В чужом пиру похмелье. Российская экономика и бизнес-элита в режиме санкций

3.1. Реструктуризация модели российской экономики. Сценарии для РБГ до 2020 г.

Согласно подсчётам Всемирного банка, за последние 15 лет доля частного бизнеса в российском ВВП уменьшилась с 65% до 29%, а доля государства, соответственно, выросла с 35% до 71% ВВП. Теперь, с точки зрения Запада, РБГ и Кремль — почти близнецы-братья, а поэтому, атакуя РБГ, минфин США и Ко атакуют башни Кремля.

Административная конфискация (полная правовая база для неё: и по частным лицам, и по компаниям, — в США и Британии полностью сформирована) всегда быстрей и проще любых судебных или конкурсных процедур. Если в России при национализации бизнеса нужно по закону выкупать имущество, а недовольный может обратиться в суд, то британские и американские законы о криминальных финансах сродни ленинским декретам о национализации: секретарь/канцлер казначейства США/Британии — это своего рода «матрос Железняк», который в любой момент относительно любого актива может заявить «Караул устал!» и забрать всё себе.

В этом — вся суть западной (англосаксонской) системы: после стадии «напитывания губки», длящейся годами и десятилетиями, неизбежно следует стадия «выжимания губки». «Ползучая национализация» нулевых подобна накоплению частного капитала в 1990-е годы (только с противоположным знаком). Российская экономика входит в режим быстрой насильственной реструктуризации собственности (банковская система вошла в него с опережением на 1-2 года), в результате чего возможны изменения, сопоставимые с крахом «семибанкирщины» после дефолта1998 г.

Эти возможные изменения под воздействием санкционных атак и/или кризисного изменения мировой конъюнктуры в ближайшие год-два таковы:

— Слом модели воспроизводства. Описанный выше «трехтактный движок» российской экономики: «ББК—ТЭК—ОПК» (финансисты—экспортёры—силовики), — который год «барахлит», поскольку его «топливный насос», отвечающий за подачу внешних займов и инвестиций (ББК), полностью забит. Более того, Минфин и банки могут стать инструментом откачки (заморозки) накопленных экспортёрами резервов (хранящихся в бюджете и банках) и ступором для развития ОПК, критическое значение которого в условиях «гибридной войны» будет только возрастать. В этой ситуации возрастает роль Минфина и ЦБ как прямых доноров затронутых санкциями РБГ, что повышает риск атаки непосредственно на этих «кредиторов последней инстанции».

Наращивание долга (с целью инвестиций) Газпрома и Роснефти, так же как и фондирование Сбербанка и ВТБ, шло с2014 г. во многом по схеме «выпуск облигаций банка/корпорации — включение их в ломбардный список ЦБ — рефинансирование банков-андеррайтеров ЦБ». Эта схема — вынужденная стыдливая замена прямой западной схемы эмиссии, до 90% которой идёт на покупку бюджетных и ипотечных бумаг. Но этой схемы становится недостаточно в условиях навязанного нам перехода на стандарт Базель III. Скрытый кризис ликвидности, основанный на латентной неплатёжеспособности банков (размер «плохих долгов» в балансах превышает их капитал), пока купируется ЦБ РФ.

Поэтому при новой санкционной атаке или глобальном финансовом кризисе велик риск «схлопывания» нашего бюджетно-банковского комплекса (ББК из 7-10 банков) до вырожденной связки ЦБ—Минфин: вслед за регионами Федеральное казначейство (как ЦБ с системообразующими банками) может оказаться вынужденным управлять бюджетами неплатёжеспособных РБГ. При этом зависимость РБГ от валютного долга будет нарастать (сейчас на его обслуживание уходит, по оценкам ЦБ РФ, 40% всей валютной выручки, в условиях внешнего закрытия рынков и/или очередной девальвации эта доля может превысить 60-70%, что несёт риск дефолта ряда РБГ и нагрузки на ликвидную часть ЗВР).

В этих условиях все РБГ, а не только банки, должны моделировать свой прогнозный валютный баланс и реструктурировать внешнюю задолженность, не ожидая хеджирования своих рисков ЦБ и правительством, а также госбанками (как это случилось в2008 г., когда по всяким «барьерным опционам», согласно оценкам Г. Грефа, ББК получил от компаний ТЭКа 1 трлн руб. «премий за риск»).

— Следующая волна санкций приблизит «момент истины.  Велик риск прямой атаки на один из двух крупнейших госбанков, скорее всего — на ВТБ, президент которого А. Костин уже попал в SDN-лист и риски которого слабее, чем у Сбербанка, защищены структурой его капитала (в капитале Сбербанка до 40% принадлежит крупнейшим банкам и фондам США и Британии). Уязвимость бизнеса ВТБ также вызвана его внешнеторговым профилем и наличием активов (загранбанков) в странах НАТО. Не менее интересен для финансовой агрессии Газпромбанк (глава банка А. Акимов также включен в SDN-лист), который рассматривается как «семейный банкир» Кремля и в котором хранится значительная часть «вторых валютных резервов» — депозитов Сургутнефтегаза и Роснефтегаза, что технически облегчает нападение (доллары в конечном счёте в ФРС, евро — в ЕЦБ). Другие крупные (системообразующие) банки — на очереди.

Потенциально мишенью атаки второй очереди служит и Роснефть (например, через активизацию претензий ЮКОСа, повод для атаки может быть найден в Венесуэле или в Ираке). Хотя считается, что структура капитала (почти 20% капитала в руках ВР) и управления (7 из 11 членов совета директоров иностранцы, председатель совета директоров — Г. Шрёдер) защитят эту компанию, однако санкции вводят американцы, им проблемы ВР (конкурента ЭКСОН, «сланцевиков») скорее стимул, чем тормоз. Ен+ «важные иностранцы» в СД не спасли от нападения.

В третьей очереди на санкции стоит Газпром, несмотря на представленные в нём интересы американских и европейских компаний. Борьба против «Северного потока-2» для администрации Трампа становится делом принципа: шанс стать энергетической сверхдержавой, подвинув с пьедестала арабов и русских, дорогого стоит. Речь идёт не только о нескольких десятках миллиардов долларов в год дополнительной прибыли, но, что гораздо важнее, — о продлении безальтернативности системы нефтедоллара, уже не на основе «больших сделок» с саудитами и китайцами, а на базе собственных поставок сланцевых нефти и газа главным конкурентам (ЕС и КНР). Для этого нужна дестабилизация Ближнего Востока и подрыв — любой ценой! — энергомоста Россия—Германия. С Венесуэлой же получилось (добыча и экспорт нефти упал в 2-3 раза), почему не получится с Россией или Ираном? — такова логика этой битвы, которая входит в острую фазу.

— Итог санкционно-торговой войны — мобилизационная структура экономики. Под накатом санкционных волн основные РБГ будут вынуждены ускорить импортозамещение, провести мобилизацию финансовых ресурсов внутри страны, разработать корпоративные программы адаптации к новой реальности. Скорее всего, как и в финансовом секторе, произойдёт консолидация активов. Требуется, чтобы эта консолидация проходила в России, а не в офшорных структурах, что упростит Западу решение основной его задачи: отъёма стратегических активов под вывеской номинальных владельцев.

 3.2. Основные сектора российской экономики: «съесть слона по частям»

Очевидно, что санкционная война имеет свою логику: начав с финансов (ограничения на кредитование от 2014 и 2015 гг.), энергетики и технологий, в2018 г. минфин США перешёл к следующей фазе: через персональные санкции (включение в SDN-лист — практически изоляция лица от американской юридической и платёжной системы, а через вторичные санкции — от глобальной правовой и финансовой системы) забрать целые сектора глобальных рынков/активов. Начали с «Русала», на очереди — металлы, химия и нефтегаз. Почему металлы или удобрения так интересны для санкционной атаки?

Высокая концентрация собственности в немногих руках при полной публичности компаний, приличные доли глобальных рынков, отличная доходность (обусловленная отсутствием экспортных пошлин или других инструментов изъятия природной ренты), уязвимая капитализация при серьёзной закредитованности в западных банках — всё это делает компании этих отраслей весьма уязвимыми для возможного враждебного поглощения и перераспределения собственности.

Введение Трампом 25%-ных пошлин на импорт металлов из РФ в какой-то мере восполняет отсутствие соответствующего налогообложения сверхприбылей этих компаний в России (без экономии на «роялти» Северсталь, НЛМК и другие не могли бы позволить себе глобальную экспансию, в т.ч. — на американский рынок, который сейчас для них закрывают пошлиной с той стороны). США рассматривают пониженное налогообложение, как и низкий курс рубля, в качестве демпинга, незаконной экспортной субсидии. Впрочем, там достаточно ссылки на «национальную безопасность» — и можно ввести пошлины на что угодно.

Следующий сектор, на который логична прямая атака, — финансы. Во-первых, он компактен: в руках 4-5 игроков сконцентрировано 2/3 активов, включая: сам ЦБ (активы комбанков под прямым управлением 7,5 трлн руб.), «дочку» ЦБ — Сбербанк (активы почти 25 трлн руб., или 30% активов всех банков РФ), ВТБ (активы более 12 трлн руб.) и Газпромбанк (активы 6,5 трлн руб.). Во-вторых, доля скрытой просрочки по данным АКРА и западных рейтинговых агентств приближается (в отдельных банках превышает) ?????капитал. И, в-третьих, процесс «токсикации», запущенный санкционными атаками, затрагивает в первую очередь банки (напомним — риски на группу О. Дерипаски в Сбербанке превышают 10 млрд долл., или 20% капитала банка).

 

Назад / НачалоОкончание

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий