Где и в чем главная опасность?

Где и в чем главная опасность?

Под заглавием «Две главные опасности» официальный орган Элладской Церкви «Екклисиа» в № 29—30 от 1 августа 1947 г. поместил статью Закинфского Митрополита Хризостома. Указав на великую опасность, грозящую со стороны католичества греческому народу и Православной Греческой Церкви, автор продолжает:

«Но Православная Греческая Церковь, которую составляют Православные Греческие Патриархии и другие автокефальные Греческие Церкви, имеет своим врагом не только папизм и Западную католическую церковь, но и славянство и славянские православные Церкви под покровительством Русской Патриархии, которые теперь находятся под коммунистическим режимом. Они стремятся помрачить славу Вселенской Патриархии и поставить Русского Патриарха Алексия на то видное место, которое в течение веков занимает, по постановлениям Вселенских Соборов, Вселенская Патриархия.

Осуществить это славянство пытается уже не первый раз. И ранее во время царского режима Русская Церковь, по соглашению с остальными славянскими Церквами Болгарской, Сербской и т. д., употребляла многие методы и многие средства, чтобы парализовать и заменить Вселенскую Патриархию, но не успела в своем намерении, так как все поместные греческие Церкви объединились, чтобы отклонить опасность для Греческой Православной Церкви, грозящую особенно их верховной власти — Вселенской Патриархии.

И теперь еще постоянно объявляется urbi et orbi, как Русский Патриарх Алексий своим личным посещением или через представителей Русской Церкви, посланных им в разные славянские земли Сербию, Болгарию и к Румынской Церкви и к остальным Православным Греческим Церквам, стремится убедить их принять участие в созываемом им общем Соборе (конгрессе) всех православных Церквей в Москве в ближайшее время для решения важнейших вопросов, возникших после войны.

Естественно, что находящиеся под влиянием коммунизма славянские Церкви, как и Румынская Церковь, которая, быть может, получит какую другую отплату, не воспротивились этим неканоническим планам Русского Патриарха. Но остальные Православные Греческие Патриархии и поместные православные церкви, кроме славянских, никак не согласятся на такое предприятие, никогда не примирятся с ним, так как этого требует славянство и эгоизм Русского Патриарха для того, чтобы Вселенская Патриархия была унижена, чтобы ее авторитет и слава упали и чтобы ее заменил Русский Патриарх. Это противоречит святым канонам Вселенских Соборов, имеющим постоянную силу, а именно третьему правилу II Вселенского Собора, гласящему: «Константинопольский епископ да имеет преимущество чести по Римском епископе, потому что град оный есть новый Рим» и 28 правилу IV Халкидонского Вселенского Собора, по которому «сто пятьдесят боголюбезнейшие епископы предоставили равные преимущества Святейшему Престолу нового Рима, праведно рассудив, да град, получивший честь быти градом царя и синклита, и имеющий равные преимущества с ветхим царственным Римом, и в церковных делах возвеличен будет подобно тому, и будет вторый по нем. Посему токмо Митрополиты областей Понтийския, Асийския и Фракийския, и такожде епископы у иноплеменников вышереченных областей, да поставляются от вышереченного Святейшего Престола Святейшия Константинопольския Церкви».

А 36 правило VI Вселенского Собора, которое признает и подтверждает вышеприведенное, определяет и первенство Константинопольского архиепископа и порядок и ранг остальных православных патриархий, говоря следующее: «Да имеет Престол Константинопольский равные преимущества с Престолом древняго Рима и, якоже сей, да возвеличивается в делах церковных; после же оного да числится Престол великого града Александрии, потом Престол Антиохийский, а за сим Престол града Иерусалима».

И если славянские народы забыли, что греки дали им культуру и что они приняли свет христианской веры от христианского светильника греческой Византии через греческих миссионеров и что поэтому они должны из благодарности отдавать должное почтение и благосклонность греческой расе, которая их воспитала и просветила, а не проявлять себя низкими и неблагодарными неприятелями, то всеправославное сознание смятет их мрачные и вероломные планы.

И если когда-либо соберется общий Конгресс Православных Церквей или Вселенский Собор всех Православных Церквей, то первую речь будет иметь Вселенская Патриархия, которая iure divino созовет на один такой Вселенский Собор все Православные Христианские Церкви на. основании права, которое она имеет по святым канонам.

Так как известно, что славянские Церкви находятся теперь под влиянием коммунизма и что, какое бы они не сделали постановление, материалистические принципы коммунистического режима, несомненно, будут влиять на них, необходимо, чтобы всякая другая Православная Христианская Церковь, верно соблюдая свои традиции, никак не соглашались на сотрудничество, и при том под неприемлимыми условиями и антиканоническими предпосылками, с такими славянскими Церквами на общем конгрессе или на каком-то будущем Вселенском Соборе, который должен собраться в Москве, в сердце коммунизма, ценой огромного вреда для их религиозного и национального сознания.

Из вышесказанного ясно видно, что Греческая Православная Восточная Церковь снова призвана, чтобы вести после войны гигантскую церковную борьбу, с одной стороны, против Западной римо-католической церкви и ее пропаганды, а с другой, против славянского коммунизма и славянских Церквей. Но пройдя между этих Сциллой и Харибдой она все же выйдет неповрежденной и сильной, чтобы с Божией помощью, как и в прошлое время, выполнять свою спасительную и просветительную миссию на благо всего человечества».

Нужно поблагодарить Высокопреосвященного автора за откровенное объяснение тех мотивов, по которым греческие иерархи не хотят участвовать в созываемом Патриархом Алексием совещании.

В его статье все Православные Славянские Церкви поставлены на один уровень с церковью римо-католической и объявлены врагами Церквей Греческих. Как будто автор забыл, что и Славянские и Греческие Церкви суть только части единой, святой, соборной и апостольской Церкви, в которой нет ни грека, ни скифа, но все и во всем Христос (Кол. 3, 11) и в которой все должны быть также тесно соединены друг с другом, как соединены члены одного тела (Римл. 12, 5; 1 Кор. 10, 17; 12, 13 и др.).

Что же побудило священнослужителя этой церкви забыть такое ее возвышенное учение и обрушиться на Сестры-Церкви с таким тяжелым обвинением? Объясняет он это теми методами и средствами, какие, будто бы, применяли Славянские Церкви для унижения Церквей Греческих в прошлом и настоящем. Какие именно методы и средства применялись в прошлом, автор не говорит, не говорит, очевидно, потому, что вся история взаимоотношений между Греческими и Славянскими Церквами есть история постоянной жертвенности славянских и, главным образом, Русской Церкви, жертвенности и материальными средствами и кровью своих сынов в пользу освобождения своих порабощенных греческих братьев от турецкого ига и козней их мнимых западных друзей.

Но что же вызвало гнев автора в настоящем? Единственно обращение Русского Патриарха с приглашением прибыть на совещание в Москву, чтобы помочь Русской Церкви устранить некоторые нестроения и обсудить некоторые вопросы междуцерковного характера. По канонам Православной Церкви (II Всел. правило второе и др.) глава всякой автокефальной Церкви имеет право в случае нужды приглашать епископов других Церквей и не только для совещания, а и «для рукоположения или какого другого распоряжения» и Церкви-Сестры обычно охотно отзывались на такие приглашения. Напомним хотя бы участие Восточных Патриархов на Московском Соборе 1666—1667 гг., на Соборе 1917—1918 гг., на Соборе 1945 г., избравшем Патриарха Алексия. В 1940 г., по инициативе Иерусалимского Патриарха, в Иерусалиме состоялось совещание Патриархов Александрийского, Антиохийского и Иерусалимского.

И подобных примеров можно бы привести сколько угодно. А вот теперь восстающими против папизма греческими иерархами, создавшими в недавнее время папистическую теорию о подчинении Константинопольскому Патриарху всей православной диаспоры, создается другая папистическая теория, что приглашать на совещание представителей других Церквей может только Константинопольский Патриарх, а в приглашении других иерархов на совещание Патриархом Алексием, продиктованном единственно желанием, действуя в единодушии со своими собратьями, устранить некоторые нестроения в Православной Церкви, усматривается стремление помрачить славу «Вселенской» Патриархии и даже заменить ее.

И совершенно непонятно, что дало повод греческому иерарху для таких совершенно необоснованных опасений. Ведь программа совещания Глав Православных Церквей в Москве составлена и разослана всем автокефальным Церквам, но в числе вопросов, включенных в эту программу, нет ни одного, который бы касался изменения положения Константинопольского Патриарха. В течение долгих веков Русская Церковь была послушной и любящей дочерью Церкви Константинопольской и оставалась такой и в то время, когда Церковь Константинопольская по политическим причинам не могла оказать ей никакой духовной и, тем более, материальной помощи. И в настоящее время Русская Церковь во всех своих действиях руководится, единственно, любовью ко всем своим Сестрам-Церквам, как Славянским, так и Греческим и стремлением к единству и благу всего Православия, а оскорбительная для Русской Церкви мысль о каком-то ее неприятельстве в отношении Греческих Церквей, об ее «мрачных и вероломных планах» может явиться лишь у тех, кто привык судить о других по себе.

Что же касается греческой культуры, то не нужно забывать, что у славян была и своя, стоящая на довольно высокой ступени культура и что влияние на славян греческой культуры далеко не всегда было благотворно. Вспомним, хотя бы, гуманность русского законодательства в «Русской Правде» и жестокость византийского законодательства в «Прохироне», усвоенном и православными славянскими государствами.

Защиту от этой несуществующей опасности Митрополит Хризостом ищет в канонах Вселенских Соборов: II, правило 3, IV, правило 28 и VI, правило 36, перетолковывая их смысл в духе папизма.

Ошибочно, прежде всего, утверждение Митрополита Хризостома, что эти три канона «имеют постоянную силу». Постоянную силу имеют только те каноны, которые касаются неизменного догматического и нравственного учения Церкви, а никак не те, которые касаются приспособления административного устройства Церкви к изменяющимся политическим условиям. А упомянутые правила имеют именно, такой характер. Все три правила не констатируют какое-либо неизменное учение Церкви, признаваемое semper, ubique et ab omnibus, а устанавливают новые права епископа Константинополя, причем указывают и единственную причину такого нововведения — то обстоятельство, что Константинополь сделался Новым Римом — столицей Империи. Но если единой причиной расширения прав Константинопольского епископа, по указанию канонов, является превращение Константинополя в столицу православной империи, то ясно, что с потерей этим городом такого положения и превращением его в провинциальный город мусульманского государства теряется и каноническая основа особых прав Константинопольского епископа, ибо cessante causa cessat effectus. Если же стать на точку зрения Митрополита Хризостома и придавать канонам, говорящим о приспособлении церковного устройства к политическим условиям, неизменное значение, то мы придем к самым абсурдным выводам, например, что Иерусалимский Патриарх должен подчиниться Кесарийскому Митрополиту, согласно седьмому правилу I Вселенского Собора, что IV Вселенский Собор не имел права подчинить Константинопольскому епископу Фракийский, Асийский и Понтийский диэцезы, ибо их автокефалия была подтверждена вторым правилом II Вселенского Собора, что Кипрская Церковь должна находиться не на Кипре, а в Геллеспонтской области и Кипрскому архиепископу должен быть подчинен епископ Кизика, согласно 39 правилу VI Вселенского Собора, что многочисленные правила Карфагенского Собора, говорящие об автокефалии и устройстве Карфагенской Церкви, должны и теперь иметь силу и т. д.

Таким образом основу высокого ранга Константинопольского Патриарха после падения Константинополя нужно видеть вовсе не в канонах, а в общем согласии православных автокефальных Церквей и, главным образом, Славянских, к которым принадлежит громадное большинство православного мира, руководящихся учением о первенстве Основателя Церкви (Мтф. 18, 1—5, 28; Мрк. 10, 42—45; Лук. 11, 4; 13, 30; 14, 8—11 и др.) и не считающих нужным изменять старый порядок, пока этого не требует благо всей Церкви.

Неправильно утверждает Митрополит Хризостом, будто 36 правило VI Вселенского Собора «определяет первенство Константинопольского архиепископа». Приводя текст этого правила, он намеренно заменяет многоточием слова правила о Константинопольском Престоле: «будучи вторым по нем» (Престоле Древнего Рима). На самом деле как это, так и третье правило II Вселенского Собора, на которое оно ссылается, говорят о первенстве не Константинопольского, а Римского епископа, ставя Константинопольского на второе место и ни одного канона, говорящего о первенстве Константинопольского епископа не существует, так что его нынешнее первенствующее положение основывается опять-таки на том же согласии автокефальных Церквей, признавших за ним это первенство после отпадения от вселенского единства епископа Рима.

Наконец, на том же согласии автокефальных Церквей основывается и право Константинопольского епископа на высокие титулы Вселенского и Константинопольского, тогда как в канонах в настоящее время для них нельзя искать оснований.

Ни один канон не называет Константинопольского епископа вселенским, а до шестого века эпитет этот и вообще никогда к нему не применялся. В шестом веке его стали применять восточные епископы и чиновники патриаршей канцелярии, желая угодить влиятельному епископу столицы, а потом и сами Константинопольские Патриархи, что вызвало резкие протесты со стороны пап, в том числе и св. Григория Великого. Тем не менее на Востоке титул «вселенский» «икуменикос» сделался обычным, отчасти потому, что здесь он не имел того определенного претенциозного значения, каковое имел титул «universalis» на Западе. Дело в том, что слово «икумени» у греков означало не только мир, вселенную, но Римскую, а потом и Византийскую империю. В таком смысле, например, употребляет это слово св. евангелист Лука (2,1), говоря о повелении Кесаря Августа сделать перепись по всей Империи. Поэтому и слов «икуменикос» в отношении к Патриархам означало просто Патриархов Византийской Империи и применялось иногда не только к Константинопольскому, но и к остальным трем Патриархам в Византии. Например, Феофан исповедник (ск. в 817) называет Вселенскими и Патриархов Александрийского, Антиохийского и Иерусалимского (изд. Bonnae, 1839, 4, 12). Но если понимать слово «вселенский» в смысле всеобщий, всемирный, то получается чисто папистическое учение, противоречащее православному догматическому учению, что, как писал св. Григорий Великий, восставая против этого эпитета, в Церкви Христовой есть только один Вселенский епископ — Сам Христос.

Отсюда следует, что с титулом «вселенский» в применении к Константинопольскому Патриарху можно было мириться только, пока существовала «икумени» — Византийская империя, а после того, как она прекратила существование, титул этот потерял всякое основание и свидетельствует лишь о папистических тенденциях его носителя.

Со строго канонической точки зрения, не имеет теперь основания и титул «Константинопольский». Обычно епископы Православной Церкви носят наименование по главному кафедральному городу своей области. Когда этот город изменяет свое наименование, соответственно изменяется и титул его епископа. И принцип этот строго соблюдался древнею Церковью, будучи санкционирован верховным авторитетом Вселенских Соборов. Например, I Вселенский Собор в своем седьмом правиле называет епископа Матери всех Церквей не библейским именем Иерусалима, а новым именем, данным ему языческим императором Адрианом (117—138), именем Элии. А когда древнее имя города восстановилось, восстановился и титул его. Точно так же VI Вселенский Собор называет Кипрского архиепископа по данному Юстинианом II имени городу «предстоятелем Юстианополя» (правило 39). Да и сам Константинопольский епископ получил этот титул только после того, как его кафедральный город «Византион» получил новое имя Константинополя. И теперь все русские епископы носят титулы не по старым, а по новым наименованиям своих кафедральных городов — Ленинградский, Калининский, Сталинградский, Днепропетровский и т. д. Но после 1923 г. Константинополя уже не существует, а существует город Стамбул или Истамбул, так что по выясненному каноническому принципу Константинопольский Патриарх должен бы называться Стамбульским. И если он называется попрежнему Константинопольским, то он называется так опять-таки не по праву, а по милости других автокефальных Церквей, не желающих лишать эту Церковь ее исторического, наименования, напоминающего об ее славном прошлом. Но если титулы «Вселенский» и «Константинопольский» будут давать повод и мнимое оправдание Стамбульскому епископу для новых папистических притязаний, то православные автокефальные Церкви будут вынуждены и в вопросе об его титулах стать на строго каноническую почву.

Как на главный мотив своего отрицательного отношения к созываемому Патриархом Алексием совещанию Митрополит Хризостом указывает на подчинение Славянских Церквей влиянию коммунизма. В чем выражается это подчинение, автор не говорит. Не говорит, потому, что ничего не может сказать, ибо ни одна Православная Славянская Церковь не отступила ни от Православного учения, ни от задач своей спасительной миссии. А вот будущий историк Православной Церкви должен констатировать гибельную для Православия роль, которую взяли на себя греческие церковные политики, захватывая заграничные епархии Русской Церкви.

Итак, там, где Митрополит Хризостом видит две опасности, на самом деле существует только одна — это тот же самый «дух дымного надмения мира», по выражению канонического послания папе Целестину Карфагенского Собора, тот же самый дух папизма, против господства которого в церкви Древнего Рима восстает автор, но который не чужд и церкви Рима Нового, в частности и самому автору. Ослепленный этим дымом надмения он вступает на гибельный путь разрушения духовного единства православного греко-славянского мира.

В подтверждение мыслей, высказанных в нашей статье, приводим в точном переводе выдержки из авторитетнейшего источника, а именно из «Пидалиона», то-есть греческой Кормчей книги, которая, начиная с 1800 г., служила и в настоящее время служит официальным каноническим кодексом Константинопольской и других Греческих Церквей.

Эти выдержки показывают, что и в старое время среди греков были лица, подобно автору статьи: «Две главные опасности», зараженные духом папизма, но в то же время показывают и то, что православное сознание Греческих Церквей обличало такие тенденции и что сама Константинопольская Церковь в изданном ею «Пидалионе», в своем официальном каноническом сборнике осудила таковые тенденции.

Эти выдержки из официального греческого канонического кодекса доказывают следующие положения, а именно, что:

1. Константинопольский Патриарх не имеет судебной власти вне границ своей Патриархии в пределах других Православных Церквей (Комментарий на девятое правило IV Вселенского Собора).

2. Административная юрисдикция этого Патриарха никогда не простиралась на всю православную диаспору, а лишь на диаспору немногих, соседних с подчиненными ему диоцезами варварских областей (Толкование на 28 правило Халкидонского Собора).

3. И в границах в своей юрисдикции среди диаспоры он мог рукополагать лишь епископов (тоже).

4. Причиной расширения прав Константинопольского епископа было не мнимое апостольское происхождение этой Церкви, а единственно политическое возвышение Константинополя, как столицы Византийской империи.

5. Титул Константинопольского Патриарха «Всесвятейший» не имеет основы в канонах, а возник лишь путем обычая (тоже).

6. Точно так же не основывается на канонах и титул «Вселенский», а возник путем обычая и при том он не указывает на какую-либо юрисдикцию Константинопольского Патриарха вне границ его Патриархата, а лишь на временную обширность этого Патриархата в эпоху величия Византийской империи.

Страницы: 1 2 3 4

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий