О патриотизме «патриотомерчика»

Василий Анисимов

Не успела Православная Церковь в Украине избрать нового Предстоятеля – Блаженнейшего митрополита Киевского и всея Украины Онуфрия, – как тут же со своими доносами выполз на телеэкраны отлученный от Церкви вечно бдительный гражданин Михаил Антонович Денисенко (Филарет). Давно разменявший девятый десяток престарелый стукач объявил, что Православная Церковь избрала Киевским Митрополитом «непатриота».

Это не стало неожиданностью. М. Денисенко много десятилетий, едва ли не со сталинских времен, выполняет функции некого «патриотомерчика», определяющего степень патриотизма граждан и организаций, их антисоветские (в прошлом), антиукраинские (сегодня) и антигосударственные (всегда) наклонности. Михаил Антонович так поднаторел в этих вопросах, что его даже можно возить по городам и весям Украины, прикладывая к обнаженным местам подозрительных граждан – как тонометр, он вмиг покажет уровень благонадежности, лояльности и соответствия руководящей и направляющей линии власти.

В советские времена это было для Филарета профессией. Будучи агентом КГБ по кличке «товарищ Антонов», он пачками сдавал православных священнослужителей репрессивным органам за антисоветскую агитацию и пропаганду, а также за хранение и распространение антисоветской литературы. Агитацией и пропагандой считались православные богослужения, литературой – богослужебные книги или даже переписанный от руки акафист. Филарет с 1966 года, более 20 лет, был экзархом, «смотрящим» от партии и КГБ за Православной Церковью в Украине. По отчетам Леонида Кравчука, возглавлявшего в то же время атеистическую работу в ЦК КПУ, в этот период в Украине ежегодно и планомерно власти закрывали (разрушали или «перепрофилировали» под хозяйственные нужды) до 150-ти православных храмов. Рьяность Филарета в выполнении и перевыполнении плановых задач атеистической власти по «естественному отмиранию» религии в советской Украине приносила Филарету немалые блага. Он посетил 60 стран мира, удостаивался наград, в том числе ордена Трудового Красного Знамени. Украинские историки-националисты раскопали в архивах, что он и орден Ленина получил или должен был получить.

Закрытие храмов вызывало протесты прихожан и священников. Последних Филарет запрещал в священнослужении, а КГБ преследовало за те же антисоветскую агитацию и распространение литературы. Многие ударялись в бега, уходили в подполье. Денисенко с удовольствием участвовал в их отлове. Так, в 1983 году Николая Старинского (ныне митрополита Николаевского Питирима), тогда почаевского монаха, скрывавшегося от органов за антисоветскую (религиозную) деятельность, Филарет через своих людей заманил к себе «для беседы» после службы во Владимирском соборе. Измотанный необходимостью постоянно скрываться, диссидент надеялся на помощь иерарха (ведь даже Святейший Московский Патриарх Пимен целый год прятал его в далеком Туркестане) и пришел во Владимирский. Вместо беседы его ожидала группа захвата. Питирим был арестован прямо во время службы, отправлен в застенки КГБ, затем осужден на шесть лет лагерей. А Филарет получил благодарность за поимку «преступника». И сколько судеб таким образом переломал наш неутомимый «патриотомерчик»?

Не менее патриотичным занятием было составление доносов. Это обнаружилось, когда в начале 1990-х автокефалисты квартировали в резиденции Филарета на Пушкинской. Они взломали какой-то чулан и обнаружили филаретовский чекистский архив, часть которого утащили. Мне в редакцию как-то принесли пару журнальчиков из этого наследия, которые касались работы с иностранцами. Это были вторые экземпляры машинописных доносов, любовно подшитые, под политурой. В них Филарет докладывал, с кем встречался, кто присутствовал, о чем говорили. Видимо, это было органам важно знать. Непонятно, для чего он их копировал и хранил, ведь сексоты обычно заметают следы? Я спрашивал об этом у бывшего члена ЦК КПСС, депутата Верховного Совета СССР Георгия Крючкова, хорошо знавшего Филарета. Георгий Корнеевич рассказывал, что «товарищ Антонов» всегда ощущал себя недооценённым родной партией и правительством, доказывал, что он для советской родины делает больше, чем МИД и КГБ вместе взятые, а его в Кремле затирают. Очевидно, хранил свой «золотой запас» подвигов, чтобы властям было что предъявить.

Любопытно, что страсть к мелкому и подлому стукачеству Михаил Антонович сохранил даже тогда, когда оно было осуждено, как моральное уродство, на высшем государственном уровне и в перестроечном Союзе и в независимой Украине. Причем в сферах, которые вообще его не касаются. Забавно, но 20 лет назад даже аз недостойный стал объектом его неусыпной бдительности. Мне должны были вручить профессиональную награду в Киевском отделении НСЖУ, и Филарет у нашего председателя Игоря Заседы «оборвал все телефоны», доказывая, что этого делать нельзя, поскольку журналист занимает антиукраинскую, антигосударственную позицию. Если бы я в то время стоял в очереди на телефон или квартиру, то Филарет, несомненно, обрывал бы провода во всех профкомах и жеках, требуя снять с очереди. Такая вот мелкопакостная натура! В Союзе журналистов тогда над престарелым доносчиком посмеялись, напомнив ему, что времена изменились, стучать почаще и погромче необязательно. Может уже и не бдеть.

Поздний застой справедливо называют временем разложения управленческой элиты. Покровительство всемогущего КГБ и правительства превращало руководителей в самодовольных царьков, развращенных безнаказанностью. Филарет не только добивал Церковь, но и самодурствовали в ней. Притчей во языцех была семейная жизнь монаха-чекиста. Знаменитой Евгении Петровне Родионовой, «владычице Киевской и всея Украины», священники целовали ручку и брали у нее благословение. Она не только воспитывала трех филаретовских детей, но была строгой хозяйкой экзархата. Старшая дочь Филарета Вера Денисенко рассказывала журналистам, как папа объяснял ей существующий порядок вещей: «В КГБ все знают. Для КГБ я женатый, для верующих – неженатый». Просто и логично. После Чернобыля Церкви дали участок земли в Плютах близ Киева под строительство санатория для детей священников из Чернобыльской зоны. База была построена, но ни один ребенок священников там так и не появился. «Дача в Плютах» была прихватизирована Филаретом и стала загородной резиденцией филаретовского семейства. Использовать всенародное для личного блага – характерная и самая патриотичная черта застойной украинской номенклатуры.

Конечно, тоталитарное государство требовало преданности и верности. Филарет всеми этими качествами не только обладал, но и был в авангарде борьбы с исконными врагами страны советов – американским империализмом и украинским национализмом. С последними был бескомпромиссен, что называется, воевал впереди планеты всей. Его, скажем, историко-филологические прозрения об украинском языке шокировали даже идеологических бонз. «Никакого украинского языка не существует, а есть лишь польско-жидовский гибрид», — учил Филарет. До такого не додумывались ни в Москве, ни в КГБ, напротив, в Белокаменной любили «соловьиную мову», ни один кремлевский или общесоюзный концерт не обходился без украинских песен. И при Сталине, и при Хрущеве, и при Брежневе, и при Горбачеве. Но Филарет и здесь пытался патриотично вылезти из кожи.

Когда наступила демократизация и в Украине появились националисты-автокефалисты во главе с племянником самого Петлюры Мстиславом Скрипником, Филарет немедля устроил им травлю, даже разослал по приходам циркуляр с напоминанием, что даже простое общение с этими богопротивными самозванцами, пособниками фашистов обрекает людей на геенну огненную. Естественно, украинские националисты считали Филарета сущим исчадием КГБ и советов.

Перестройка и демократизация разрушили всевластие номенклатуры, гласность добралась и до Филарета. Он был изобличён как агент КГБ, тесно связанный с партийными и репрессивными органами, к тому же ведущий аморальный для монаха образ жизни – имел жену и детей. Филарет не придумал ничего глупее, как публично открещиваться от семьи, объявив Евгению Петровну «единоутробной сестрой», детей – подкидышами, а тещу – аферисткой. Это только подлило масла в огонь, дети обиделись и стали разоблачать отца, теща, Ксения Митрофановна, наотрез отказалась признать, что она когда-то рожала Филарета. В прессе появились материалы ее судебной тяжбы с зятем, где тот именовался «сожителем моей дочери М. Денисенко». Скандал разрастался, как снежный ком. Его подхватили националисты, называя Православную Церковь гэбистской, связанной с антинародным режимом и морально разложившейся. Группа депутатов-руховцев во главе с Вячеславом Черноволом выступила с обращением, в котором требовала выгнать Филарета из церковного руководства, поскольку он «тесно связал свою тридцатилетнюю деятельность со службами КГБ, чтобы угождать власти КПСС ради карьеры и возможности удерживать Церковь в Украине в руках единовластной диктатуры». «Филарет стоит на пути духовного возрождения Украины, очищения общества от сталинских хвороб», ¬¬- говорилось в обращении.

Агония филаретовства была тяжким временем для Церкви. Церковное руководство было деморализовано, приходы, монастыри и целые епархии отказывались его поминать и подчиняться. Филарет отвечал репрессиями, запрещал священников, перемещал епископов, целые епархии выходили на протестные демонстрации. Приходы бежали от филаретовского позора и самодурства в расколы, унию. Пришедшие в Галиции к власти национал-демократы под флагом борьбы с филаретовщиной начали погромы православных приходов, обращение их в унию. Тысячи обращений приходили в Патриархию с требованием снять Филарета. Но тот держался за церковную власть и казну, как упырь. Более того, он убеждал Святейшего Патриарха Алексия II и Священный Синод, что пользуется всеобщей любовью верующих, и если Православная Церковь в Украине получит самостоятельность, то уния и расколы вернутся под филаретовский омофор. Когда в 1990 году Святейший Патриарх приехал в Киев вручать Филарету Грамоту УПЦ на независимость и самостоятельность в управлении, уния и расколы не только не продемонстрировали никакой тяги к возвращению, но, напротив, устроили форменное побоище на площади у Святой Софии. Они были оскорблены, что дискредитировавшего себя «украиножера» оставляют руководителем Церкви. Стало всем очевидно, что дело не в статусе Церкви, а в Филарете. Он же продолжал подставлять Церковь, как только мог. Поддерживал ГКЧП, заявлял: «Так и надо давить демократию – танками» (после кровавых событий в Прибалтике). Вполне патриотическая позиция, не так ли?

На первых президентских выборах Филарет не только горячо поддержал ставленника партноменклатуры – Леонида Кравчука, но и создал церковный фонд в его поддержку, перечислив в него 600 тысяч рублей. Очень патриотично прогнулся. Националистов во главе с Черноволом клеймил в хвост и в гриву, превращая Церковь в орудие политической борьбы с оппонентами власти. Те, в свою очередь, начали тотальную изобличительную войну с УПЦ: гэкачепистская, кагэбистская, краснознаменная, антиукраинская, аморальная, сросшаяся с партийной мафией, прячущая «золото партии» и т.д. — благо, что жизнь, деятельность и творчество Филарета давали обильную пищу для обвинений.

В 1992 году Филарета таки выгнали из церковного руководства. На Архиерейском Соборе в Москве ему предложили не позорить Церковь и уйти на заслуженный отдых. Он перед крестом и Евангелием поклялся сделать это, возвратившись в Киев. Но не решился. Посидели с Евгенией Петровной на золотом сундуке, окинули мысленным взором все, что нажито чекистским непосильным трудом – терема и закрома – и сжалось сердце «аж до болю»: не отдадим! Впрочем, позже он объяснял, что стал клятвопреступником по наущению своего старого друга по атеистической работе Кравчука. Президент сказал ему: не рцы, Миша, прорвемся! Попов задавим, не пикнут. Чай, не впервой!

Не задавили. Глотнув свободы, Церковь не хотела возвращаться в тоталитарно-филаретовское стойло. Украинские епископы, собравшись на Харьковском Архиерейском Соборе, сняли Филарета с должности, за многочисленные церковные преступления запретили его в священнослужении и расстригли в монахи. Предстоятелем Православной Церкви в Украине Митрополитом Киевским и всея Украины был избран Блаженнейший Митрополит Владимир. Собор стал судьбоносным для Украины, он положил конец эпохе атеистического тоталитаризма, угнетения и контроля верующих государством. «Если бы мы молчали, возопили бы камни», — говорил тогда участник Собора Блаженнейший Митрополит Онуфрий.

Впрочем, тоталитарное прошлое не только хватало за фалды, но и показывало свой, что называется, звериный оскал. Кравчук через помощников ежечасно шантажировал участников Собора, требуя, чтобы они «не трогали Филарета», иначе власть не будет поддерживать Православную Церковь. Леонид Макарович был взбешен: еще недавно его, малоизвестного завотделом ЦК КПУ, церковники слушали, как кролики удава, а теперь грозные указания целого президента независимой державы игнорируют. Он пообещал Филарету создать ему новую «церковь», не простую, а золотую, и в течение короткого времени загнать в нее не только харьковских ослушников (а с ними все православные епархии, монастыри и приходы Украины), но и автокефалистов. Они с ликованием восприняли весть о низложении Филарета, поскольку были запрещены и изгнаны из УПЦ тем же Филаретом: и родоначальник автокефалистов протоиерей Димирий Ярема (будущий «Патриарх УАПЦ»), и первый автокефальный епископ Иоанн Боднарчук, родоначальник автокефального «епископата», и прочие. Правда, Боднарчук утверждал, что из Церкви его выжила Евгения Петровна – у них там что-то не сложилось.

Кравчук обрушил на Православную Церковь всю мощь посттоталитарной державы. Началось шельмование в СМИ и УПЦ, и Харьковского Собора. Архиереев объявили поначалу церковными гэкачепистами, потом решили, что все-таки не стоит Кравчуку и Филарету, настоящим гэкачепистам, таковых где-то искать. Архиереев стали травить как непатриотов, прислужников Москвы. Труднее всего было, конечно, Блаженнейшему Митрополиту Владимиру. Его клеймили засланцем, московским наймитом и шпионом, врагом Украины. Кравчук объявил УПЦ настоящую АТО: на нее выливали море клеветы и самых абсурдных обвинений, саму же зажали информационной блокадой, не предоставляли слова для изложения своей позиции. Впервые Митрополиту Владимиру лишь через полтора года после избрания дали несколько минут на УТ, и то для поздравления верующих с Рождеством. Сегодня даже не верится, что общепризнанного духовного лидера страны, Героя Украины третировали и шельмовали как непатриота и врага народа большую часть его предстоятельского служения, аж до ющенковских времен. И первую скрипку в этой травле играл все тот же М. Денисенко (Филарет). Блаженнейший Владимир, в отличие от Филарета, был совестливым и ранимым человеком, никого никогда не изобличал, был стойким, но тяжело переживал клевету, которую филаретовцы сыпали, как из рога изобилия. Это и довело его до больничной койки, к тяжким недугам, с которыми он в муках жил долгие годы. Впрочем, и при В. Ющенко, «первом верующем президенте», Церковь травили и на государственном уровне. Помнится, сайентолог и филаретовец А. Саган, возглавлявший Госкомитет по делам религии и миграции, выступил с программной статьей «Безопасность веры», в которой утверждал, что Православная Церковь в принципе не только не может быть патриотичной, но и представляет угрозу национальной безопасности Украины. Прямо как Лаврентий Берия! Впрочем, вскоре самого Сагана обвинили в получении «самой крупной» в истории Украины взятки за легализацию какого-то криминального авторитета, и рьяного поисковика врагов народа с треском выгнали с работы. Трагедия истового патриота!

Вполне патриотичным был и правовой беспредел власти против Церкви в независимой державе. Кравчук объявил, что не признает Харьковский Собор, тоже сделал спикер Верховной Рады Иван Плющ, протащивший через президиум соответствующее заявление. Это было грубым нарушением Конституции и Закона Украины «О свободе совести и религиозных организациях». Какое дело им было до отделенной от государства Церкви? Коли Собор нарушил закон или ущемил чьи-то права, то на это должна была реагировать прокуратура, решение должен принимать суд. Но ни в прокуратуру, ни в суды никто не обращался.

Дальше – больше. По приказу власти боевики УНА-УНСО захватили Владимирский кафедральный собор и резиденцию Киевских митрополитов на Пушкинской и забаррикадировались, чтобы не допустить их передачи новоизбранному предстоятелю УПЦ. Они же попытались захватить Лавру, устроив в ней погром. СБУ, в свою очередь, пыталась снять Митрополита Владимира с поезда, не пустить в Киев. Ей же была поручена операция по ограблению УПЦ.

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий