Дисфункция в семье – дисфункция в монастыре

Образ 2

«Бунтарь»

Известно, что если пружину жать слишком сильно, то ее или сорвет, или она сломается. Это касается и тех людей, которые вырастают в семьях, где действует доминантная личность – один или оба родителя. Подростки из таких семей выходят часто «бунтарями», но бунтуя против «семейного, школьного» авторитаризма, они сами не замечают, как попадают в другие зависимости, пополняя ряды скинхедов, сектантов, «готов», «эмов», наркоманов… Ведь они не знают, что такое свобода. И какова связь свободы с ответственностью. Они живут по своеволию. А своеволие ведет к порабощению.

Когда такой молодой человек воцерковляется (назовем его Максим), он с пылом может окунуться в «романтику» духовного подвижничества. Но как будет вести себя человек с психологией бунтаря, попадая в монастырь, где от каждого требуется дисциплина и четкая субординация? На первых порах Максим искренне будет стараться принимать строй жизни обители. Действие призывающей Божией благодати, известной многим по опыту, как бы на время освобождает его от страстей, дает радость обновленной жизни. Но рано или поздно «медовый месяц» завершится, и прошлые наклонности проявятся с новой силой. Максим столкнется с необходимостью труднейшей борьбы со страстями. Конечно, работа над собственной душой не так проста – гораздо проще бороться с внешними недостатками, которые он видит вокруг себя. То монастырская жизнь «не по уставу святых отцов», то эконом с настоятелем – «бездушные машины», то благочинный допускает несправедливости – нет, не к нему, Максиму, – а к братии! Он о братиипереживает, ради братии восстает против «несправедливого режима»!.. Максим постепенно превращается в своевольного и неуправляемого скандалиста. И тогда происходит одно из двух – или он покидает монастырь, разнося по миру о монастыре дурные слухи (роль обиженного), или он все-таки немного притихнет – и начинает организовывать (или вступает в уже существующую) «оппозицию», которая исподтишка отравляет атмосферу своим вечным недовольством, ропотом и критикой.

Образ 3

«Сломанная пружина»

Встречается и другой тип – тип «сломанной пружины». Родителям удалось «поломать» таких детей под себя. Это личности, которые неспособны к ответственности за собственные действия и жизнь. Именно родители выбирают, куда им поступать учиться, где им работать, на ком жениться... Впрочем, у таких людей иногда проявляются кратковременные попытки восстания. Но они заканчиваются возвращением к зависимости от родителей. Если же опека над ними уменьшается, скажем, из-за переезда в другой город на обучение, эти люди тут же попадают в зависимость от других «мам»: лидеров на курсе, от «компаний», а чуть позже – жены, начальника… Фактически, такие люди не живут – живут ими и за их счет. Такие личности – идеальное сырье для любой идеологии. Они же –  подарок для руководителей тех предприятий и организаций, где поощряются не творчество и свобода, а беспрекословное, слепое выполнение приказов и указаний.

И вот в монастырь поступает представитель такого психологического типа, которого, скажем, зовут Таня. Что будет характеризовать ее жизнь в обители?

1.    Выполнение послушаний и указаний по принципу «всегда готова».

2.    Всегдашний страх «не оправдать доверие мамы», то есть игуменьи.

3.    Готовность трудиться в ущерб собственному здоровью и другим потребностям.

4.    Гипертрофированное чувство вины за малейшие ошибки и недостатки, через что Таней очень легко манипулировать.

5.    Неумение говорить о своих потребностях, а также неумение раскрывать свои чувства и мысли.

6.    Боязнь быть кому-то в тягость, кому-то досадить, кого-то побеспокоить своими просьбами, причинить кому-то неудобство своими элементарными нуждами.

7.    Стремление быть «незаметной», боязнь оказаться в центре чьего-либо внимания, плохо развитая коммуникабельность.

По законам психологии, такие лица (обоих полов) обычно поступают в те монастыри, где имеется тоталитарный стиль руководства со стороны наместника или игуменьи – именно такие «сломанные пружины» создают постоянный костяк этих монастырей. Ведь более-менее свободные личности, способные поставить границы самоуправству, там надолго не задерживаются. Таким образом, благодаря «сломанным пружинам», сохраняется дисфункциональное «status quo» подобных обителей. Подобное наблюдается и в других церковных (и светских – тут разницы нет) организациях. «Жертва» и «преследователь» – это всегда две стороны одной медали.

Впрочем, такой ярко выраженный тип «сломанной пружины» встречается нечасто – и обычно они находятся на «низовых» послушаниях или незначительных должностях. Чаще тип «сломанной пружины» – это исполнительный «клерк», боящийся конфликтов и критики, не умеющий строить свои личностные, в том числе и рабочие, границы. Обычно такой человек занимает средние звенья в церковно-административной иерархии. Он готов проводить «политику» вышестоящих, даже если она вредна для монастыря. Он уступает давлению коллег и сотрудников. Все это оправдывается принципом послушания.

За счет его личностных ресурсов можно решать множество проблем – кроме реальных нужд самого монастыря.

Образ 4

Сын вырос в семье, где доминировала мать, склонная к авторитаризму. В силу разных причин эта мать не смогла реализовать себя в полноценном браке и осталась эмоционально ненасыщенным человеком. Обычно у таких матерей муж или рано умер, или пьет, или инфантилен, или она в разводе, или замужем вторично. В любом случае, между ней и супругом (при его наличии) нет эмоциональных гармоничных взаимоотношений, и у нее развито чувство одиночества. Даже искренняя религиозность не компенсирует ее внутреннего мироощущения. Поэтому всю свою привязанность она направляет на сына. Ее отношение с сыном можно охарактеризовать так: «Догнать и причинить ему добро, навязать счастье». В результате сын вырастает эмоционально зависимым от матери. Он становится взрослым физически, по паспорту, по образованию, по социальному положению, но эмоционально он легко впадает в зависимость от более сильных личностей. Поскольку он привязан к матери, он старается быть «хорошим сыном» – примерно себя вести, хорошо учится, в общем, радует мать.

Если к тому же у матери есть нереализованные жизненные стремления, она будет направлять сына, чтобы он стал тем, кем она сама хотела быть в свое время: музыкантом, бизнесменом, известным экономистом, менеджером и т.д. Если мать глубоко религиозна, то ее сын обязательно оказывается в числе студентов духовной семинарии, чтобы стать священником, возможно, даже в монашеском постриге (как маме радостно будет, что ее сын станет монахом – молитвенником за ее род!).

Благодаря усвоенным качествам скромности, послушания, полученному высшему духовному образованию (в академии), такой молодой иеромонах замечается церковным священноначалием и выдвигается на церковно-административные должности благочинного, наместника, со временем даже, может быть, архиерея.

Но у этого нового монастырского руководителя сохраняется прежняя черта характера – неспособность противостать давлению со стороны более сильных личностей и склонность к зависимости от других. Он боится конфликтов и потому не всегда способен отстоять интересы вверенной ему обители. При этом, по законам психологии, рано или поздно около такого человека обязательно найдутся лица, на которых будут проецироваться его отношения с матерью. Эти лица могут быть как женского, так и мужского пола. Чаще женского. Это женщины (которые по своей судьбе очень похожи на его мать), встретив молодого, талантливого благочестивого иеромонаха, «прилепляются» к нему душой и берут под «материнскую» опеку. Они могут проявлять заботу о его здоровье, о «витаминах на пост» и т. п. Сами же будут считать себя его духовными чадами, будут ходить к нему на исповедь, руководствоваться его советами (которые вряд ли будут исполнять…). Между ними усиливается эмоциональная связь, и наш иеромонах впадает в зависимость от них. Если же он становится настоятелем (наместником монастыря), эти лица, окружив его,  активно начнут вмешиваться в монастырскую жизнь, реализуя собственные амбиции, подчас – преследуя вполне материальные интересы, при этом формируя у наместника впечатление их незаменимости. Среди них может быть и родня по материнской линии, и просто те, кто умеет «подать себя».

Конечно, этот игумен будет ощущать ненормальность таких отношений. Но сделать с этим ничего не сможет. Он именно зависим. И тогда, по принципу «громоотвода», он будет пытаться самоутвердиться за счет тех, кто слабей его: подчиненных, рядовой братий. Это может выражаться примерно так же, как у вышеописанной игумении Феодотии. Но, скорее всего, в несколько иных формах, поскольку в монастыре – мужской коллектив, а братию, как сестер, просто так не погоняешь – не всех, по крайней мере…

Братия в таких условиях, постепенно приспосабливается к порядку вещей, каждый занимает свою «нишу», где живет своей жизнью – и та течет своим чередом.

Образ 5

Есть такая болезнь – алкоголизм. До сих пор многие считают, что вся проблема алкоголика заключается в том, что он не может контролировать количество выпитого. Стоит прекратить употреблять, и все само собой наладится. На самом деле потеря контроля над употреблением – это только один из признаков заболевания. Гораздо страшнее то, что у него происходят нарушения в области мышления, чувств, духовной сферы. И эти нарушения так просто не проходят.  Нередко эти личностные дисфункции как раз и являются предпосылкой для развития зависимости. А она, образовавшись, продолжает разрушать личность. Часто алкоголики с детства вырастали с низкой («комплекс неудачника») или, наоборот, завышенной (преувеличение собственных достоинств и способностей) самооценкой. В обоих случаях им свойственен эгоцентризм. Практика показала, что воздержание от алкоголя – без серьезного реабилитационного процесса – мало что дает: алкоголик не исцелится как-то «сам собой». Внутриличностные и внутрисемейные  конфликты алкоголика рано или поздно вновь обнажаются, и тогда «вдруг» оказывается, что алкоголь на самом деле только помогал уйти от решения этих конфликтов. Проявления алкогольного мышления, которые могут сохраняться и при «сухом алкоголизме», таковы:

1. Страх перед ответственностью, необходимостью выбора. В этом случае уход в монастырь может оказаться возможностью избежать ответственности: за семью отвечать не надо; питание и жилье предоставляются; эконом обеспечивает работой – выполняй устав да живи спокойно! И если такой «братии» становится большинство, монастырь превращается в «общину православных холостяков и разведенных».

2. Недоверие и подозрительность.

3. «Замороженные» чувства: неумение работать со своими чувствами и эмоциями.

4. Проистекающая из последних двух пунктов закрытость: так, исповедь такого человека обычно носит характер простого перечисления «общих» грехов,  минимум «конкретики».

5. «Туннельное» мышление, видящее окружающую действительность в «черно-белых» красках.

6. «Есть два мнения – мое и неправильное».

7. Неразвитая самокритика, неспособность к принятию критики (даже здоровой и благожелательной).

8. Сохранение «защитных механизмов». Только если они раньше работали на «защиту» употребления психоактивных веществ, то сейчас работают на защиту своей «правильности»: убеждений, мнений, восприятия мира, защиту от любых внутренних изменений, к  которым, например, побуждает духовник, и т. д.

9. Тугоподвижность всей психической деятельности и, в частности, установок, стилей поведения, осмысления действительности. Лицам с химической зависимостью изменить свое отношение к чему-либо или кому-либо очень трудно, как трудно изменить и свои действия.

10. Нетерпимость:неспособность принимать чувства, убеждения, поведение, которые отличаются от его собственных; нежелание предоставить свободу самовыражения другим людям.

11. Необходимость самоутверждения.

12. Перфекционизм, трудоголизм (причем, завышенные требования предъявляются не только себе, но и к подчиненным). Либо же склонность к «имитации бурной деятельности».

Религиозность сама по себе мало влияет на эти характеристики. Более того, само православие воспринимается таким человеком через призму своего больного «я». Фактически, создается собственный образ православия… А все дело в том, что в период воцерковления не было обретено элементарного здравомыслия.

И вот такой человек, назовем его Василием, поступает в монастырь.

Поначалу его личность не вызывает никаких проблем в монастыре. Как любой новичок, он присматривается к жизни в обители: он еще не уверен в себе, в том, что его оставят. И поэтому он никак не выделяется из числа новопоступивших. Наоборот, он даже может быть замечен руководством как дисциплинированный и ревностный христианин. «Романтический» период будет продолжаться, пока из трудников Василий не перейдет в число братии: т. е. будет принят в послушники, прописан в монастыре и обретет свой твердый статус.

Конечно, за свое какое-нибудь годичное пребывание в обители Василий в достаточной мере научился видеть не только положительные стороны жизни монастыря, но и отрицательные – и вот последние как раз его мыслящее прежними штампами сознание склонно преувеличивать. Но если на первых порах Василий о них судачил только в своей среде и только «шепотом», то потом, уже будучи в числе братии, он больше не будет молчать. И если получит замечание от благочинного за нарушение дисциплины, он сразу припомнит эти монастырские недостатки и выдвинет их в качестве самозащиты: в монастыре много чего неправильного, а меня притесняют, чтобы заставить замолчать. Этот брат знает, сколько и какого качества должно быть масло на столе, он готов вмешиваться, обсуждать неправильно проведенную службу, он критикует решения духовного собора… Его послушание – самое главное в монастыре, и только он знает, как нужно его выполнять. Он обижается, что его не понимают, к его мнению не прислушиваются. Игнорируя субординацию, он спешит со своими вопросами к наместнику, минуя благочинного, эконома. И попробуйте только забыть приготовить его заказ на постную пищу, когда он решил вдруг подготовиться к причастию – скандал с поваром обеспечен!.. Встречаясь с эмоционально незрелой братией, он будет увлекать их в осуждения и пересуды священноначалия, создавая таким образом «внутреннюю оппозицию», а себе – «моральную группу поддержки». Фактически благодаря ему в монастыре формируется своя «субкультура»: группа братии, которая, внешне исполняя минимум требований устава, живет по своим правилам. Искоренить этот разброд, не удаляя главных зачинщиков из монастыря, практически невозможно. «Перевоспитанию» же такие лица, как Василий, почти не поддаются. Ведь они уже пожили в монастыре не один год, они уже убеждены в своей значимости, особенно с хозяйственно-экономической стороны. И горе монастырю, если из-за объема физических работ он на самом деле зависим от этих лиц и вынужден их терпеть!.. Если таких людей будет хотя бы трое-четверо на 40 человек братии, они вполне способны разложить общую атмосферу монастыря. «Бунтари» как раз помогут.

Другой «сухой алкоголик» – Николай. С высшим образованием. Он просто «кипит» в работе. Ему доверяется какая-нибудь значимая отрасль хозяйственной жизни обители: например, столярная мастерская. И он без устали «развивает и расширяет» мастерскую, превращая ее в условиях финансового кризиса в источник дохода. И расхода. Раз «процесс пошел» – к эконому или настоятелю идет заявка на увеличение числа рабочих и трудников в этой мастерской. Если пошли навстречу и штат увеличили, нужно больше материалов закупать для работы. Больше закуплено – нужно дополнительное место для хранения, дополнительный инструмент и станки для обработки. Пошли навстречу, выполнили требования – нужно расширять сеть продажи, кого-то посылать на церковные выставки. Выполнено и это, пошла продажа, есть заказы – не хватает людей, дайте еще в штат… Круг замыкается. И неважно, что что-то не было реализовано, что-то подпортилось под дождем, из-за того, что пролежало до утра на дворе – ожидаемый «бусик» для погрузки и транспортировки так и не приехал… Неважно, что среди рабочих встречаются и любители выпить, и, соответственно, подворовать. Неважно, что в таком объеме продукция может быть и не продана. Нужно работать! Да, кстати, выполнять что-то для нужд братии – нет времени, их заказы будут делаться по «остаточному принципу». Приносит ли реально доход мастерская при увеличивающихся затратах (на зарплаты, покупку и ремонт оборудования, покупку материалов плюс потери из-за «человеческого фактора»), – это еще вопрос. Но для инока Николая это неважно. Работа стала самоцелью. И оправдывается принципом послушания. То, что эконом и сам игумен уже устали от его растущих «аппетитов», что трудники и братия стараются сбежать с этого объекта, не выдерживая требований, – в расчет не берется. А ведь с послушания его и не снимешь. Думали уже, кем заменить – других опытных специалистов среди братии нет. Приходится смиряться…

 

Страницы: 1 2 3 4

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий