Религия и женщины

Яков Кротов: Василиса, а вас оттолкнуло от Церкви ощущение дискриминации или непонимание?

Василиса Виник: Это произошло постепенно, я читала какие-то тексты: например, на меня очень сильно подействовал текст Льва Толстого «Критика догматического богословия». И постепенно сложилось ощущение, что я, скорее, агностик, а верующей по-настоящему никогда не была: это была больше дань моде.

Яков Кротов: Лев Николаевич был верующим человеком.

Василиса Виник: Да, но воздействие его текстов на меня было именно таким.

Яков Кротов: Православие в России — наиболее многочисленная и распространенная Церковь. И мне случалось видеть в интернете такие фотошаржи, где в центре пять священников, дьякон, пономарь, а вокруг сто женщин, и нет ни одного мирянина. Такое гендерное неравенство было и при советской власти: за иконостасом, в алтаре мужчина, может быть, одна алтарница, а перед иконостасом – сплошь женщины. Но ведь женщины идут в эту ситуацию, значит, видимо, им это нравится.

Василиса Виник: Может быть, у женщин больше свободного времени. Может быть, тема духовности интересует их больше, чем мужчин. Может быть, мужчины в среднем более прагматичны.

Инна Фризман: Даже если посмотреть некоторые библейские толкования, то там действительно написано, что женщина более духовна, а мужчина более прагматичен.

И в Церкви такие же человеческие отношения, это не зависит ни от какой догматики

Но, мне кажется, дело не в этом. Просто женщина у нас в России, к сожалению, не имеет сильного мужского плеча, на которое она может опереться. Соответственно, приходя в церковь, женщины видят батюшку, дьякона, служителей, к которым можно подойти, поплакаться, рассказать о своей тяжелой доле, пожаловаться на мужа, и это как бы заменяет общение с отцом, а может быть, и с мужем, с человеком, на руку которого можно опереться.

И это, в принципе, оправдано — патриархальный уклад российской жизни говорит: ну, зачем я пойду к женщине, если она такая же слабая, как и я… А вот мужчина сейчас как возьмет меня за руку, да скажет мне что-нибудь умное, и у меня все будет хорошо. Это примерно то же самое, что пойти к врачу, и если врач – мужчина, то к нему выстраивается большая очередь женщин, потому что они чувствуют от него какую-то особую заботу, особое отношение. И в Церкви ведь такие же человеческие отношения, это не зависит ни от какой догматики. Большинство женщин, которые приходят в Церковь, вообще не знают догматики.

Яков Кротов: Но это же какой-то перекос власти, когда мужчина занимает совершенно не подобающее положение. Это и есть дискриминация – в том, что женщина оттеснена в домашний очаг, она не Мария Склодовская-Кюри, она варит борщ в ожидании мужа, у нее сужен круг общения, у нее маленькая зарплата. И если в Германии, например, много женщин – богословов, теологов и священников, то не потому ли, что священники получают в среднем меньше, чем средний немец?

Наталия Василевич: Да, если мы посмотрим на многие протестантские богословские факультеты, то там женщин больше, чем мужчин. И многие связывают это именно с тем, что профессия пастора перестала быть достаточно уважаемой и престижной. Поэтому многие мужчины выбирают политику или юридические науки, в то время как женщины сохраняют большую приверженность Церкви.

Яков Кротов: Василиса, смотрите: духовности больше у женщин, но вы, прочтя Льва Толстого, сделали вполне разумный вывод, что бытие Божие недоказуемо. Разве это проявление духовности?

Василиса Виник: Показателен сам факт интереса к духовным вопросам. Ведь далеко не все читают религиозные философские тексты Толстого.

Яков Кротов: Тогда получается, что религия – опиум для народа, и ее основная компенсаторная функция – задурманить себе голову.

Религия — это как обезболивающее

Василиса Виник: Это как обезболивающее.

Яков Кротов: А поскольку в патриархальном обществе большая часть боли приходится на женщину, то женщина и религиознее.

Василиса Виник: Женщина ищет в Церкви сильное мужское плечо, возможно, потому, что ее с детства приучают: ты должна быть слабой.

Яков Кротов: А не то, что мужчину приучают: ты должен быть сильным?

Василиса Виник: А на практике-то оказывается, что по-настоящему сильных духом мужчин мало.

Яков Кротов: А что вы вкладываете в понятие «сила духа»?

Василиса Виник: Это набор качеств; такой человек последователен, великодушен, не склонен подводить, нарушать данное слово.

Инна Фризман: Апостолу Павлу было сказано: «Пусть моя сила проявляется в твоей слабости». Сильный человек никогда не будет настаивать на том, что он сильный. Духовно сильный человек может отказаться от себя, от каких-то своих амбиций и желаний в пользу другого человека. И это может быть и мужчина, и женщина. Наверное, это и есть любовь. Движущая сила – это любовь, но не как эрос, а как агапэ, любовь к творению Божию, будь то мужчина или женщина.

Яков Кротов: В истории рисовалась масса таких оппозиций: женщина более духовна – мужчина более материалистичен, женщина за мир – мужчина за войну…

Духовно сильный человек может отказаться от себя, от своих амбиций и желаний в пользу другого человека

Инна Фризман: Когда Бог создавал мужчину и женщину, мужское начало было создано из праха земного. А женщина была создана уже позже, она была из другого материала, и у них разные задачи: мужчина во внешнем мире, а женщина, как душа, больше во внутреннем.

А кем является для нас Бог, Иисус? 45-ый псалом: «Скорый помощник в бедах». Значит, Бог такой немощный, что он пропускает впереди себя человека и говорит: «А я тебе лишь помощник»?

Яков Кротов: То есть женщина для мужчины — как Бог?

Инна Фризман: Нет, как его половина. У мужчины и женщины свои функции в этом мире, тут не гендерные, а функциональные различия, и каждый исполняет свою роль. К сожалению, кто-то берет на себя право решать, какая роль кому отведена.

Яков Кротов: А вот на краю смерти, в помышлении смерти ни мужчины, ни женщины. Но мне кажется, что у апостола Павла какая-то другая нота – здесь и сейчас уже не мужчина и не женщина, этого уже нет. Здесь приблизилось царство Божие.

Инна Фризман: Если мы в семье будем без пола, то у нас не родятся дети.

Пока для человека проблемы пола на первом месте, этому человеку явно лет 13-14

Яков Кротов: Павел же не имел в виду, что кого-то кастрируют, он имел в виду, видимо, то же, что и Толстой: пока для человека проблемы пола на первом месте, этому человеку явно лет 13-14…

Инна Фризман: Да, для Бога нет различий, мужчина это или женщина, девушка или молодой человек. Для него все в одном возрасте – духовном, и для него совершенно безразлично, кто ему служит. Ведь он говорил: «Вы все должны мне служить»: каждый – тем даром, который получил в различной благодати Божией.

Наталия Василевич: Очевидно, что божественные дары даются каждому человеку не потому, что он принадлежит к какому-то полу, а все-таки потому, что его личность каким-то образом может взрастить этот дар и послужить им Церкви, обществу, другим людям. Я не вижу ни одного божественного дара, который имел бы гендерную окраску. Разве бывает женское и мужское смирение? Разве бывает женская и мужская любовь? Нет, любовь – это любовь, она никак не окрашена гендерно.

Я не вижу ни одного божественного дара, который имел бы гендерную окраску

И оппозиции: мужчины – это война, а женщины – это мир, тоже неправильны, поскольку есть мужчины – миротворцы, а есть женщины, которые готовы начать конфликт. Я не могу сказать, что мужчины более, а женщины менее агрессивны. Все-таки, на мой взгляд, мы рассматриваем людей независимо от их пола, расы, национальных особенностей. Нужно отходить от этих категорийи смотреть на личность человека, на то, к чему приводит разный набор характеристик в одном человеке.

Василиса Виник: Если Бог есть, то у него, вероятно, нет пола, он вне этих категорий, поскольку он не человек, не животное, не биологическое существо.

Яков Кротов: Мир знал целые регионы и культуры, которые исповедовали веру в Богиню, и действительно, эхо осталось и в Библии, и в христианстве, потому что слово «дух» («роах») – женского рода. Когда мы говорим "Бог благоутробен, то слово «утроба» обозначает матку. Это набор метафор о Боге как о женщине. И, кстати, он используется именно тогда, когда нужно подчеркнуть, что Бог – не воитель, а тот, кто тебя выбирает и защищает не огнем и мечом, а самим собой.

Для вас в поиске истины принципиальна любовь или истинность? Любовь входит в понятие истинности? Или истина – это что-то отрезанное от измерения любви?

Василиса Виник: Это разные плоскости, и мне не приходило в голову думать о них одновременно.

Страницы: 1 2 3

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий