Дисфункция в семье – дисфункция в монастыре

Образ 6

«Несчастная женщина»

Инокиня Сергия выросла в сельской местности и была вторым ребенком в многодетной семье. Ее мать, целиком занятая заботами о хлебе насущном, была мало способна дать всем своим детям достаточно любви и внимания. А на старших детей, естественно, ложилась забота о младших. Таким образом, Сергия практически не знала нормального детства. Замужем она пробыла 10 лет, родив от мужа-алкоголика двоих детей. Умер ее муж от алкоголя, или они развелись, – этого никто толком не знал, и это никого не интересовало. «Поднимать детей» ей довелось одной. Таким образом, она глубоко усвоила, что скорби и страдания – это естественный удел земной жизни.

Любая душа жаждет любви, тепла, заботы. Сергия пришла в храм вначале 90-х годов прошлого века, увлеченная тем невероятным количеством света и тепла, что струились из Евангелия и всего строя православного богослужения... Только вот воспринять этот свет она не умела – помните про сосуд любви?

К тому же почти все прихожанки храма – такие же, как она; каждая закрыта в своем несчастье, и помочь другу в духовном росте они не могли. Так и жила она с плохо осознаваемой жаждой любви без возможности ее утолить…

В монастырь матушка Сергия пришла уже в зрелом возрасте, когда ей минуло сорок лет. Трудно сказать, что ее побудило сделать этот шаг – та же самая неудовлетворенная жажда любви или бегство от жизни – она была принята в монастырь без особых расспросов, ибо кроме воцерковленности она была еще и хорошей труженицей, что для женского монастыря с вечными огородами, обширными цветниками, ремонтами и фермерским хозяйством было немаловажно. Как и следовало ожидать, такой в монастыре она была не одна, а матушка игуменья была неплохим администратором, обладавшей искренней монашеской ревностью, но без всякого педагогического опыта, без понимания человеческой души.

Никогда не имевшая собственной жизни, матушка Сергия быстро включилась в ритм «послушание-служба-четки», стараясь не обращать внимания на накопившуюся физическую и эмоциональную усталость. Ведь в этом она и видела смысл монастырской жизни. Для келейного отдыха, личных потребностей времени почти не оставалось. Даже исполнение келейного правила, чтение святоотеческой литературы совершались урывками, «на ходу». Не удивительно, что лет через десять такой жизни, у нее начались проявляться психосоматические заболевания, только она такого понятия не знала.

Наконец, благодаря добросовестному исполнению послушаний и ввиду возраста, ее перевели на более легкое, но не менее ответственное послушание: уборку храма. Только вот «болячки» почему-то не проходили. И уныние, несмотря на еженедельную исповедь и молитвенные труды, все чаще одолевало ее. Она не могла понять, почему и за что все это наваливается на ее голову. А тут все чаще стали попадаться в глаза книги «православных издательств» о колдунах, масонах, против ИНН, паспортов, штрих-кодов, об антихристе (такой литературой были завалены церковные прилавки во второй половине 90-х, начале 2000-х годов). Вот оно, теперь понятно, грядет конец мира сего, а что святые отцы писали об этом времени? Что спасаться тогда будут только скорбями!

Именно из монастырей, населенных такими «матушками» или «братией», разносятся паломниками, обладающими различными невротическими расстройствами, страхи перед грядущим антихристом, глобальными бедствиями, перед принятием «новых паспортов» и т.д. Такие монастыри и такие матушки создают почву для развития младостарчества и внутрицерковных полусектантских течений. Наше время – это время неврозов, и потому подобная вышеупомянутая литература и подобные настроения всегда найдут отклик и новых распространителей. Работа церковного Издат.Совета и другие меры, принимаемые Патриархом и Синодом, во многом способствовали пресечению распространения такой литературы. Но они не способны решить главное – причину, по которой матушка Сергия и ей подобные оказались под влиянием этой темной, никакого отношения к Православию не имеющей, мистики. Законами душу не исцелишь.

Стоит подчеркнуть, что инокиня Сергия такая в монастыре не одна. И ее болезнь, разумеется, сталкивается с такой же болезнью других. А поскольку монастырь – это замкнутая система, то все, что в нем производится, неизбежно заполняет монастырскую атмосферу. Переутомляемость ведет к раздражительности. Ложная жертвенность ведет к нервным срывам. Искусственная уступчивость в ущерб собственным, действительно важным потребностям приводит в конечном итоге к горькому недоумению и обвинению других сестер в равнодушии, черствости, эгоизме. Непроработанные эмоции выливаются на других сестер. Эмоциональный вакуум заполняется сплетнями, подозрительностью, недоверием. Исповеди у духовника превращаются, прямо или в скрытой форме, в «изливание» саможалости и в обвинение сестер и начальствующих… Самое печальное, что этим состоянием заражаются и новопоступающие молодые послушницы. В самом деле, какой нужно иметь внутренний иммунитет, чтобы годами жить бок о бок с такими, как инокиня Сергия, и остаться цельной личностью5

Образ 6

У Коли семья была вроде как благополучная. Именно «вроде». Родители – культурные люди, с твердым средним уровнем достатка, уделявшие немало времени собственному развитию. Только вот отношение к сыну можно было выразить одной фразой: вот тебе ноутбук и кроссовки – не мешай нам работать и отдыхать. Что взращивало в Николае психологию «потерянного ребенка». Эмоциональный вакуум он заполнял Интернетом и фантазиями. «Вот вырасту, стану известным…». Его мечты сводились к признанию и славе. Не потому, что он был тщеславен – это были мечты о принятии и любви. Просто он не мог их выразить. В школе Коля был тихим скромным мальчиком, никогда никому не создававшим проблем. Не наученный здоровым отношениям с другими, он был закрыт в себе и с ребятами в классе общался мало. Его никто не трогал, с ним было неинтересно. Никто не знал, сколько зависти у него копится к тем, кто умел быть лидером, душой компании, кто просто умел быть «своим», умел с другими отдыхать, соревноваться, развлекаться.

Переезд из маленького городка в областной центр, где папа, по получении высшего образования, получил новую должность, и где был другой класс, с другим социальным уровнем и с другими отношениями, был для Коли тяжелой психотравмой. Он не был принят в школе сверстниками. Физически, правда, почти не обижали, зато он вполне чувствовал себя в «зоне отчуждения». Только поделиться своей бедой он ни с кем не мог – откуда было ему уметь анализировать свои чувства и делиться ими? А мама в это время как раз начала воцерковляться, и молитвы, посещение храма стали занимать ее все свободное время. Папа погружен в «освоение» на новом месте. Так что никто и не замечал, насколько Коле было плохо. И по вечерам Коля предавался мечтам – как он вырастет, станет боксером – и всем «покажет». Или как ему будут все завидовать, когда главная «принцесса» класса станет его девушкой… Разные были мечты. Только после них в реальной жизни было еще хуже. А на девушек он мог смотреть только «издали»: кому он был нужен (как он сам себя ощущал), с его зажатостью, неумением общаться, простым мобильным телефоном, скромной внешностью, средней успеваемостью? Впрочем, он мог бы учиться гораздо лучше – таланты от родителей были унаследованы. Но душевное состояние не способствовало их раскрытию… Коля испытывал острую необходимость в самоутверждении. И только нужно было ждать момента, когда настанет такая возможность.

Чувство отдаленности себя от общества привело к глубокой нелюбви к праздникам, где царили смех, веселье, раскрепощенность. Это ведь не его праздники, на их фоне острее переживалось одиночество. Временами, видя где-нибудь в ресторане или кафетерии свадебные торжества, корпоративы, – он испытывал к тем, «кто там», чуть ли не ненависть. И он еще больше внутренне изолировался от окружения.

Но вот мама устроила своего 13-тилетнего сына в воскресную школу, начала водить с собою в церковь – и ему понравилась новая среда: в воскресной школе уровень нравственности был все-таки немного повыше, и он не чувствовал такого напряжения и страхов, как в классе. А в храме так и вообще было хорошо: на него умиленно смотрели взрослые тети, похваливая – «какой хороший благочестивый мальчик»!.. Поэтому здесь он «преуспевал»: и на занятиях по Закону Божию, и в усердном выстаивании церковных служб. И священник взял его прислуживать в алтарь! Вот он, путь к восхождению: когда он на крестном ходе, облаченный в стихарь, шел впереди, неся хоругвь, или со свечой на Херувимской!.. Нравилась ему и уединенная молитва, где он мог открываться Богу. Теперь он знал, что обязательно поступит в семинарию и станет известным священником.

Только вот семинария имеет один несомненный «плюс»: ее атмосфера и быт отрезвляют от религиозной романтики. И прислуживанием в алтаре не выделишься. А внутренние комплексы Коли никуда не делись. Единственное, чем он мог заслужить внимание – это прилежным обучением и неуклонным подчинением дисциплине. Только вот что с этими качествами делать после семинарии? Монастырь виделся самым верным решением. Снимается вопрос построения отношений с противоположным полом, есть потенциальная возможность для церковной карьеры, а элементарная внутренняя изоляция теперь называется «келейным пребыванием» и «уединением». То, что монастырь – тоже семья, и здесь тоже нужно учиться функциональному взаимодействию, об этом и не думалось.

И вот постриг в достаточно известном монастыре с наречением имени Феоктист. Рукоположение в иеромонаха и небольшая административная должность. Будет он экономом в монастыре или старшим помощником инспектора в семинарии – это не принципиально. Принципиально, как он теперь будет относиться к подчиненным: братии или семинаристам?

Вот обычная характеристика личности, нуждающейся в самоутверждении.

«Самоутверждающийся находится в непрерывном поиске подтверждения своей значимости через утверждение превосходства над другими. Что в данном случае мы наблюдаем? Он пытается укрепить собственное суждение о себе, повысить свою самооценку за счет унижения другого патологическими или неконструктивными способами:

—  унижение и оскорбление других;

—  спор без цели найти выход, а как способ отстоять свою точку зрения;

—  критика и о(б)суждение других;

—  поиск недостатков у окружающих;

— необоснованные обвинения;

— авторитарность и демонстративная важность.

Причин развития такого поведения может быть множество: недостаток любви и поддержки в детстве (да и в настоящее время тоже), чувство отвержения, непринятие себя, прежние непроработанные обиды и травмы, чувство страха, властные и авторитетные значимые люди, психологическое насилие.

Обычно внешне такие индивидуумы выглядят агрессивными, нападающими и, казалось бы, с виду очень уверенными в себе личностями.  И на первый взгляд самооценка у них очень даже высокая, но если копать глубже, то это всего лишь обратная сторона  медали – неадекватного восприятия себя….

Такой тип людей в терапии нуждается не только в поддержке как таковой, но и в атмосфере дружественности и полного принятия».

Только вот проблем Коли-Феоктиста никто не понимал (да он и сам их не осознавал), и потому все транслируется на то окружение, которое неспособно поставить границы своеволию новоиспеченного «начальника»: это – подчиненные братия и трудники, или студенты семинарии. Нужно ли говорить, какую атмосферу вокруг себя создал о. Феоктист? А выразить возмущение, недовольство, жалобы было некому. Ведь о. Феоктист с семинарской скамьи числился у вышестоящего руководства на хорошем счету и был вне всяких подозрений. Не сами ли семинаристы дали повод к такому отношению – своими нарушениями дисциплины? Попробуй объяснить, что это всего лишь была бутылка «сухого» на день рождения! В глазах чуждого с детства любых праздничных собраний (кроме тех, что устраивает начальство) иеромонаха Феоктиста эти «посиделки» выглядят как «попойка», а любая попытка объясниться видится «злостным прекословием». На самом же деле причина его отношения к «провинившимся» проста. Он смотрит на ситуацию живущего в нем подростка, чуждого опыта человеческого проживания человеческой радости, которого не приглашали в классе и в семинарии на день рождения, и который потому ненавидел фуршеты и «застолья»… Но он умеет подать в письменном рапорте свое видение ситуации... Вот пусть теперь и несут наказание «виновные» в виде устных и письменных выговоров, внеурочных назначений на кухню или другие «послушания» – вплоть до исключения из состава учащихся. А еще о. Феоктист может быть удобен тем, что сам целиком зависим от вышестоящей власти: она назначила, она может и снять или перевести – ниже, или представить к повышению…

Главная же беда в том, что люди, зависящие от о. Феоктиста, даже поступая в монастырь или семинарию неиспорченными, со временем сами могут научиться «по волчьи выть» и станут дублировать его «опыт взаимоотношений»…

Страницы: 1 2 3 4

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий