке мне уже приходилось видеть у римо-католиков женщин – священников и епископов. Так что то, что кажется диким, уже существует. Конечно, это римо-католики за пределами той Церкви, которую возглавляет Папа римский, но по этому поводу идут споры.

Василиса, Бог есть или нет – это…

Василиса Виник: Туманный вопрос.

Яков Кротов: А различия между мужчинами и женщинами – тоже?

Василиса Виник: Различия есть. Кстати, до 18 лет я считала себя верующей, дважды была на исповеди. И, мне кажется, если бы я была на исповеди у женщины, ничего не изменилось бы.

У большинства людей поиск истины и вопрос о Боге – это вопросы о смысле бытия

Яков Кротов: Это был настолько неудачный опыт?

Василиса Виник: Скорее, опыт странного ощущения. Было такое чувство, что это все совершенно оторвано от жизни.

Яков Кротов: Считаете ли вы, что различия между мужчиной и женщиной достаточно принципиальны, чтобы отражаться на взаимоотношениях с Богом?

Василиса Виник: Думаю, нет.

Яков Кротов: А на поиске истины?

Василиса Виник: Тоже нет, ведь есть женщины-ученые.

Яков Кротов: А вот Людмила Улицкая, православный писатель и врач, при всех своих либеральных взглядах, писала, что различия есть, и они очень глубокие, на уровне биохимии: это не идентичные типы поведения, не идентичное мировоззрение.

Василиса Виник: Разные – не значит неравные.

Яков Кротов: Упаси Бог! Но насколько это имеет значение в поиске смысла мироздания? У большинства людей поиск истины и вопрос о Боге – это вопросы о смысле бытия.

Василиса Виник: Смысла жизни, мне кажется, нет, и это дает некую свободу. Ты свободен хоть каждый день выбирать себе новый смысл жизни.

Яков Кротов: А я думал, что я свободен, когда есть смысл жизни… Инна, каково отношение к вам в протестантской среде? Насколько распространено сейчас в России женское священство?

Инна Фризман: Очень даже распространенно – среди лютеран, среди пятидесятнических церквей, и у баптистов оно есть. Протестанты нормально относятся к женскому служению.

Яков Кротов: А как быть с пиететом перед Священным Писанием, где однозначно сказано: «Женщина в церкви да умолчит, а придя домой…»

Инна Фризман: Эти прекрасные слова каждый трактует по-своему. Все-таки нужно относить это к историко-географическому моменту: где, когда, кому это сказано и почему. Есть другие слова того же апостола Павла, когда он передает приветы в «Послании к римлянам», — там перечисляется очень много женщин, и упоминая своих служителей, он говорит: «Вот эти сестры служили вместе со мной по распространению Евангелия и много сделали для Церкви Божьей».

Невозможно трактовать какие-то слова, вырывая их из контекста Писания

Невозможно трактовать какие-то слова, вырывая их из контекста Писания. Например, пятидесятники говорят: тот, кто не говорит на языках, не имеет Святого Дух А баптисты, православные и прочие говорят, что тот, кто говорит на языках, говорит на непонятном языке, и, соответственно, славит беса…

Яков Кротов: Не все православные так думают.

Инна Фризман: Просто есть вещи, о которых надо судить именно в контексте – в контексте Писания, истории, географии.

Яков Кротов: Женщина-священник – это потому, что женщины и мужчины равны, одинаковы, или, наоборот, потому что у женщины есть особенности, и именно поэтому должны быть и женщины-священники?

Инна Фризман: У женщины есть особенности: особенности восприятия, и особенности взаимоотношений. Я знаю очень многих женщин, которые не могут исповедоваться в чем-то перед мужчиной. Наверное, женщина в каких-то вещах поймет женщину лучше и сможет что-то посоветовать с чисто женской позиции. Мужчина и женщина – это совершенно разное восприятие многих вещей.

Яков Кротов: И смысла жизни?

Я знаю очень многих женщин, которые не могут исповедоваться в чем-то перед мужчиной

Инна Фризман: А вот смысл жизни, мне кажется, у всех один. Если смысл жизни – это прожить сегодняшний день, а потом неизвестно, что будет завтра, и тихо умереть, ничего уже не ждать, просто знать, что тебя похоронят – и тебя нет, тогда, наверное, смысла в жизни нет. У меня когда-то был такой вопрос: если я родилась, для того чтобы умереть, то зачем я родилась?

Василиса Виник: Был такой стишок про бокал, который «разобьют в конце концов, но теперь он цел и полон до краев». Зачем все время думать о том, что ты умрешь? Как говорил один наш преподаватель, умереть страшно сейчас, а умереть когда-нибудь – это не страшно.

Яков Кротов: Поэтому эпикурейцы и советовали размышлять о смерти сейчас, чтобы пропотеть, поставить себя на край бездны. Вспомните, с чего начинается исповедь Толстого: ты на краю пропасти, держишься за тонкий прутик, видишь, как он вырывается, и у тебя ровно минута, чтобы что-то сказать напоследок. Но полезно побыть на краю. Или нет?

Василиса Виник: Все-таки мысли о смерти – это не сама смерть, ты ее не узнаешь, пока не переживешь.

Яков Кротов: Но о смерти думают, чтобы понять смысл жизни.

Смерть — это данность, это часть жизни

Инна Фризман: Смерть — это данность, это часть жизни. Человек рождается, не думая о том, что он рождается, но любой человек знает, что когда-нибудь наступит его последний день. Главное, что мы не знаем, когда он наступит. Он может наступить неожиданно и прямо сейчас.

Наталия Василевич: Все познается в сравнении. Например, в Германии я вижу больше женщин – пасторов в Протестантской церкви, богословов на богословских факультетах. Когда возвращаешься в прежний опыт, например, в Белоруссию, начинаешь это чувствовать, поскольку есть с чем сравнивать. И ты уже не можешь представить, как возможно не чувствовать этой дискриминации, которая существует по отношению к женщинам в Церкви.

На мой взгляд, эта дискриминация все-таки существует и имеет различные формы. И то, что так было всегда заведено, что это такая вневременная традиция Православной церкви, — я все-таки считаю, что это недостаточное оправдание. В эсхатологической перспективе мы знаем, что нет во Христе ни мужеского, ни женского пола, что в царстве Божием не выходят замуж и не женятся, половая разница не играет роли в том, насколько человек может приблизиться к Богу.

Тем не менее, мы как люди определяемся разными вещами – своей биологией, генетикой, гормонами, культурой, своей конкретной жизненной ситуацией. И я думаю, что различие все-таки лежит не между полами, а между отдельными личностями. Мы не можем взять какую-то женщину (или мужчину) в вакууме и описать ее характеристиками, которые будут подходить всем женщинам. Нет, некоторые мужчины ведут и чувствуют себя так, как культурно предписано чувствовать себя женщинам, и женщины тоже преодолевают эти культурные стереотипы и реализуют свою личность в каких-то других формах.

Во Христе нет ни мужеского, ни женского пола, в царстве Божием не выходят замуж и не женятся

Идея о том, что мужчины и женщины все-таки различны, имеет смысл, поскольку даже в культуре мы видим, что есть разное отношение к мужчинам и женщинам, есть разные нормы, стереотипы. Но я не думаю, что эти различия абсолютны, и они абсолютно определяют конкретного человека. Человек всегда может сконструировать самого себя, выбрать, каким он хочет быть, в том числе, в отношениях с Богом и по отношению к Церкви.

Страницы: 1 2 3

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий