Андрей Кураев: «В церкви нет разведки и контрразведки»

— Но есть другой известный случай с фондом Андрея Первозванного, который привозит на пасху благодатный огонь. Но с другой стороны, все знают про поместье, перекрытую речку, шубохранилище, которые руководитель этого фонда никак не мог приобрести на зарплату в госкомпании. Опять получается несоответствие, раздвоение…

— Я опять не понимаю, что значит фраза «всем известно, все знают». Знаете, есть церковные правила, которые говорят: приношение от разбойника, вора и т.д. не принимать. В средневековом обществе, откуда пришло  к нам это правило, его можно было исполнять: есть маленький городок, где все живут на глазах друг у друга, действительно можно знать, кто и как нажил свои капиталы. В современном анонимном обществе, честно говоря, трудно себе представить такого рода полную информированность: кто имеет какие зарплаты, какие доходы помимо зарплат кто стоит за теми или иными компаниями и их ценными бумагами. Чтобы это знать, надо работать в налоговой инспекции. И я вновь и вновь спрашиваю: вы хотели бы, чтобы церковь наводила обо всех справки в налоговой инспекции?

— Думаю, вряд ли.

— Знаете, это часть профессионального риска священника, что мы вдруг окажемся дружны с неким человеком с дурной репутацией. Другая составляющая этого риска: священник, доверившись кому-то, может просто стать жертвой и быть убитым. Последний такой случай — отец Павел Адельгейм, который исполнил свой священнический долг и открыл свою дверь просящему... Нередко священника зовут в ночную тьму; незнакомый человек звонит на телефон или в дверь и говорит «батюшка, надо срочно ехать у умирающему». Священник не имеет права отклонить такую просьбу. Но порой оказывается, что его просто выманивают, чтобы ограбить или убить.

— Предмету «Основы православной культуры» исполнился год. Насколько оказались готовы учителя? И может быть не надо было делить детей, а просто изучать общую историю всех религий?

— Даже без сведений с мест понятно, что учителя не готовы. Но как они могли вдруг оказаться готовы? Нельзя научиться плавать, стоя на бортике сухого бассейна. Чтобы готовиться, сначала надо понять, что это всерьез, что нужно работать, копить информацию, учиться с детьми о новых для школы сюжетах. Теперь, надеюсь, у учителей появился хотя бы интерес  к самообразованию  в религиоведческой сфере.  Именно к самообразованию, потому что заботы федерального министерства о подготовке педагогов по этому предмету не заметно даже в микроскоп, а церковь к этому не подпускают. В общем, Минобр тут как та самая собака на сене — сама не есть, но и другим не дает.

Помимо этого главный итог первых лет преподавания этого предмета — демонстрация его бесконфликтности. Я ни в интернете, ни в прессе, ни в частных разговорах не слышал за этот год, чтобы где-то именно из-за этих уроков среди детей возникли конфликты в школе или за ее пределами.

А дальше по ходу дела все будут учиться и меняться, литература для учителей будет меняться, учебник будет меняться, и сами педагоги будут меняться.

— А четвертый класс — не слишком ли это рано?

— Смотря для чего. Для того, чтобы знакомиться с историей мировых религий, крайне рано. А для того, чтобы познакомиться с родной культурой, что же в этом раннего? Плюс к тому возраст определяло министерство образования еще при Фурсенко. Насколько я понимаю логику тогдашнего министра, с которой во многом согласен, соображения были такие: надо успеть рассказать детям о том, что люди делятся не только на мальчиков и девочек до того, как это сделают скинхеды. Чтобы ребенок спокойно относился к этому нашему разнообразию — надо в пред-подростковом, не-агрессивном возрасте успеть встретиться с ребятами. Но при этом желательно, чтобы возраст был максимально более зрелый, чтобы ребенок не стал заложником учителя или учебника. Это не первоклашка, который смотрит в рот учителю, здесь уже чуть-чуть более сложные отношения. Поэтому был выбран последний год младшей школы.

— Если взять условного человека, который находится на перепутье, думает, к какой религии Что он слышит: много говорят о мусульманстве, много говорят о новом главе католической церкви, про то, какой он аскет: отказался от драгоценного перстня, от жизни в роскошных покоях и т.д. Хватает ли православной церкви такого позитивного PR?

— Здесь серьезнейшая проблема нравственного богословского характера, потому что есть слова Христа: когда творите добрые дела, пусть левая рука не знает, что делает правая. И не трубите перед собою об этом. Ну не принято у христиан, особенно у православных, делать пиар-кампанию из тех или иных добрых дел. Если человек, увидевший эту доброту священника, монаха или епископа, сам пожелает свидетельствовать, как мне помогли — это его право. Но сам автор этой помощи не должен созывать пресс-конференцию по поводу своей доброй деятельности. Мы понимаем, что реклама сейчас — двигатель всего-всего и поэтому нам действительно непросто жить в современном мире заказных информационных потоков. И это проблема не PR или GR; это фундаментальная нравственная проблема.

— В итоге получается, что русский человек и так охотно верит в плохое, а тут ему еще со всех сторон напоминают об отрицательных моментах, которых за пару лет было немало, начиная от всем известных Pussy Riot и т.д. и т.п...

— Это вопрос опять-таки не к церковным пресс-службам: не мы же об этих моментах напоминаем.

— А было ли что-то положительное за те же последние пару лет?

— Дети росли!.. Да, да, самое главное в жизни происходит не сенсационным путем: тихо растет пшеница, незаметно растут дети и храмы.

— А сама бурная дискуссия вокруг этих отрицательных моментах о чем- то свидетельствует? Говорят, о гонениях на церковь, об усиливающейся борьбе за души людей…

— Об этом я уже много раз говорил. Активную критику тех или иных церковных действий или, напротив, недеяний, нельзя объяснять одной причиной. Их много и одна из них просто антропологического уровня. Всегда для человека тягостно наличие моралистов, — тех, кто его к чему-то призывает. Бывает очень радостно дезавуировать этих навязчивых моралистов и свести с пьедестала. Речь идет о журналистах, о школьных педагогах, о священниках или морализирующих политиках. Это вопрос уже скорее антропологии: почему людям так радостно реальное или мнимое падение праведника. Говоря словами Канта, из того кривого дерева, из которого сделан человек, трудно выстругать что-нибудь прямое.

— У вас есть объяснение, почему?

— Богословское, да. На нашем языке это называется «повреждение человеческой природы вследствие грехопадения».

А среди других причин нарастания антицерковной критики я вижу и грубейшие ошибки и грехи самих церковных спикеров, и следы той клерикально-масонской войны, что описана в романах Дэна Брауна. И  прежде всего — волю Божию. Если Господь прописал нам лекарство обструкции и унижения — значит, эту горькую пилюлю надо принять и посмотреть в зеркало, а не играть мышцами митингов или демонстративно-агрессивных контр-акций «православных активистов».

Источник

 

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий