«Встреча тысячелетия» и угроза новой «диомидовщины»

РПЦ-КЦ

  Гаванская встреча Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла с Папой Римским Франциском с самого момента объявления о ее проведении и до настоящего дня является предметом ожесточенной информационной войны. В этой войне участвуют разные силы — и католики, и униаты, и отечественные филокатолики, и политики разных окрасов и направлений, и малоцерковные и не очень грамотные в церковных вопросах журналисты, и, наконец, критики встречи Патриарха и Папы, кого принято называть «ревнителями чистоты Православия».

Впрочем, нас интересуют, прежде всего, две группы бойцов, которые способны негативно повлиять на церковную и политическую ситуацию в России, — филокатолики и ревнители. Первые с восторгом приняли известие о «встрече тысячелетия», объявив, что это — начало объединения христиан на платформе борьбы за общие нравственные ценности, в ходе которой, мол, «другие разногласия» (так они называют догматическое искажение христианского вероучения католиками) сами собой снимутся. Вторые изначально приняли встречу в штыки, заранее объявив ее «предательством Православия», «негласной унией», «поражением Русской Православной Церкви».

Попытаемся разобраться подробнее с позицией участников информационной войны и сформулировать трезвый взгляд на это, как бы к нему не относиться, историческое событие.

Участники войны предлагают свою интерпретацию не только подписанного по итогам встречи совместного заявления, но и даже самой встречи. Первые напирают на то, что встреча готовилась 20 лет, наконец, ситуация созрела и произошел прорыв. Вторые, вспоминая духовного наставника Патриарха Кирилла митрополита Никодима (Ротова), тщатся доказать, что официальная встреча с Папой — чуть ли не давняя мечта Святейшего Патриарха.

Между тем, ключ к пониманию смысла встречи между Святейший Патриархом Кириллом и Папой Франциском дал, на мой взгляд, сам Патриарх Кирилл, сказавший в самом начале встречи примечательные слова: «Встреча происходит в правильное время и в правильном месте».

В чем же правильность и своевременность этой встречи? Как нам понимать эти слова Патриарха?

Когда было объявлено о встрече, акцент делался на том, что ее главная задача — остановить убийства и гонения христиан Ближнего Востока. Трагедия ближневосточных христиан, конечно, отзывается болью в сердцах всех людей доброй воли, не только христиан. Но эту проблему можно было решить каким-то совместным заявлением на уровне вторых и третьих лиц Русской Церкви и Ватикана, тем паче, что сам по себе призыв двух религиозных лидеров вряд ли остановит геноцид ближневосточных христиан. Да и подписанный по итогам встречи документ свидетельствует, что этот вопрос не был главным в повестке дня, хотя ему уделено много внимания в тексте. Стало быть, Патриарх Кирилл, говоря о своевременности встречи с Папой, имел в виду нечто другое. Полагаю, актуальность встречи можно объяснить двумя причинами.

Во-первых, тем, что сегодня мир балансирует на грани большой войны. Угроза наземной операции в Сирии, озвученная Турцией и Саудовской Аравией, означает практически неизбежное военное столкновение с Россией, которое может перерасти в глобальный конфликт, а то и в мировую войну. Ведь, Турция является членом НАТО, а, согласно, уставу НАТО, любая агрессия против одного из членов блока (при желании военное столкновение запросто можно интерпретировать как агрессию) считается агрессией против всего Североатлантического альянса. Иными словами, фактически Турция и стоящие за ней силы активно провоцирует мировую войну, — и это очень серьезная угроза. Святейший Патриарх Кирилл в заключительном слове после встречи прямо говорит о необходимости «совместно работать <с Папой Римским>, чтобы не было войны». Нам нужно понять, что сегодня Ватикан — единственная сила на Западе, которая 1) может повлиять на ситуацию, 2) является самостоятельным (независимым от США) политическим игроком, 3) не заинтересована в мировой войне.

Кроме того, Россия активно стремится не допустить подчинения Европы Соединенным Штатам Америки. Это, фактически, нерв внешней политики Владимира Путина, поскольку тут кроется главная угроза для России. Ведь, если Запад консолидируется и объединится против России, то, несмотря на все наше стратегическое партнерство с Китаем, Индией и другими странами третьего мира, России в таком противоборстве не устоять. Это прекрасно понимает и Владимир Владимирович Путин, и Святейший Патриарх Кирилл. И тут обнаруживаются точки соприкосновения с Ватиканом, поэтому встреча и проходила в «правильное время».

Во-вторых, встреча состоялась в канун Всеправославного совещания, негласная цель которого заключается в том, чтобы утвердить (а может быть даже и формализовать) первенство Вселенского Патриарха Варфоломея в Православии. Но парадокс заключается в том, что Патриарх Варфоломей, несмотря на то, что он возглавляет Константинопольский Патриархат, с которым Русская Православная Церковь находится в евхаристическом общении, является фактически марионеткой США. В кулуарах наши церковные чиновники называют его не иначе как «наш заокеанский партнер». Иными словами, Патриарх Варфоломей не является самостоятельной силой, каковой является Папа Римский. В преддверии Всеправославного совещания Патриарх Кирилл демонстрирует, кто сегодня реальный глава Православного мира. Примечательно, что все средства массовой информации, и католические в том числе, встречу Папы Римского со Святейшим Патриархом Московским называют не иначе как «встречей тысячелетия», «попыткой преодоления разделения Церквей». Получается, что те встречи, которые были у Папы Римского с Патриархом Константинопольским с 1965 года (а были не только встречи, но и совместные молитвы и богослужения) ставятся ни во что. И это несомненно внешнеполитическая победа Русской Православной Церкви.

Патриарх также сказал и о «правильности места» встречи. Место, действительно, выбрано идеально. И это — несомненная заслуга не только нашего церковного внешнеполитического ведомства, но, скорее всего, лично Святейшего Патриарха Кирилла. Во-первых, встреча проходила в аэропорту, который, по определению, является нейтральной территорией, чем подчеркивался как бы случайный характер встречи. Кроме того зал аэропорта выбран был, видимо, еще и для того, чтобы не было даже никакой тени сомнения насчет какого-либо совместного богослужения. А именно в этом подозревали нашего Патриарха «ревнители не по разуму». Некоторые, правда, и во встрече в аэропорту уже усмотрели подвох, — мол, встретились в проходном дворе, в месте недостойном такой встречи. Во-вторых, встреча происходила в стране исторически католической, но одной из самых пророссийских по настроению населения. Местом встречи Предстоятель Русской Церкви как бы показывает, что Латинская Америка, являющаяся одним из самых больших ареалов Католической церкви, рассматривается и как зона присутствия Русской Православной Церкви, ибо здесь все больше интересов появляется у Российского государства.

Иными словами, встреча Святейшего Патриарха Кирилла и Папы Римского Франциска носила церковно-политический характер, была вызвана политической целесообразностью.

По тому, как проходила сама встреча, у меня сложилось устойчивое впечатление, что, несмотря на нейтральное место встречи, принимающей стороной был Патриарх Московский и всея Руси. Это подчеркивал антураж и регламент встречи. Приветствовали друг друга два религиозных лидера по православному обычаю троекратным целованием. В зале, где проходила встреча, было установлено русское распятие XIX века. Во время церемонии подписания совместного заявления за спинами двух лидеров была Казанская икона Божией Матери, ассоциирующаяся для русского сознания с изгнанием из Москвы поляков-католиков. По итогам встречи первому слово было предоставлено Святейшему Патриарху Кириллу. Да, и смотрелся наш Патриарх на фоне папы очень выигрышно: и внешне и по содержанию своей речи. В его слове чувствовалась сила, а Папа свел свое выступление только к словам благодарности организаторам встречи. Сложилось впечатление, что он то ли очень устал и не рассчитал свои силы, то ли был расстроен итогами переговоров.

Фактически, Патриарх Кирилл в своей речи, когда он говорил о миссии двух Церквей, выступал как глава Вселенской Православной Церкви. Теперь ни у кого в мире не может возникнуть даже тени сомнения, кто возглавляет Мировое Православие. По сути, в Гаване мы наблюдали торжество Третьего Рима!

Конечно, иезуит на Римском престоле не был бы иезуитом, если бы не добавил дегтя в это торжество. В речах Папы мы услышали некоторые выражения, которые призваны посеять сомнения у наблюдателей. В частности, Понтифик заявил, что встреча готовилась втайне (ну прямо словно по заказу наших «ревнителей», которым будет о чем посудачить), что у нас одна вера, что инициатором встречи, якобы, была Москва, а не Ватикан. Но все эти выпады выглядят «как хорошая мина при плохой игре».

Предметом информационной войны ожидаемо стало и Совместное заявление, принятое по итогам встречи. Две умеренно критических оценки документа опубликованы «Русской народной линией»: священника Георгия Максимова и диакона Владимира Василика. Со многим в их оценках трудно не согласиться. Однако, на мой взгляд, и отец Георгий и отец Владимир не совсем корректно расставили акценты. Все-таки подписанное в Гаване Совместное заявление — это не вероучительный документ, а церковно-политический, поэтому попытки интерпретировать его в богословских категориях не совсем уместны. Мы должны согласиться, что «Гаванская декларация», как всякий политический документ, носит заведомо компромиссный характер. И иной не могла быть в нынешних условиях. На это справедливо обращает внимание в своей статье священник Сергий Карамышев.

И уж никак не могу согласиться с выводом отца Владимира Василика: «В данном случае я рассматриваю эту встречу как наше поражение». Детальный разбор заявления не входит в мою задачу. Но кое-какие положения Совместного заявления нельзя не отметить.

Фактически, в вопросе защиты нравственных идеалов, Папа подписался под декларацией Русской Православной Церкви, которая уже на протяжении нескольких лет громко отстаивает в международном пространстве традиционные ценности: защита семьи от ювенальной юстиции, защита традиционного понимания семьи как союза мужчины и женщины, неприятие абортов, эвтаназии, биомедицинских репродуктивных технологий. Заметим, что Папа Римский выступил фактически против «святая святых» современной западной идеологии — равноправия семьи традиционной и гомосексуальной, за что ему еще придется ответить перед «прогрессивной общественностью».

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий